Коньяк против заливной рыбы. Как американский дипломат обошел Обаму во время войны

Сорок четвертый президент США Барак Обама поставил рекорд. Свыше 887 тыс. экземпляров первого тома его книги были проданы в первый же день, что стало самым выдающимся дебютом среди всех книг издательства Penguin Random House. Однако, судя по содержанию, в некоторых вещах Обаме не удалось обойти американского дипломата, работавшего в Советском Союзе
Подписывайтесь на Ukraina.ru

Во вторник 17 ноября американские и канадские читатели смогли ознакомиться с первым томом книги «Земля обетованная» 44-го президента США Барака Обамы. В первый же день продаж книга поставила рекорд: было куплено 887 тыс. экземпляров — и печатных, и аудио, и иных цифровых.

Книга уже успела наделать шума и в России, ведь в своих мемуарах Обама среди прочего вспоминает и визиты в РФ. Притом в разном качестве — и как президент, и как сенатор. Писало о «Земле обетованной» и издание Украина.ру.

Один из отрывков творения американского политика может покоробить украинцев. В нем упоминается о борще без каких-либо ссылок на то, что это «исконно украинское блюдо», как уверяют весь мир национал-патриоты из Украины.

Борщом Обаму угощали под Саратовом в 2005 году. Там тогда ещё сенатор вместе со своим коллегой Ричардом Лугаром посетил «секретное ядерное хранилище», безопасность которого, по утверждению Обамы, была профинансирована американцами.

«Нас угостили борщом и рыбным желатином, который Дик (Лугар. — Ред.) храбро съел, а я лишь размазал по тарелке, как шестилетний ребенок», — написал Обама.

«Босс Чикагской мафии» Путин, новая страна в лице Медведева и жуткий рыбный желатин: чем Обаму поразила РоссияПока президент США Дональд Трамп и бывший вице-президент Джо Байден делили власть, бывший глава государства Барак Обама представил свои мемуары, в которых рассказал о своих поездках в Россию и впечатлениях о двух российских коллегах — Владимире Путине и Дмитрии Медведеве

Российские издания сошлись во мнении, что «рыбный желатин» — это заливная рыба, которая пришлась Обаме не по вкусу. Наверняка он бы согласился с героем фильма «Ирония судьбы» Ипполитом — автором известной киноцитаты «Какая гадость эта ваша заливная рыба».

Но за 64 года до того в тех краях бывал другой американский дипломат. И хотя его не кормили борщом, Саратов запомнился ему куда как более ярким событием, чем невкусное блюдо.

Саратовские морозы

В декабре 1941 года Советский Союз поcетил первый председатель правительства Польши в изгнании Владислав Сикорский. Он инспектировал части польской армии, которые формировались в СССР.

Ежи Климковский — адъютант польского генерала Владислава Андерса, с которым и общался Сикорский во время своего визита, рассказывает, что председателя польского правительства встречали с размахом. Его визит в польские части сопровождался банкетами и парадами. И это несмотря на войну и непростое положение на фронте.

Но под конец поездки глава польского правительства все же устал.

«По окончании торжеств Сикорский уехал в Саратов, куда он был приглашен местными советскими властями на праздничный спектакль и званый обед. Но он так устал, что сразу после спектакля уехал отдыхать. На следующий день рано утром прибыли на аэродром в Саратове. Верховный главнокомандующий направился в Иран, в Москву он уже не возвращался. Провожал его Андерс и я», — описывал последние дни пребывания Сикорского в СССР Климковский.

Но в инспекционной поездке, помимо Сикорского, участвовали и иностранные дипломаты. Один из них уже знаком читателям Украина.ру — это первый руководитель радиостанции «Голос Америки», один из тех, кто организовывал американское посольство в СССР, дипломат и писатель Чарльз Тейер.

С советской же стороны Сикорского сопровождал первый

Привет от Буденного и Каспия. Что выпивал и чем закусывал в СССР личный переводчик РузвельтаНа минувшей неделе отмечалось 75-летие со дня окончания Ялтинской конференции, определившей послевоенное переустройство мира. В рубрике «Литературная кулинария» издание Украина.ру расскажет о том, что в свое время ел и пил в России один из важнейших людей на конференции - переводчик американского президента Чарльз Болен
 заместитель наркома иностранных дел Андрей Януарьевич Вышинский — бывший Прокурор СССР, выступавший в качестве государственного обвинителя на всех трех Московских процессах 1936–1938 годов. Одно из прозвищ, которым тогда за свирепость наградили Вышинского, — Ягуарьевич.

Именно с этим человеком Тейер и вознамерился вернуться в Куйбышев (ныне Самара), где находилось американское посольство.

«Выяснилось, что у Вышинского был в Саратове самолет в аэропорту, и поэтому я решил попробовать продолжить наш рейд вместе с ним. Но Вышинский сказал, что самолет полон и что мне предстоит ехать специальным поездом, который вот-вот подойдет. Я же отметил, что на это уйдет по меньшей мере дней пять, а у меня приказ вернуться в Куйбышев немедленно. Но и после этого Вышинский продолжал стоять на своем. Разговор происходил, когда я стоял у основания лесенки, ведущей в салон самолета, а Вышинский — наверху ступенек, сияя обворожительной улыбкой и говоря мне «нет». Эти «нет» Вышинского позднее станут знаменитыми в ООН, но то «нет» было самым впечатляющим из тех, что он говорил лично мне. Ветер свистел по аэродромному полю, термометр застыл где-то в области минус двадцати по Фаренгейту (-28˚С. — Ред.), и перспектива быть брошенным в Саратове превосходила то, что я мог вытерпеть», — описывал свой разговор с Вышинским в книге «Медведи в икре».

