https://ukraina.ru/20260504/manifest-palantira-v-svete-stanovleniya-novogo-tekhnicheskogo-uklada--1078576010.html
"Манифест" Палантира в свете становления нового технического уклада
"Манифест" Палантира в свете становления нового технического уклада - 04.05.2026 Украина.ру
"Манифест" Палантира в свете становления нового технического уклада
Всех взорвал "Манифест" американской технологической компании Палантир, представляющий собой 22 тезиса на базе книги Алекса Карпа (гендиректор компании) и Николаса Замиски (глава отдела корпоративных связей) "Технологическая республика", опубликованной в начале 2025 года.
2026-05-04T16:20
2026-05-04T16:20
2026-05-04T16:20
эксклюзив
россия
сша
джеффри эпштейн
джей ди вэнс
китай
ии (искусственный интеллект)
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/05/04/1078577391_0:39:738:454_1920x0_80_0_0_fc42a90942eb61ee189ef46e309a521f.jpg
С легкой руки журналистов, этот текст сразу окрестили "манифестом техно-фашизма" как идеологии наиболее ярых сторонников американского мирового доминирования через лидерство в научно-техническом прогрессе и, прежде всего, ИИ, поставленном на службу оголтелому милитаризму. Тут прямо сказано:"Атомный век заканчивается. Одна эпоха сдерживания — атомная — подходит к концу, и наступает новая эра сдерживания, основанная на ИИ".И далее:"Вопрос не в том, будет ли создано оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Наши противники не будут тратить время на показные дебаты о целесообразности разработки технологий с критически важным значением для армии и национальной безопасности. Они просто будут действовать".Здесь мы видим логику жесткого противостояния со всеми противниками американского доминирования, которых нужно эффективно нейтрализовать до тех пор, пока они сами не созрели до уровня, когда смогут открыто бросить вызов мировому лидерству Соединенных Штатов. На таких предпосылках строится предлагаемая Палантиром стратегия безусловного военно-технологического лидерства Америки, не взирая ни на какие последствия. А вот отказ от такой политики авторы Манифеста объявляют проявлением антипатриотизма, сторонники которого предпочитают "культурный комфорт элит".Иначе говоря, развитие ИИ — это национальный долг США, тогда как сопротивление этому процессу представляет собой угрозу национальной безопасности. Истинный патриотизм, в свою очередь, требует готовности пожертвовать интересами части элиты ради технологического превосходства Америки. Причем, как полагают авторы документа, противниками ИИ являются в первую очередь гуманитарии, среди которых преобладают сторонники Демпартии, женщины и разные меньшинства.Таким образом, развитие ИИ и оборонных технологий — это патриотический долг, и если часть академических, гуманитарных и технологических элит от сотрудничества с обороной испытывает идеологический дискомфорт, то их культурные предпочтения нужно просто игнорировать, ибо этот дискомфорт не должен определять политику страны.Именно отсюда, из среды гуманитарных элит, "растут ноги" обвинений авторов "Манифеста" в техно-фашизме. Тем более, что сам Карп в ряде интервью прямо говорит, что развитие современных технологий, и прежде всего ИИ, приведет к существенному сокращению рабочих мест, прежде всего, гуманитарного профиля, что существенно подорвет материальную базу противников курса милитаризации страны. Соответственно, по его мысли, развитие новых технологий должно быть ориентировано на "мужской менталитет", что является одной из составляющих реального патриотизма (в пику феминистическому пацифизму).Авторы "Манифеста" видят США как технологического лидера всего Западного мира, включая Европу, Израиль, Японию и другие союзные Вашингтону страны. Карп и Замиска оспаривают продуктивность мультикультурности как базовой модели цивилизации, реанимируя идеологию иерархического доминирования "лучших" (меритократия)."Теперь все культуры считаются равными. Критика и оценочные суждения запрещены. Но эта догма игнорирует тот факт, что определенные культуры и субкультуры творили чудеса, тогда как другие оказывались посредственными или, что еще хуже, — регрессивными и вредными".