"Не смеют крылья чёрные над Родиной летать". Воздушная битва за Москву

Не смущает Зеленского и его команду и явное сходство заявлений с заявлениями Гитлера.

9 июля 1941 года Гитлер подписал директиву ОКВ №33 "О дальнейшем ведении войны на Востоке". В целом она была посвящена планированию операций после завершения приграничного сражения. Среди прочего в директиве предполагалось начать воздушное наступление на Москву. Забавно, что фюрер нашёл для этого какие-то "основания" – оказывается, это делалось в качестве "возмездия" за советские налёты на Бухарест и Хельсинки.

В целом следует отметить, что в отношении Москвы и Ленинграда планы Гитлера отличались масштабностью – он предполагал не захват этих городов, а их уничтожение. В частности, на месте Москвы предполагалось создать "огромное море, которое навсегда скроет от цивилизованного мира столицу русского народа". Бомбёжки в этот план вполне вписывались.

14 июля Гитлер приказал "нанести удар по центру большевистского сопротивления и воспрепятствовать организованной эвакуации русского правительственного аппарата". Задача была возложена на 2-й воздушный флот Альберта Кессельринга (точнее – 2-й корпус Бруно Лёрцера из его состава, которому подчинили резервные авиагруппы). Сам Кессельринг не считал задачу сложной (в может просто преуменьшал трудности, чтобы успокоить лётчиков):

"Мои авиаторы! Вам удавалось бомбить Великобританию, где приходилось преодолевать сильный огонь зениток, ряды аэростатных заграждений, отбивать атаки истребителей. И вы отлично справились с задачей. Теперь ваша цель – Москва. Будет намного легче. Если русские и имеют зенитные орудия, то немногочисленные, которые не доставят вам неприятностей, как и несколько прожекторов. Они не располагают аэростатами и совершенно не имеют ночной истребительной авиации".

Советское командование, будучи знакомым с опытом налётов на польские и французские города, а также "Битвы за Британию" готовилось к обороне Москвы – крупнейшего административного, транспортного и промышленного центра.

В июле было завершено развёртывание Московской зоны ПВО. В неё входило свыше 500 постов ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи), более 600 истребителей, 1044 зенитных орудия, 336 зенитных пулемётов, 618 прожекторов и 124 аэростата заграждения. В Подмосковье были развёрнуты восемь новейших РЛС РУС-2. Авиационная группировка включала истребители Як-1 и МиГ-1, которые ранее проходили испытания в Чкаловском и Кубинке. Местной ПВО была проведена большая работа по маскировке Москвы и созданию ложных целей.

21 июля состоялась оперативная игра на карте. Командир 1-го корпуса ПВО генерал-майор Даниил Журавлёв вспоминал:

"Игра длилась часа полтора. Пока мы “воевали”, Сталин медленно прохаживался по комнате, наблюдая за тем, как складывается обстановка на наших картах. Когда программа игры была исчерпана, Верховный командующий ограничился лишь несколькими замечаниями. Коротко подвёл итоги начальник Генштаба Г.К. Жуков. Из его слов было ясно, что в основном мы со своей задачей справились".

Готовились и немцы – до 21 июля было зафиксировано 89 пролётов вражеских разведчиков в зоне ПВО Москвы, из них девять проходили над городом на высотах более 7 км. В некоторых случаях немецкие летчики приглушали или вовсе выключали двигатели, чтобы остаться незамеченными.

Впервые воздушная тревога в Москве была объявлена 1 июля 1941 года. Бомбардировки не было – речь шла о пролёте самолётов-разведчиков, тем не менее с тревогой была связана смерть шести человек – в основном от сердечных приступов, один гражданин сорвался с шестого этажа.

Первый налёт на Москву состоялся в ночь с 21 на 22 июля 1941 года. В нём участвовали 220 самолётов, взлетевших с территории Литвы и Белоруссии (800-650 км. от Москвы). Примерно половина из них Москву не нашла – сыграли свою роль меры по светомаскировке и дезинформации противника.

