Смерть Тадеуша Головко: как ОУН* расстреляла идеолога польско-украинского примирения

Тадеуш Головко родился в 1889 году в Семипалатинске, куда семья его отца была сослана за участие в польском восстании 1863-64 годов. Хотя в российских документах его фамилия указана как "Головко" (именно так, причём кириллицей, подписывался ещё прадед Тадеуша, уроженец отошедшего к России Левобережья), однако в семье считали себя поляками и подписывались исключительно как Hołówko (Голувко).

Несмотря на статус сына ссыльного, Тадеуш закончил сначала гимназию в городе Верный (ныне Алма-Ата), а позже поступил в Санкт-Петербургский университет. Именно там он связался с нелегальной Польской социалистической партией и стал соратником одного из её лидеров – Юзефа Пилсудского. С началом Первой мировой войны Головко стал одним из создателей Польской военной организации (ПВО), которая ставила своей целью борьбу за независимость Польши вооружённым путём.

После большевистской революции и выхода России из войны в марте 1918 года, Тадеуш Головко действовал как эмиссар ПВО на территории Украинской державы, а также в Москве. Когда в ноябре 1918-го была провозглашена независимость Польши, Головко работал в правительстве Игнация Дашиньского в должности вице-премьера по пропаганде, а позже на протяжении многих созывов был депутатом польского Сейма (парламента).

Хотя Тадеуш Головко оставался одним из ближайших сторонников Юзефа Пилсудского, который после 1926 года стал диктатором Польши, он публично конфликтовал со своим патроном из-за политики, которую тот проводил в западноукраинских землях, отошедших в Польше. "Бездумная политика толкала Польшу в пропасть, так как миллионные массы ненавидели не только тупую грубую бюрократию, но и саму польскую государственность", – утверждал Головко. Вместе с Дашиньским он предлагал Сейму проект автономии для Волыни и Восточной Галичины.

Головко выступал за образование независимой Украины лишь "на восток от Збруча" (по этой реке проходила граница между Польшей и СССР). А для русинов-украинцев, проживавших в самой Польше, он предлагал создать некую "культурную автономию" с предоставлением им широких гражданских и политических прав. Но это не устраивало украинских националистов, которые не признавали легитимности польского государства в принципе, а Волынь и Восточную Галичину видели исключительно частью будущей "Великой Украины".

Как рассказал Гжегожу Гурны уже в 1990-е последний командующий Украинской повстанческой армии* Василий Кук, Головко разоружал украинских националистов идеологически. "С польскими националистическими организациями ситуация была по крайней мере понятна: мы здесь, они там. Головко размывал разделения".

В 1927 году Тадеуш Головко стал начальником Восточного отдела в политическом департаменте МИД Польши, и на этой должности он занимался не только украинским направлением. Головко был также главным координатором созданного Пилсудским движения "Прометей", целью которого было отделение от СССР не одних лишь Украины и Белоруссии, но также Кавказа и Средней Азии.

Осуществлённая в сентябре-ноябре 1930 года по команде Юзефа Пилсудского "пацификация" Восточной Галичины стала для Тадеуша Головко тяжёлым ударом – она фактически похоронила надежды на польско-украинское примирение. Головко был избран в Сейм по спискам поддерживающего Пилсудского "Беспартийного блока сотрудничества с правительством" (BBWR), причём не от украинских, а от белорусских земель (хотя большинство украинцев, пришедших на выборы после "пацификации", всё равно проголосовали за кандидатов BBWR).

Головко продолжал настаивать на примирении с украинцами, живущими на территории Польши, его кандидатуру даже рассматривали на пост Львовского воеводы. Политик ухватился за эту возможность, хотя и понимал ограниченность возможностей руководителя региона в условиях диктатуры. Судя по всему, приезд Головко в начале августа 1931 года в Трускавец был попыткой совместить полезное с приятным: наладить связи с настроенными на сотрудничество с Варшавой украинцами, и поправить здоровье с помощью легендарной минеральной воды "Нафтуся".

Несмотря на свой статус лидера фракции BBWR в Сейме, в Трускавце Головко остановился в скромном пансионате монахинь-служебниц Украинской греко-католической церкви (УГКЦ). Политик планировал покинуть курорт 30 августа, а накануне отъезда написал в книге гостей: "Пребывание в пансионате я сохраню в своей памяти".

Вечером 29 августа 1931 года в Трускавце началась сильная гроза. Головко пошёл в свой номер, чтобы привычно почитать перед сном. Постояльцы пансионата разбрелись по номерам, и никто не обратил внимания на двух молодых людей, которые в 19.30 вошли в здание и бодрым шагом направились к номеру Головко. Открыв дверь, они вытащили револьверы и шесть раз выстрелили в политика, а потом убежали.

Большинство постояльцев пансионата даже не обратило внимания на выстрелы – их приняли за раскаты грома. Несколько же неравнодушных, которые выбежали в коридор, увидели две фигуры в плащах и фуражках, которые быстро пропали в темноте. Вызванный врач констатировал смерть Тадеуша Головко.