Кто же сегодня наследники этих творивших чудеса культур, кто эти "лучшие"? В "Манифесте" об этом прямо ничего не сказано, нет об этом и в "Технологической республике". Но на последнем Экономическом форуме в Давосе (2026) Алекс Карп, выступая на подиумной дискуссии с Ларри Финком (глава корпорации BlackRock с активами в 11 триллионов долларов), наглядно очертил круг претендентов на мировое лидерство. Ими, помимо США, также являются Китай и Россия. Почему Китай – всем понятно. А вот, назвав Россию, Карп упомянул два центральных фактора, делающих ее мировой державой: сильнейшая армия и лучшая в мире математическая школа. Разумеется, мощь России этими двумя факторами не исчерпывается. Но для достижения технологического лидерства это уже серьезная заявка.Проблемы экономической реструктуризации, о которых говорит "Манифест", непосредственным образом стоят и перед РФ в контексте интенсивного развития ее научно-технических мощностей в духе военного патриотизма. В России существует собственная гуманитарная элита, не готовая к сдаче своих интересов и идеалов в пользу оборонного сознания. Здесь тоже имеются собственные технари, нацеленные на развитие того, что Карпом и Замиской названо "тиранией приложений" (т. е. пользовательских программ нестратегического значения, потребляющих остро востребованные страной финансовые, материальные и трудовые ресурсы в условиях военного времени).Стратегическая площадка Палантира – Кремниевая долина, где осуществляется разработка большинства технологических стартапов Америки (включая работающие на вооруженные силы и спецслужбы). Причем Кремниевая долина – это, скорее, уже сборочный цех, тогда как фундаментальной фабрикой идей служит Институт Санта-Фе (SFI) – частный междисциплинарный центр, специализирующийся на фундаментальной теории сложных адаптивных систем, с малым постоянным штатом и широкой сетью внешних профессоров. Его активно спонсировали, в том числе, основатели Палантира, включая Алекса Карпа и Питера Тиля, продвиженцем которого называют американского вице-президента Джея Ди Вэнса. Внес сюда свою лепту и скандально известный "менеджер глобальных элит" Джеффри Эпштейн, который, по свидетельству Эрика Вайнштейна (венчурный инвестор и управляющий компании Thiel Capital), проявлял значительный интерес к таким областям, как теория чисел, криптография и гравитационная физика, то есть сферам, имеющим решающее значение для развития цифровых денег, передового оружия и секретных систем связи. Вайнштейн считает, что Эпштейн был гораздо больше вовлечен в передовые научные усилия, чем это предполагается мейнстримными аналитиками.Палантир, в частности, разрабатывает системы, позволяющие интегрировать и анализировать разрозненные данные из разных источников (оборона, разведка, госуправление и корпоративный сектор), создавая более целостное представление о людях и процессах. Стратегически компания стремится к лидерству в технологиях комплексного слежения, когда все цифровые следы личности – переписка, финансовые данные, медицинские диагнозы, покупки, передвижения и т. д. – будут интегрированы в единой "папке", делая личность полностью прозрачной для спецслужб. В настоящее время препятствием к созданию такого рода "единой папки" является либеральное американское законодательство, поддерживающее независимость распределенных носителей отдельных данных, но чисто технически такого рода ограничения все больше преодолеваются со стороны цифровых гигантов.На первый взгляд, это выглядит угрожающе. Однако, рассуждая реалистично, как иначе можно обеспечить общественную безопасность в высокотехнологическом обществе, где любой желающий – или даже просто "талантливый" сумасшедший – может с помощью современных общедоступных инструментов производить продукты крайне разрушительного характера? Представьте себе мир, где изготовление ядерной бомбы, молекулярного робота или смертоносного вируса можно будет сверстать у себя в гараже с помощью ИИ-инструкций или 3D-принтера! И это уже становится повседневной реальностью. Поэтому централизованную технологию слежения можно вполне определить как "высшую форму социальной защиты".