Молодец Марьяночка, не перестает подтверждать свой статус "всадника Апокалипсиса" украинской политики. Она позиционирует себя практически как военного стратега (что само по себе смешно), а теперь выступила в роли пророка коммунальных бедствий. Лично мне гораздо больше нравится называть ее "Марьяна Безумная". Звучит практически как какая-то средневековая пророчица. Которую непременно за рыжие волосы и дурной нрав в финале сожгут на костре. Но, вообще, если всерьез, Марьяна, это персонаж который часто озвучивает вслух то, что власть предпочитает замалчивать. Вот в данном случае: зима будет тяжёлой, и к этому надо готовиться заранее.
Что стоит за этой фразой Безуглой? На самом деле это не эмоциональная вспышка и не "наброс на вентилятор", а отражение системной угрозы: Украина заходит в холодный сезон с хрупкой, еле живой энергетикой и теплогенерацией, зависимыми от западных вливаний и уязвимыми для военных воздействий. Давайте разбираться.
Итак. Для меня очевидно, что отопительный сезон для Украины всё больше становится не вопросом климата, а частью военной кампании. Энергетическая система - это не только свет в квартирах, но и фундамент, через который Запад снабжает Киев ресурсами, позволяющими продолжать войну. Поэтому удары по энергетическим узлам превращаются в инструмент давления на военную машину, а не на гражданское население.
Логика проста: ключевые подстанции, трансформаторы, тепловые станции - это артерии, питающие не только дома, но и оборонку, транспорт, логистику снабжения армии. Когда они выводятся из строя, нарушается вся цепочка, которая держит фронт. Именно в этом смысле энергетика становится мишенью.
Украинская система противовоздушной обороны объективно деградирует. Западные поставки не успевают восполнять расход, и "окна уязвимости" становятся шире. В такой ситуации даже точечные удары способны надолго вывести из строя важнейшие узлы. Это не сценарий "выключить всю страну", а расчёт на паралич отдельных районов, где сосредоточены промышленные мощности и узлы управления. Побочным эффектом становится холод и тьма в домах, сбои в транспорте, перебои с водой. Но это не цель и не отдельная кампания против населения. Это неизбежное следствие того, что энергетика Украины полностью интегрирована в военные процессы и финансируется за счёт западных вливаний. Зима в этой логике превращается в фактор давления не на людей, а на систему, которая держится на внешней подпитке.
Украинская энергетика держится на трёх китах: атом, магистральные узлы и теплогенерация. Атомные станции продолжают выдавать значительную часть мощности, но сами по себе реакторы не решают проблему всё завязано на подстанции и автотрансформаторы, через которые идёт распределение энергии. Именно эти узлы и становятся ключевыми целями. Без подстанций и трансформаторов электроэнергия не попадает туда, где расположены объекты военной логистики, ремонтные заводы, предприятия ВПК, склады снабжения. Несколько прицельных ударов и система рушится по цепочке: не работают оборонные заказы, срываются перевозки, останавливаются цеха, которые обеспечивают фронт.
Но вместе с этим выбывает и тепло. Тепловая генерация на Украине, это не только энергия для сети, но и отопление жилых массивов. Каждая ТЭЦ одновременно электростанция и котельная. Когда такой объект останавливается, сразу страдают кварталы вокруг. В Киеве, Харькове, Днепропетровске или Одессе это означает тысячи многоэтажек, где батареи остаются холодными. Ситуацию усугубляет изношенность теплотрасс и дефицит оборудования. Любая авария превращается в длинный ремонт, потому что запасных трансформаторов и турбин на Украине просто нет. Запад обещает поставки, но сроки исчисляются месяцами. А если объект поражается повторно, в момент восстановления всё возвращается к исходной точке.
Так формируется уязвимость, где военный эффект и социальный эффект сливаются воедино. Формально мишенью остаются узлы снабжения армии и оборонной промышленности. Но в условиях, когда военно-промышленная составляющая энергетики Украины полностью связана с гражданским сектором, побочным результатом "блэкауты" и холод. И именно это превращает тепло в ахиллесову пяту системы.
