Как Шаляпин "режим шатал": 120 лет путешествию оперного певца по крыше

В декабре по городу прокатилась массовая забастовка, переросшая в восстание с декларацией о создании Шулявской республики. Она просуществовала всего 5 дней и была разогнана с арестами, стрельбой, убитыми и еврейскими погромами.

Весной в городе уже было тихо, но прошедшие события будоражили умы и власть предержащих классов, и низов. Интеллигенция же игралась во фронду, и Шаляпин, очень высокооплачиваемый оперный певец, выступавший в императорских театрах и получавший невероятно высокие гонорары, не был исключением. Тем более что он был выходцем из бедной семьи, сам в детстве работал на токарном станке и сапожничал. Киевским рабочим это было хорошо известно, среди них у певца к тому времени уже были хорошие знакомые, и они в этот приезд пригласили его посетить южный рабочий пригород Демиевку.

Шаляпин приглашение принял. Хибарки, в которых ютились работяги, антисанитария и убогий быт произвели на мэтра угнетающее впечатление. Однако чем он мог помочь? С этими печальными мыслями Шаляпин вернулся в гостиницу "Континенталь" – одну из самых дорогих и благоустроенных в городе.

Шаляпин придумал, как организовать бесплатное выступление. В центре Киева в то время на улице Николаевской, современной архитектора Городецкого, уже 2,5 года существовал построенный предпринимателем Петром Сильвестровичем Крутиковым конный цирк "Гиппо-палас". Он вмещал около 4,5 тысяч человек и был одной из самых крупных мировых концертных площадок.

В 1941 году его взорвали вместе с подавляющим большинством зданий центра Киева. В 1964 году на его фундаменте возвели кинотеатр "Украина" – первый в Киеве широкоформатный кинотеатр.

Но весной 1906 года Гиппо-палас успешно функционировал и приносил своим хозяевам немалые барыши. Шаляпин придумал взять его в аренду на один вечер, 4000 билетов раздать бесплатно рабочим, чтобы они распространили их на фабриках и заводах по лотерее, а остальные полтысячи распродать среди имущей публики, чтобы оплатить расходы.

С арендой цирка проблем не возникло, но нужно было ещё получить разрешение на публичное выступление у властей. В обычных случаях разрешение без особых сложностей выдавал полицмейстер, но в данной ситуации Шаляпин решил обратиться к генерал-губернатору. Он вспомнил, что недавно был представлен его жене, любившей богемную публику, и организовал дело так, что его пригласили к ней на партию в карточную игру винт:

"Когда губернаторша выиграла свой первый шлем, я и ввернул:

– Да вот, концерт хочу сделать. Для бедняков, для рабочего люда. А то неловко: все слушают меня, а они не слушают. Времена, знаете, не очень спокойные. Все раздражены. Не спеть рабочим, они как будто обидятся. А петь – от вашего супруга зависит... На пять червей я пас".

Губернаторше везло, она находилась в хорошем расположении духа, и уже через час Шаляпин разговаривал с губернатором. Тот отказывался, говорил, что не имеет права разрешать такой концерт, а затем дал Шаляпину прочитать присланное из С.-Петербурга письмо департамента полиции. В нём сообщалось, что певца подозревают в попытке организовать целый тур по империи с носящими пропагандистский характер вечерами, спектаклями и концертами антигосударственного характера. Шаляпин бросился горячо заверять генерала, что никакой революционной пропаганды в его планах нет и в помине, и что если ему не дадут выступить перед рабочими, это только сильнее восстановит их против властей. Тот согласился и разрешение на выступление дал, только попросил договориться ещё с полицмейстером и приставом.

Полицмейстер был целиком и полностью за проведение концерта. Но тут возникла серьёзная проблема со стороны рабочих. Они настаивали, чтобы порядок на концерте поддерживали сами рабочие, а не полицейские. К последним отношение, мягко говоря, было недоброжелательное. Данный вопрос нужно было улаживать с местным участковым приставом, и Шаляпин отправился к нему на квартиру.

На звонок открыла горничная – украинская дивчина. Когда певец спросил, где хозяин, она ответила: "Кажись, воны в ванной". Через несколько минут дивчина вернулась и сообщила, что если господин Шаляпин не испытывает неловкости, пристав просит проследовать к нему в ванную.

Усатый блюститель порядка не столько проводил гигиеническую процедуру, сколько культурно отдыхал – поперёк ванны лежала доска, на которой стояли бутылка водки, порядком распитая, стакан, солёные огурцы и студень. Он пригласил Шаляпина угоститься, и тот посчитал за лучшее не перечить. Тут же по требованию пристава горничная с редким именем Квиток принесла второй стакан. Пока она ходила пристав пояснил своё возлияние в столь странной обстановке тем, что таким образом он обходит запрет врачей употреблять водку. По его мнению, 10 минут нахождения в холодной воде спасали его от "прожигания" оной.