Аналогичные технологии активно развивает Китай, его программа "социального рейтинга" уже стала притчей во языцех. На настоящий момент разница между американской и китайской системами глобального мониторинга состоит в том, что Палантир — это инструмент анализа данных, помогающий находить связи и риски в ограниченных наборах информации, тогда как китайские системы социального рейтинга — это управленческая инфраструктура, где данные используются для поощрений и ограничений поведения. Но общими, с чисто инструментальной точки зрения, здесь являются технологии интеграции разнородных данных, графовый анализ (кто с кем связан), а также использование в сфере безопасности и системного контроля.Да, с точки зрения классического гуманизма все это выглядит пугающе, но на войне как на войне, и до сих пор тут никто ничего лучшего не изобрел. Весь вопрос в том, кто окажется лидером, какой тип общественно-политической самоорганизации будет доминировать? Разговор о некой универсальной интеграции интересов Запада и Востока может, конечно, иметь место и даже повсеместно приветствуется, но это не отменяет ситуации "здесь и теперь", в условиях нарастания глобальных конфликтов из-за неспособностей "хозяев мира" прийти к какому-то осязаемому общему знаменателю. Остается соревновательный подход за первенство в новой технологической реальности научно непредсказуемым исходом.В настоящее время и в Китае, и в России существуют исследовательские центры, аналогичные Институту Санта-Фе, однако они не сопоставимы с последним по степени независимости, масштабу и уровню междисциплинарности.Китайские центры по сложности крупнее и ближе к Институту Санта-Фе по тематике, но они имеют государственный, а не частный характер. В качестве примера можно назвать Институт теории сложности при Пекинском педагогическом университете, Центр исследований сложных систем при Китайском университете науки и технологии, институты теоретической физики и автоматики при Китайской академии наук, а также центры экономической сложности в Циньхуа и Фудане.В России нет независимого междисциплинарного учреждения, непосредственно сопоставимого с Институтом Санта-Фе по модели "малый штат + внешняя сеть + частное финансирование", но имеются центры, пересекающиеся по тематике, в том числе – Институт проблем управления, Институт прикладной математики им. Келдыша, Центр исследований сложности в МФТИ (Сколтех), лаборатории ВШЭ по экономической сложности.Одна из характерных российских проблем – недостаток финансирования. Несмотря на наличие в стране почти четверти всех мировых запасов полезных ископаемых и обильных энергетических ресурсов, а также передовых технологий, активное создание адекватной научно-исследовательской инфраструктуры считается мегарегулятором путем к "перегреву экономики" в соответствии с устаревшими схемами либерального монетаризма, от которых сегодня отказываются даже сами США. Ситуация напоминает эпоху застоя, только уже не на марксистской, а на монетаристской почве. Неужели это и есть очередное проявление "консервативных ценностей", хранительницей которых декларирует себя современная Россия?Если подойти к вопросу философски, то можно обнаружить существенную близость идеологем Палантира к политической идеологии Платона, являвшегося – и это не каждый знает – идейным сторонником милитаризма Спарты. Видимо, не случайно программный опус "Технологическая республика" (англ. "Technological Republic") прямо отсылает нас своим названием к диалогу Платона "Государство" (англ. "The Republic"). В обоих случаях главная идея – власть должна находиться в руках компетентной элиты. У Платона это знающие истину философы, у авторов "Манифеста" – технократы, владеющие сложными системами (ИИ и базы данных). Основу легитимности здесь составляет именно знание (философское у Платона, техническое у Карпа/Замиски) Таким образом, принятие ключевых для государства решений должно быть закреплено не за демократическим большинством, но за экспертной элитой, за теми, кто "видит глубже".Неприятие демократии – общее место у ряда древних философов и современных технократов. Для Платона демократия представляет собой власть управляемой желаниями толпы, что неизбежно ведет к тирании малокультурных деспотов. Карп и Замиска критикуют современный либерализм за слабость перед технологическими вызовами и неспособность быстро принимать решения, что ведет к предсказуемому проигрышу авторитарным системам в борьбе за место пол солнцем.