В конце концов несостоявшийся военный кавалерист Тейер переспорил грозного главу прокуратуры СССР Вышинского и его взяли на борт самолета, который американец в своих мемуарах называет С-47.

Однако первый полет этого американского самолета произошел 23 декабря 1941 года, то есть спустя две с лишним недели после описываемых событий. Скорее всего, речь о ПС-84 — советской лицензионной копии американского самолета Douglas DC-3.

Тейер утверждал, что в крыше самолёта не было заделано отверстие для пулеметной турели. И на высоте в это отверстие стал врываться ветер.

«Не знаю точно, насколько холодно было в салоне. Зато я знаю, что, несмотря на двойные меховые унты, несколько пар меховых варежек и две шубы, я наполовину замерз уже через пятнадцать минут полета», — признавался дипломат.

Рождение Войска Польского. Как «расстрелянных офицеров» хватило на две армииВ определенной среде страдания бедной Польши являются чем-то вроде эталонного примера кровавости «советов» - в результате сговора тоталитарных режимов оккупировали и разорвали страну, расстреляли невинных офицеров. За скобками, конечно, остаются не только причины, но и последствия. И в частности, главное из них.

Но, если верить его словам, холодно было не только ему, а и самому Вышинскому. Но у того было свое средство, чтобы справиться с морозом.

Рецепт от Вышинского

Одним из наиболее популярных народных средств для борьбы с замерзанием является алкоголь. И сколько бы медики ни твердили, что алкоголь в таких случаях нисколько не помогает, а скорее даже и вредит, народ непреклонен.

Вышинский, несмотря на то что был потомком польского шляхетского рода, тоже разделял популярное заблуждение.

«Скоро Вышинский порылся в своем портфеле и достал оттуда большую бутылку советского коньяка, которую тут же открыл и передал мне. Я сделал большой глоток. Он последовал моему примеру и передал бутылку остальной компании, в которую входили пара американских офицеров, телохранитель Вышинского и советский фотокорреспондент. Сделав пару кругов, бутылка опустела, и нам снова не оставалось ничего другого, как стучать зубами от холода», — писал Тейер.

Но жизнь в стране, переживший революции и потрясения, да и собственный революционный опыт, наверняка приучили Вышинского к бережливости. Поэтому ещё через пятнадцать минут он достал вторую бутылку коньяка. Правда, расставался с ней Вышинский не так радостно, как с первой.

«Внезапно с огорченным вздохом он снова залез в свой портфель и достал оттуда еще одну бутылку бренди. Мы покончили с ней еще быстрее, чем с первой, и затихли в замороженном молчании», — вспоминал Тейер.

И тут первому заместителю наркома иностранных дел СССР пришла в голову еще одна идея, как можно согреться.

Удар в спину. Правда о том, как беглые польские эмигранты воевали с СССР из ЛондонаВ эти дни все звезды сошлись на теме Великой Отечественной. Годовщина драматического начала 22 июня. 24-го в Москве состоялся парад Победы. Символично и знаково -в годовщину самого первого парада, 1945 года. 30 июня во Ржеве откроется мемориал. Наконец, годовщина начала одной из самых крупных битв в истории человечества - операции «Багратион»

«Коньяка больше нет, — сказал он, — и если мы будем сидеть без дела, то замерзнем. Давайте боксировать». Без какого-либо дальнейшего предупреждения он заехал мне кулаком в живот. Вышинский не был тем человеком, который заранее телеграфировал об ударах, которые собирался нанести, и следующее, что я помню, был быстрый удар справа по корпусу. Но мех смягчил его силу, и я немедленно ответил нокаутирующим ударом Вышинскому под ребро. Мгновенно все остальные пассажиры последовали нашему примеру, и началась всеобщая потасовка», — описывал Тейер, как американец и русские согревались во время полета.

Болтанка и усталость сделали свое дело. В конце концов пассажиры свалились на пол. Американцу не повезло больше всех — он стал своеобразным «матрасом», на котором лежали другие.

На ногах остался лишь советский фотограф. Верный профессиональной привычке, он тут же сделал групповую фотографию. Позже — уже в Куйбышеве — Тейер выманил этот снимок у фотографа, а позже, когда Вышинский стал представителем СССР в ООН, Тейер поместил ее в рамку и повесил на стене своего кабинета.

Родился в Одессе, а умер в Нью-Йорке. Жизнь и смерть сталинского прокурора Андрея ВышинскогоВышинский — яркий пример руководителя сталинского периода: жёстокого (прозвище "Ягуарьевич" ему дали сотрудники МИД), беспринципного, но преданного, работоспособного и профессионального. Без таких людей был бы невозможен экономический подъём 1930-х годов и победа в войне, но не были бы возможны и ужасные преступления сталинского периода

По иронии судьбы, человека, бившего Вышинского под ребро и довольно саркастично рассказывавшего в своих книгах о советской действительности, под конец жизни обвинили в симпатиях к коммунизму. Во времена маккартизма Тейер вынужден был покинуть дипломатическую службу.

Тейер, подобно Обаме, мог бы критиковать банкеты, которые устраивали в каждом лагере польских военных, где побывал Сикорский, или вспоминать блюда званого обеда в Саратове, который так и не посетил польский председатель правительства, а то и вовсе рассказывать о скучном пути в поезде в Куйбышев.

Но вместо этого он взял судьбу в свои руки, получив в итоге и приятные воспоминания о том, как дрался и пил с одним из самых грозных людей сталинского СССР, и довольно ценную фотографию на стене своего кабинета.

Рекомендуем