На Москву было сброшено 104 тонны фугасных бомб и 46 тыс. зажигательных. Разрушения оказались сравнительно незначительными, возникло около тысячи пожаров. В ходе бомбардировки погибли 130 человек (многие – из-за паники и давки).

Сопротивление ПВО столицы оказалось неожиданно сильным. Истребители (которых, по мнению Кессельринга, у русских не было) совершили 173 вылета и отчитались о 12 сбитых самолётах. Зенитчики выпустили почти 30 тыс. снарядов и сбили 10 самолётов. Немцы признали потерю семи самолётов и тут речь идёт о статистике, а не о пропаганде. Впрочем, следует оговориться, что в число потерянных не включены самолёты вернувшиеся, но позже списанные из-за полученных повреждений.

На утро Верховный главнокомандующий объявил благодарность всем, кто участвовал в отражении налёта на Москву. Это был первый приказ Сталина о поощрении с начала войны. Позже 81 человек получили награды, в том числе пятеро стали кавалерами орденов Ленина.

Столкнувшись с неожиданно сильным отпором, немцы сменили тактику – отказались от массированных налётов с участием сотен самолётов и бросали в бой сравнительно небольшие группы, которым было легче прорваться через плотную ПВО. Таких прорывов на протяжении 1941 года было около 230.

Всего за время Великой Отечественной войны воздушная тревога в Москве объявлялась 141 раз. Последний раз – 9 апреля 1943 года. Самым напряжённым месяцем был ноябрь 1941 года, когда тревога объявлялась 45 раз. Следует отметить, что значительная их часть с бомбардировками связана не была – тревогу объявляли и при пролёте одиночных высотных разведчиков Ju-86R-2 (для борьбы с ними был разработан специальный высотный истребитель Як-9ПД, но ни один самолёт сбить не удалось). С другой стороны, нередки были случаи, когда город бомбили, а воздушная тревога не объявлялась – так было 1 и 4 декабря 1941 года. Вообще последняя бомбёжка Москвы была предпринята 6 апреля 1942 года.

Отметим, что в 1943-44 годах Москва была доступна для немецкой авиации, но, прикинув соотношение потерь и достигнутых результатов, немецкое воздушное командование старалось в Московскую зону ПВО не соваться – во избежание. Летом 1943 года люфтваффе совершили вполне успешные налёты на Горький, Ярославль и Саратов, причём немецкие самолёты вылетали с аэродромов находившихся всего в 320 км. от Москвы.

Всего в ходе бомбардировок было разрушено или повреждено около 6 тыс. зданий, погибло около 2 тыс. человек и ранено около 6 тыс. В основном предпринятые меры гражданской обороны были эффективны. Не все бомбоубежища были достаточно надёжны – например, 13 человек погибли в метро, когда бомба пробила свод туннеля (этот случай был единственным), а в результате обрушения части дома на Моховой было завалено оборудованное в подвале бомбоубежище, где погибло около 40 человек. Не всегда эффективной была и борьба с пожарами – в ходе бомбёжек 21-23 июля загорелись бараки в районе Хорошевского шоссе и улицы Беговой, без жилья остались около 6 тыс. человек.

Досталось даже Кремлю, хотя скорее случайно – судя по всему немецкие лётчики не смогли его определить в темноте, а днём сыграла свою роль маскировка, превратившая вид центра города с высоты птичьего полёта в абстрактную живопись. Всего на Кремль было сброшено 15 фугасных, две осветительные, 151 зажигательная и одна наливная бомба (200-литровая бочка с нефтью). Одна из бомб попала в Георгиевский зал Большого Кремлёвского дворца, но не взорвалась. Дважды бомбы падали на Арсенал, причинив большие разрушения и убив 56 человек (всего в Кремле за время бомбардировок погибло 94 человека).