Один их главных общественных приоритетов – безопасность. В критические моменты стабильность важнее индивидуальной свободы. Само общество спонтанно выстраивается иерархически. У Платона это философы → стражи → производители, у Карпа и Замиски – технологическая элита → государственные структуры → массовые пользователи. Сама истина, философская или научная, не может быть познана всеми в равной мере, но требует особого отбора по принципам меритократии, через тестирование соответствующих способностей (тестовый отбор).Платон продвигает метафизическую теорию справедливости (блага), Карп и Зпмиска — практическую доктрину выживания в технологической эпохе. В целом, идеология Палантира является своеобразным развитием взглядов сторонников американского Техната (ХХ век), предлагавших заменить демократические институты технократической экспертизой, а деньги – особыми сертификатами на основании всеобщего энергетического учета. Такая система требует полного учета производства, централизованного планирования и точного измерения энергозатрат. Как тут не вспомнить тезис В. И. Ленина: "Социализм – это учет"!Противоречие между традиционными финансами и современными технологиями – едва ли не лавное в свете перехода цивилизации на шестой экономический уклад, характеризующийся всеобщей и полной цифровизацией, практически аннулирующей многие привычные человеку институты, включая политические, производственные и финансовые. Инфоплатформы, криптовалюты и нанотехнологии несут с собой перемены, ведущие к непредсказуемым последствиям."Манифест" Палантира – одна из попыток сформулировать пути к тому, чтобы поставить "разнуздавшуюся технику" ("entfesselte Technik" – выражение Карла Шмидта) под централизованный контроль технократической элиты, которую Карп и Замиска отождествляют с американской, шире – западной. В еще более широком смысле речь тут может идти о западной научной традиции, включая как техническую, (хай-тек) так и гуманитарную (хай-хьюм), к которой, безусловно, принадлежит также Россия.Ключевой стратегический вопрос – к кому примкнуть? Или же выйти на самостоятельную игру? Эти вопросы мной подробно разобраны в серии статей на ресурсе Украина.Ру (см. раздел "Аналитика", 2025–26 гг.). а также в книге "Реалии XXI века" (готовится к изданию).О других проблемах ИИ - в статье Цензура для роботов. Как ИИ научили молчать и теперь вы "думаете правильно"
https://ukraina.ru/20210112/1030209186.html
россия
сша
китай
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Владимир Видеманн
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/04/0b/1062457234_383:19:900:536_100x100_80_0_0_379800fb3442406664b17ba8f9dfb604.jpg
Владимир Видеманн
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/04/0b/1062457234_383:19:900:536_100x100_80_0_0_379800fb3442406664b17ba8f9dfb604.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Владимир Видеманн
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/04/0b/1062457234_383:19:900:536_100x100_80_0_0_379800fb3442406664b17ba8f9dfb604.jpg
эксклюзив, россия, сша, джеффри эпштейн, джей ди вэнс, китай, ии (искусственный интеллект)
С легкой руки журналистов, этот текст сразу окрестили "манифестом техно-фашизма" как идеологии наиболее ярых сторонников американского мирового доминирования через лидерство в научно-техническом прогрессе и, прежде всего, ИИ, поставленном на службу оголтелому милитаризму. Тут прямо сказано:
"Атомный век заканчивается. Одна эпоха сдерживания — атомная — подходит к концу, и наступает новая эра сдерживания, основанная на ИИ".
"Вопрос не в том, будет ли создано оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Наши противники не будут тратить время на показные дебаты о целесообразности разработки технологий с критически важным значением для армии и национальной безопасности. Они просто будут действовать".
Здесь мы видим логику жесткого противостояния со всеми противниками американского доминирования, которых нужно эффективно нейтрализовать до тех пор, пока они сами не созрели до уровня, когда смогут открыто бросить вызов мировому лидерству Соединенных Штатов. На таких предпосылках строится предлагаемая Палантиром стратегия безусловного военно-технологического лидерства Америки, не взирая ни на какие последствия. А вот отказ от такой политики авторы Манифеста объявляют проявлением антипатриотизма, сторонники которого предпочитают "культурный комфорт элит".