Оставлять подобный концерт без надзора пристав не мог. Тогда Шаляпин предложил ему выход: на рабочих, как красная тряпка на быка, действовали не столько полицейские, сколько их мундиры. Поэтому людей для охраны мероприятия можно было отправлять, сколько душе будет угодно, но только в штатском. Пристав согласился.

Платные 500 мест продали быстро. Ещё быстрее распределили среди рабочих 4000 билетов. Наконец, настал день концерта – 12 мая. Всё бы было хорошо, если бы пришли только счастливые обладатели билетов. Но народу явилось намного больше – некоторые рабочие, которые не вытянули билет, надеялись как-нибудь пробраться в Гиппо-палас, как-то там пристроиться. В результате к вечеру все центральные улицы Киева, и в первую очередь Николаевская, были запружены народом.

Власти не на шутку встревожились, на Крещатике появились войска. Певец сказал делегатам от рабочих, что поручился перед властями, что беспорядков не будет, и надеется, что рабочие его не подведут. Те его заверили, что порядок гарантируют.

Теперь надо было перебраться из гостиницы "Континенталь", которая находилась рядом с Гиппо-паласом (в наше время от нее осталась только фасадная часть – пристроенное к ней здание водит в комплекс консерватории), в зал и дать представление. Но пробраться через плотно забившую улицу толпу было просто невозможно.

Тогда Шаляпин и его аккомпаниатор Арсений Николаевич Корещенко открыли в конце коридора окно, по карнизу и водосточной трубе спустились на крышу Гиппо-паласа, а внутрь пробрались через устроенное в ней окно. Зал оказался забитым битком. Из-за всех описанных сложностей концерт начался с сильным опозданием.

Под гром оваций Шаляпин вышел на сцену. Первое, что он сделал, напомнил всем присутствовавшим, что ответственность за порядок лежит на них. Публика встретила его слова громким "Ура!" После этого собственно и начался концерт. Шаляпин открыл его романсом "Духовной жаждою томим" на слова стихотворения Пушкина "Пророк". Затем были другие популярные романсы, песни, арии из опер.

Из зала в перерывах между произведениями раздавались требования спеть революционные и запрещённые властями "Варшавянку", "Интернационал", "Смело товарищи в ношу", но Шаляпин их просто не знал. Зато он ещё со времён своего трудового детства в Казани помнил слова рабочей песни "Дубинушка" (один из ей вариантов считался революционным и был запрещён). На сцене её обычно исполняли в сопровождении хора – солист пел куплеты. Но так как в данном случае хора не имелось, Шаляпин предложил публике ему. Предложение было встречено громогласным "Ура!"

И вот Шаляпин затянул (запись его исполнения "Дубинушки" в сети):

"Много песен слыхал на родной стороне,

Эта песня рабочей артели..."

А затем более пяти тысяч голосов грянули:

"Эх, дубинушка, ухнем,

Подёрнем, подёрнем, да ухнем".

После концерта рабочие мирно разошлись по домам, но подробности хода представления быстро дошли до властей, и они всё равно "записали" Шаляпина в смутьяны.

После выплат всех платежей у него остались 3 000 рублей, значительные по тем временам средства. Певец передал их рабочим, после чего уехал на отдых в Италию, в курортный город Аллясио. В один из дней, когда он нежился в пляжном костюме на солнышке, к нему с местной газетой в руках явилась перепуганная жена. Оказывается, дома, в России, Шаляпина обвинили в том, что он дал деньги на революцию. Пришлось срочно сворачивать отдых и ехать в Москву.

Там выяснилось, что полиция прочитала в подпольной революционной газете, будто некий концерт "Х" дал в партийную кассу 3 000 рублей. Концертом таким могло быть только выступление Шаляпина. Певец тут же написал киевской полиции, что деньги рабочим действительно давал, но оказался жертвой обмана – он считал, что даёт их на благотворительность. Там решили против любимчика царской четы дальнейший скандал не раздувать, себе дороже, и дело закрыли.

Однако после этого концерта популярность "Дубинушки" в народе многократно возросла, и на концертах и спектаклях Шаляпину приходилось теперь петь её всё чаще. За ним среди публики закрепилось реноме "бунтаря", которое она потом также быстро и безосновательно поменяла ­­­­­­­­в январе 1911 года. В этот раз после рождественского исполнения в Мариинском театре оперы "Борис Годунов" вслед за всей труппой (та просила себе прибавку к жалованию) Шаляпин преклонил перед присутствовавшей царственной четой колено. Тогда игравшаяся в революцию "культурная" публика заклеймила его обвинениями в низкопоклонничестве, и он до Февральской революции фактически стал в этих кругах изгоем.

Однако когда полыхнуло по-настоящему, вся эта публика массово побежала из страны, испугавшись вызванного ею же пожарища. Не стал исключением и Шаляпин, сам, не желая того, принявший в раскачивании "лодки" российской государственности некоторое участие.

5 мая 1836 года в Черновцах в семье православного священника родился Исидор Воробкевич, который прославился как композитор и педагог, а после смерти – и как поэт. Подробнее - в материале Исидор Воробкевич: 190 лет православному священнику, композитору и поэту с Буковины