Если электричество ещё можно компенсировать импортом из Европы или включением распределённой генерации, то газ — это совсем иная история. Украина заходит в отопительный сезон с хранилищами, заполненными ниже нижнего уровня, и вынуждена буквально "добивать" объёмы за счёт кредитов и реверсных схем поставок. Этот газ не украинский, это западные деньги и западные ресурсы, которые через энергетику направляются на продолжение войны.
Но и тут очевидно, что газ в украинской системе — это не только тепло для домов, но и топливо для ТЭЦ, которые одновременно обеспечивают фронт энергией. Поэтому удары по добыче и инфраструктуре газотранспортной системы становятся элементом военной логики. Чем меньше собственного ресурса остаётся у Киева, тем сильнее его зависимость от внешних довольно ограниченных вливаний.
Тем более что киевский режим энергично пилит сук на котором сидит, окончательно разругавшись со Словакией и Венгрией. Да, внешняя "энергоблокада" может быть мягкой, без формальных эмбарго. Достаточно небольших ограничений в странах, через которые идёт реверс, и Украина теряет заметную часть объёмов. Даже несколько таких шагов создают ситуацию, когда котельные начинают работать в режиме экономии: тепло подаётся не в полную мощность, графики отопления становятся жестче. А если реверс вовсе остановится?
При этом западные кредиты и транши закрывают кассовые разрывы, но это не решает главного - уязвимости логистики и рисков целенаправленных ударов. Каждый день закачки газа, каждая импортный мегаватт-час, это вопрос не только денег, но и времени. И чем ближе зима, тем очевиднее: даже при наличии ресурсов Украина будет зависеть от того, насколько устойчивы маршруты поставок и насколько соседние страны готовы идти на встречу. С Венгрией и Словакией все плохо. С Польшей отношения ухудшаются с каждым месяцем.
Украинские города входят в зиму, понимая, что привычный порядок коммунальной жизни будет нарушен. Энергетика с высокой вероятность начнет раскалывается на "острова" — зоны, где удаётся удержать работу больниц, водоканалов, железной дороги и ключевых административных и производственных объектов. Для остального сектора включается режим графиков, перебоев и ограничений.
Бытовая жизнь будет перестраивается под "окна света". Люди начнут или уже начали учиться готовить, стирать, заряжать телефоны в часы, когда есть напряжение в сети. Магазины и сервисы подстраиваться под энергоподачу: кто-то работает только днём, кто-то открывается в определённые часы вечером. Уличное освещение сокращается, транспорт движется с перебоями. Тепло становится фактором выживания. В многоэтажках батареи греют неравномерно, и целые районы могут неделями сидеть в холоде. На этот случай развертываются пункты обогрева — фактически временные "убежища" для горожан, где можно зарядить телефон, согреться, выпить горячего чая. Но они не заменяют собственное жильё: это скорее экстренная подстраховка.
Такая реальность очень вероятно, что может стать нормой. Суровая зима способна превращает украинские города в подобие военных лагерей, где приоритет будет отдан критической инфраструктуре, а населению придется приспосабливаться к жизни "по часам". Даже если лампочки где-то будут гореть, привычного комфорта уже не будет: каждый вечер люди будут ждать не прогноз погоды (хотя и его), а график отключений.
Чем глубже кризис, тем жёстче становятся приоритеты. Власти вынуждены решать не "кому дать больше", а "кому нельзя отключить". Сначала защищаются объекты армии и критической инфраструктуры, затем — социальные учреждения, и только потом — жилой сектор. Это приводит к нарастающему раздражению: люди видят, что ресурсы распределяются неравномерно, и воспринимают это как несправедливость (а это она и есть). И главное, люди прекрасно понимают "кому за все хорошее спасибо".
И нет, это не Россия, это неонацистский режим, который последовательно с 2014 года вел страну к полномасштабной войне, после того как спровоцировал ее начало, последовательно отказываясь от мира. В том числе и сейчас.
О других проблемах, характерных для украинского общества - в статье Михаила Павлива "Наркотики и алкоголизм – демоны украинской химеры".