Гроб отправили в Варшаву через Львов. В столице Польши катафалк встретил премьер-министр Польши Александр Пристор с членами правительства, руководители Сейма и Сената, представители дипломатического корпуса. Головко похоронили с военными почестями в присутствии тысяч человек. Самая популярная львовская украинская газета "Діло" назвала убитого "искренним другом украинского народа". Осудил неизвестных убийц и глава УГКЦ митрополит Андрей Шептицкий.

Начатое польской полицией расследование сразу же зашло в тупик. Полицейские не просто не вышли на след непосредственных исполнителей. Правда выяснилась случайно.

В конце ноября 1932 года боевики ОУН* в очередной раз совершили ограбление одного из польских государственных почтовых отделений – в Городке под Львовом. Нападение спланировали будущие руководители бандеровской фракции ОУН* – Роман Шухевич и Николай Лебедь, однако, в отличие от нескольких предыдущих, оно оказалось неудачным. Два боевика ОУН* погибли в перестрелке с полицией, а ещё двое нападавших, 21-летний Василий Билас и 25-летний Дмитрий Данилишин, были задержаны (по иронии судьбы – с помощью жителей украинского села Верин под Львовом).

В ходе начавшегося в декабре 1932 года во Львове процесса над Биласом и Данилишиным они сами с гордостью признались, что убили Тадеуша Головко. После этого установить подробности преступления не составило особого труда. Оказалось, что дворником в пансионате работал член ОУН* Олесь Буний. Он и сообщил товарищам по боевой группе, что в гостинице остановился известный гость.

Билас и Данилишин к тому времени уже прошли "боевое крещение": ограбили банк в Бориславе и почту в Трускавце, а также совершили покушение (правда, неудачное) на полицейского агента Якуба Буксу. Хотя санкцию на убийство персоны уровня Головко должен был дать боевой референт краевой организации ОУН* Роман Шухевич, однако на суде убийцы утверждали, что решение на свой страх и риск принял местный проводник ОУН* Михаил Гнатив.

Признавшись в убийстве Головко, Билас и Данилишин рассчитывали оттянуть вынесение им приговора, однако польские власти воспользовались введёнными во время "пацификации" нормами о чрезвычайном судопроизводстве. Уже 22 декабря 1932 года боевики были приговорены к смертной казни, и на следующий день казнены – при этом ОУН* заставила настоятелей всех храмов УГКЦ в момент их казни бить в колокола.

Пролить больше света на убийство Головко должен был судебный процесс в городе Самбор в сентябре-октябре 1933 года. Подсудимых – Олеся Буния, Николая Мотыку и Романа Барановского – обвинили в соучастии в убийстве Тадеуша Головко. Пресса ожидала сенсационных признаний, и они действительно прозвучали.

Роман Барановский рассказал, что на протяжении нескольких лет был агентом польской полиции в рядах ОУН*, именно по его наводке были арестованы некоторые видные деятели организации. Но спустя какое-то время полицейские заподозрили, что Барановский ведет двойную игру, и арестовали его. Барановский на суде также подтвердил, что Билас, Данилишин, Мотыка и Буний входили в боевую группу ОУН*.

При этом руководство ОУН* через подконтрольную прессу пыталось свалить вину за убийство Головко на поляков. Сразу же после Самборского процесса львовская газета "Громадський голос" написала, что боевиков ОУН* использовала в своих целях польская полиция, действуя через Романа Барановского и других своих агентов в руководстве организации. Однако на момент убийства Барановский уже не руководил боевой референтурой краевой организации ОУН*, а Олесь Буний на суде подтвердил, что убийцы действовали по приказу сверху – который мог исходить только от Романа Шухевича.

"Не жаль вам было депутата Головко, когда вы увидели его убитого?" – спросил его судья. "Мне действительно было жаль его как человека и сразу, и ещё долго потом. Но я принадлежу к организации, там твердая дисциплина, и приказы нужно выполнять послушно", – ответил Буний.

Даже через тридцать лет после Самборского процесса присутствовавший на нём политический редактор газеты "Діло" Иван Кедрин пытался оправдать Биласа и Данилишина: "Убийство Тадеуша Головко было запланировано какой-то шовинистической польской кликой, и срежиссировано с помощью польской полиции, с использованием её агентуры в ОУН*".

Сразу же после казни убийц Тадеуша Головко ОУН* начала кампанию их героизации, в которой приняли участие такие литераторы, как Елена Телига, Олег Ольжич и даже Богдан-Игорь Антонич. Кампания продолжалась до начала Второй мировой войны, и получила своё продолжение после провозглашения независимости Украины. Улицы имени Биласа и Данилишина появились в Стрые, Калуше и других городах Галичины. Улицы имени Тадеуша Головко, который искренне стремился к польско-украинскому примирению, в переформатированной по лекалам ОУН* Украине, естественно, нет. Зато в 1991 году она вернулась на карту Варшавы, где впервые появилась ещё в 1933-м.

* Террористическая организация, запрещённая в России.