Иначе говоря, развитие ИИ — это национальный долг США, тогда как сопротивление этому процессу представляет собой угрозу национальной безопасности. Истинный патриотизм, в свою очередь, требует готовности пожертвовать интересами части элиты ради технологического превосходства Америки. Причем, как полагают авторы документа, противниками ИИ являются в первую очередь гуманитарии, среди которых преобладают сторонники Демпартии, женщины и разные меньшинства.
Таким образом, развитие ИИ и оборонных технологий — это патриотический долг, и если часть академических, гуманитарных и технологических элит от сотрудничества с обороной испытывает идеологический дискомфорт, то их культурные предпочтения нужно просто игнорировать, ибо этот дискомфорт не должен определять политику страны.
Именно отсюда, из среды гуманитарных элит, "растут ноги" обвинений авторов "Манифеста" в техно-фашизме. Тем более, что сам Карп в ряде интервью прямо говорит, что развитие современных технологий, и прежде всего ИИ, приведет к существенному сокращению рабочих мест, прежде всего, гуманитарного профиля, что существенно подорвет материальную базу противников курса милитаризации страны. Соответственно, по его мысли, развитие новых технологий должно быть ориентировано на "мужской менталитет", что является одной из составляющих реального патриотизма (в пику феминистическому пацифизму).
Авторы "Манифеста" видят США как технологического лидера всего Западного мира, включая Европу, Израиль, Японию и другие союзные Вашингтону страны. Карп и Замиска оспаривают продуктивность мультикультурности как базовой модели цивилизации, реанимируя идеологию иерархического доминирования "лучших" (меритократия).
"Теперь все культуры считаются равными. Критика и оценочные суждения запрещены. Но эта догма игнорирует тот факт, что определенные культуры и субкультуры творили чудеса, тогда как другие оказывались посредственными или, что еще хуже, — регрессивными и вредными".
Кто же сегодня наследники этих творивших чудеса культур, кто эти "лучшие"? В "Манифесте" об этом прямо ничего не сказано, нет об этом и в "Технологической республике". Но на последнем Экономическом форуме в Давосе (2026) Алекс Карп, выступая на подиумной дискуссии с Ларри Финком (глава корпорации BlackRock с активами в 11 триллионов долларов), наглядно очертил круг претендентов на мировое лидерство. Ими, помимо США, также являются Китай и Россия. Почему Китай – всем понятно. А вот, назвав Россию, Карп упомянул два центральных фактора, делающих ее мировой державой: сильнейшая армия и лучшая в мире математическая школа. Разумеется, мощь России этими двумя факторами не исчерпывается. Но для достижения технологического лидерства это уже серьезная заявка.
Проблемы экономической реструктуризации, о которых говорит "Манифест", непосредственным образом стоят и перед РФ в контексте интенсивного развития ее научно-технических мощностей в духе военного патриотизма. В России существует собственная гуманитарная элита, не готовая к сдаче своих интересов и идеалов в пользу оборонного сознания. Здесь тоже имеются собственные технари, нацеленные на развитие того, что Карпом и Замиской названо "тиранией приложений" (т. е. пользовательских программ нестратегического значения, потребляющих остро востребованные страной финансовые, материальные и трудовые ресурсы в условиях военного времени).
Стратегическая площадка Палантира – Кремниевая долина, где осуществляется разработка большинства технологических стартапов Америки (включая работающие на вооруженные силы и спецслужбы). Причем Кремниевая долина – это, скорее, уже сборочный цех, тогда как фундаментальной фабрикой идей служит Институт Санта-Фе (SFI) – частный междисциплинарный центр, специализирующийся на фундаментальной теории сложных адаптивных систем, с малым постоянным штатом и широкой сетью внешних профессоров. Его активно спонсировали, в том числе, основатели Палантира, включая Алекса Карпа и Питера Тиля, продвиженцем которого называют американского вице-президента Джея Ди Вэнса. Внес сюда свою лепту и скандально известный "менеджер глобальных элит" Джеффри Эпштейн, который, по свидетельству Эрика Вайнштейна (венчурный инвестор и управляющий компании Thiel Capital), проявлял значительный интерес к таким областям, как теория чисел, криптография и гравитационная физика, то есть сферам, имеющим решающее значение для развития цифровых денег, передового оружия и секретных систем связи. Вайнштейн считает, что Эпштейн был гораздо больше вовлечен в передовые научные усилия, чем это предполагается мейнстримными аналитиками.