Поистине трагические события происходили в зоопарке. Заведующий кормовой лабораторией Сергей Канцлер так описал налёт 4 января 1942 года:

"Не успели мы затушить львятник и обезьянник, как ко мне прибежал связной и сказал, что горит слоновник. (….) Там все стёкла оказались выбитыми взрывной волной, из помещения шёл пар(…) в этот день был сильный мороз, примерно 30 градусов, и там находились ценные теплолюбивые животные. (…) Буквально за какие-нибудь 20 минут все окна и пробоины были заделаны и помещение утеплено. (…) Сообщили о смерти коменданта зоопарка т. Даниловой. (…) Она дежурила на Новой территории и, когда началась стрельба, побежала к телефону, и её по дороге убило фугасной бомбой. Она погибла на посту".

ПВО отчиталось о 1,9 тыс. сбитых немецких самолётов. Эту цифру можно смело делить на три – полной информации о потерях, признанных люфтваффе в этих налётах, нет. Тем не менее, уже упомянутый Кессельринг признавал – "эффективность действий русских зенитчиков и осветителей, использовавших прожекторы, производила впечатление даже на тех наших пилотов, кому довелось летать над Англией". Подтверждает его слова и британский журналист Александр Верт, переживший "Битву за Британию":

"Шрапнель зенитных снарядов барабанила по улицам, точно град. Десятки прожекторов освещали небо. В Лондоне мне не приходилось ни видеть, ни слышать ничего подобного".

А по словам пилота Не-111 обер-лейтенанта Георга Бетхера:

"Из всех вылетов, которые я совершил на Востоке, самыми трудными оказались ночные налёты на Москву. Зенитный огонь был очень интенсивным и вёлся с пугающей кучностью".

Впрочем, главная причина отказа от бомбёжек была не в этом. Немцы не были поклонниками доктрины Дуэ – налёты на Москву не имели самостоятельного значения, они должны были вызвать панику и дезорганизовать тылы группировки советских войск, защищавших Москву. Эти цели достигнуты не были – в середине октября паника действительно возникла, но, внезапно, устроили её не немцы, а советское руководство, начавшее массовую эвакуацию города и закрывшее метро. Вот что писал сын Марины Цветаевой Георгий Эфрон:

"Огромное количество людей уезжают куда глаза глядят, нагруженные мешками, сундуками. Десятки перегруженных вещами грузовиков удирают на полном газу. Впечатление такое, что 50% Москвы эвакуируется. Метро больше не работает. Говорили, что красные хотели минировать город и взорвать его из метро, до отступления. Теперь говорят, что метро закрыли, чтобы перевозить красные войска, которые оставляют город. Сегодня Моссовет приостановил эвакуацию. В шесть часов читали по радио декрет Моссовета, предписывающий троллейбусам и автобусам работать нормально, магазинам и ресторанам работать в обычном режиме".

Решение об эвакуации выглядело вполне разумно – при другом развитии событий сил для защиты Москвы могло и не хватить, но порядок в городе пришлось наводить несколько дней силами внутренних войск…

Ну а потом немецкое наступление было остановлено и фронт покатился назад. Смысла в продолжении бомбардировок не было, и они были прекращены.

P.S.: 17 ноября 1941 года застрелился легендарный немецкий ас, второй по результативности лётчик Первой Мировой войны Эрнст Удет, который был генерал-инспектором люфтваффе, отвечавшим за проектирование и производство новой техники. Позже его смерть была оценена как признак краха блицкрига (так считал, например, Эрнст Хейнкель).

По дороге на его похороны погибли в авиакатастрофах один из лучших немецких асов Второй Мировой, инспектор истребительной авиации Вальтер "Папаша" Мёльдерс и начальник авиационного учебного командования Гельмут Вильберг (человек, в отношении которого Геринг якобы сказал – я сам решаю, кто в люфтваффе еврей).

Любопытные последствия воздушной битвы за Москву…