Палантир, в частности, разрабатывает системы, позволяющие интегрировать и анализировать разрозненные данные из разных источников (оборона, разведка, госуправление и корпоративный сектор), создавая более целостное представление о людях и процессах. Стратегически компания стремится к лидерству в технологиях комплексного слежения, когда все цифровые следы личности – переписка, финансовые данные, медицинские диагнозы, покупки, передвижения и т. д. – будут интегрированы в единой "папке", делая личность полностью прозрачной для спецслужб. В настоящее время препятствием к созданию такого рода "единой папки" является либеральное американское законодательство, поддерживающее независимость распределенных носителей отдельных данных, но чисто технически такого рода ограничения все больше преодолеваются со стороны цифровых гигантов.
На первый взгляд, это выглядит угрожающе. Однако, рассуждая реалистично, как иначе можно обеспечить общественную безопасность в высокотехнологическом обществе, где любой желающий – или даже просто "талантливый" сумасшедший – может с помощью современных общедоступных инструментов производить продукты крайне разрушительного характера? Представьте себе мир, где изготовление ядерной бомбы, молекулярного робота или смертоносного вируса можно будет сверстать у себя в гараже с помощью ИИ-инструкций или 3D-принтера! И это уже становится повседневной реальностью. Поэтому централизованную технологию слежения можно вполне определить как "высшую форму социальной защиты".
Аналогичные технологии активно развивает Китай, его программа "социального рейтинга" уже стала притчей во языцех. На настоящий момент разница между американской и китайской системами глобального мониторинга состоит в том, что Палантир — это инструмент анализа данных, помогающий находить связи и риски в ограниченных наборах информации, тогда как китайские системы социального рейтинга — это управленческая инфраструктура, где данные используются для поощрений и ограничений поведения. Но общими, с чисто инструментальной точки зрения, здесь являются технологии интеграции разнородных данных, графовый анализ (кто с кем связан), а также использование в сфере безопасности и системного контроля.
Да, с точки зрения классического гуманизма все это выглядит пугающе, но на войне как на войне, и до сих пор тут никто ничего лучшего не изобрел. Весь вопрос в том, кто окажется лидером, какой тип общественно-политической самоорганизации будет доминировать? Разговор о некой универсальной интеграции интересов Запада и Востока может, конечно, иметь место и даже повсеместно приветствуется, но это не отменяет ситуации "здесь и теперь", в условиях нарастания глобальных конфликтов из-за неспособностей "хозяев мира" прийти к какому-то осязаемому общему знаменателю. Остается соревновательный подход за первенство в новой технологической реальности научно непредсказуемым исходом.
В настоящее время и в Китае, и в России существуют исследовательские центры, аналогичные Институту Санта-Фе, однако они не сопоставимы с последним по степени независимости, масштабу и уровню междисциплинарности.
Китайские центры по сложности крупнее и ближе к Институту Санта-Фе по тематике, но они имеют государственный, а не частный характер. В качестве примера можно назвать Институт теории сложности при Пекинском педагогическом университете, Центр исследований сложных систем при Китайском университете науки и технологии, институты теоретической физики и автоматики при Китайской академии наук, а также центры экономической сложности в Циньхуа и Фудане.
В России нет независимого междисциплинарного учреждения, непосредственно сопоставимого с Институтом Санта-Фе по модели "малый штат + внешняя сеть + частное финансирование", но имеются центры, пересекающиеся по тематике, в том числе – Институт проблем управления, Институт прикладной математики им. Келдыша, Центр исследований сложности в МФТИ (Сколтех), лаборатории ВШЭ по экономической сложности.
Одна из характерных российских проблем – недостаток финансирования. Несмотря на наличие в стране почти четверти всех мировых запасов полезных ископаемых и обильных энергетических ресурсов, а также передовых технологий, активное создание адекватной научно-исследовательской инфраструктуры считается мегарегулятором путем к "перегреву экономики" в соответствии с устаревшими схемами либерального монетаризма, от которых сегодня отказываются даже сами США. Ситуация напоминает эпоху застоя, только уже не на марксистской, а на монетаристской почве. Неужели это и есть очередное проявление "консервативных ценностей", хранительницей которых декларирует себя современная Россия?
Если подойти к вопросу философски, то можно обнаружить существенную близость идеологем Палантира к политической идеологии Платона, являвшегося – и это не каждый знает – идейным сторонником милитаризма Спарты. Видимо, не случайно программный опус "Технологическая республика" (англ. "Technological Republic") прямо отсылает нас своим названием к диалогу Платона "Государство" (англ. "The Republic"). В обоих случаях главная идея – власть должна находиться в руках компетентной элиты. У Платона это знающие истину философы, у авторов "Манифеста" – технократы, владеющие сложными системами (ИИ и базы данных). Основу легитимности здесь составляет именно знание (философское у Платона, техническое у Карпа/Замиски) Таким образом, принятие ключевых для государства решений должно быть закреплено не за демократическим большинством, но за экспертной элитой, за теми, кто "видит глубже".
Неприятие демократии – общее место у ряда древних философов и современных технократов. Для Платона демократия представляет собой власть управляемой желаниями толпы, что неизбежно ведет к тирании малокультурных деспотов. Карп и Замиска критикуют современный либерализм за слабость перед технологическими вызовами и неспособность быстро принимать решения, что ведет к предсказуемому проигрышу авторитарным системам в борьбе за место пол солнцем.
Один их главных общественных приоритетов – безопасность. В критические моменты стабильность важнее индивидуальной свободы. Само общество спонтанно выстраивается иерархически. У Платона это философы → стражи → производители, у Карпа и Замиски – технологическая элита → государственные структуры → массовые пользователи. Сама истина, философская или научная, не может быть познана всеми в равной мере, но требует особого отбора по принципам меритократии, через тестирование соответствующих способностей (тестовый отбор).
Платон продвигает метафизическую теорию справедливости (блага), Карп и Зпмиска — практическую доктрину выживания в технологической эпохе. В целом, идеология Палантира является своеобразным развитием взглядов сторонников американского Техната (ХХ век), предлагавших заменить демократические институты технократической экспертизой, а деньги – особыми сертификатами на основании всеобщего энергетического учета. Такая система требует полного учета производства, централизованного планирования и точного измерения энергозатрат. Как тут не вспомнить тезис В. И. Ленина: "Социализм – это учет"!
Противоречие между традиционными финансами и современными технологиями – едва ли не лавное в свете перехода цивилизации на шестой экономический уклад, характеризующийся всеобщей и полной цифровизацией, практически аннулирующей многие привычные человеку институты, включая политические, производственные и финансовые. Инфоплатформы, криптовалюты и нанотехнологии несут с собой перемены, ведущие к непредсказуемым последствиям.
"Манифест" Палантира – одна из попыток сформулировать пути к тому, чтобы поставить "разнуздавшуюся технику" ("entfesselte Technik" – выражение Карла Шмидта) под централизованный контроль технократической элиты, которую Карп и Замиска отождествляют с американской, шире – западной. В еще более широком смысле речь тут может идти о западной научной традиции, включая как техническую, (хай-тек) так и гуманитарную (хай-хьюм), к которой, безусловно, принадлежит также Россия.
Ключевой стратегический вопрос – к кому примкнуть? Или же выйти на самостоятельную игру? Эти вопросы мной подробно разобраны в серии статей на ресурсе Украина.Ру (см. раздел "Аналитика", 2025–26 гг.). а также в книге "Реалии XXI века" (готовится к изданию).
