Последняя русская в царской короне. Как российской империей правили иностранцы

Как тогда водилось и желалось, через год у молодой четы родился сын Алексей Петрович, который должен был стать наследником и царем, а с 1721 года императором России. Но не стал.

Хотя даже если бы и стал, то женился он бы уже не на русской боярышне, а на принцессе Шарлотте Брауншвейг- Вольфенбюттельской, после свадьбы даже отказавшейся принимать православие, как это тогда требовали. И уже их сын и император Петр II, внук Петра I из-за пьянства умерший молодым пацаном-забулдыгой и не оставивший наследства, был наполовину немцем.

После смерти же этого Петра II на русском престоле такое началось, что уже тогда пришлось бы русских святых выносить, если бы кто-то копнул родословную венценосных поглубже. Больше никто, повторяю, НИКТО из чистокровных славян-русаков на российском престоле не сидел. Ни из мужчин, ни из женщин. Пытались морганатически посидеть рядом с императрицами малороссиянин-казак (если хотите – украинец) Алексей Разумовский, за которого, по легенде, тайно вышла замуж императрица Елизавета Петровна, и Григорий Потемкин, за которого тоже тайно вышла замуж императрица Екатерина II Великая. Но на трон они даже не пыжились и не попали.

К Екатерине II на престол очень рьяно также хотел вскочить еще один ее ранний фаворит Григорий Орлов, а она была и не против, но граф Никита Панин от имени всего русского дворянства и гвардии, этого, по словам драматурга Эдварда Радзинского, парламента с ружьями, однозначно ее уведомил: "Императрица может поступать, как ей угодно, но госпожа Орлова императрицей российской никогда не будет!".

И несостоявшаяся "мадам Орлова" отступила. И потом с Потемкиным матримониальные шуры-муры крутила, уже скрываясь. Осенью 1774 или в начале января 1775 года Екатерина и Потемкин тайно обвенчались, но во всеуслышание об этом союзе не объявляли, и к официальным эти брак и венчание причислить нельзя. И, конечно же, дети Екатерины II от обоих фаворитов у престола даже не валялись.

Последней русской императрицей вполне законно могла стать княжна Екатерина Долгорукова, на которой морганатически женился император Александр II Освободитель. После смерти законной жены Марии Александровны, до замужества и принятия ею православия принцессы Максимилианы Вильгельмины Августы Софии Марии Гессен-Дармштадтской. Немки то есть. Венчание же императора с русской с княжной Долгоруковой состоялось 6 июля 1880 года у походного алтаря, установленного в одном из залов Царскосельского дворца.

Император до этого жил с Екатериной уже несколько дет, обзавелся четырьмя детьми и очень любил ее со страстью стареющего человека, которого все хотели убить. И убили таки 1 марта 1881 года, помешав его дальнейшим планам. А согласно копии дневника императора и княгини Долгоруковой, которая после свадьбы стала светлейшей княгиней Юрьевской, Александр II планировал короновать свою новую молодую супругу, чтобы примерно через полгода-год отречься от престола в пользу законного наследника – будущего императора Александра IIIи оставшиеся годы посвятить радостям частной семейной жизни. Но новые дети от молодой жены тогда бы получали не только титулы князей Юрьевских, но и право на трон.

Личность же первой жены Петра I интересна не только своей национальностью, но и тем, что многие утверждают, что страсть будущего императора зародилась на противопоставлении интересов и взглядов женщин, которые его с юности окружали. С одной стороны, русских – матери Натальи Кирилловны из рода Нарышкиных и жены Евдокии Лопухиной, которые-де были консерваторшами и отстаивали русский уклад и традиции, в штыки принимали европейские новшества, которыми "заболел Петрушка".

И особенно Петру I досаждала его родная сестра – царевна Софья. Она сама хотела быть царицей и всячески тиранила и Петра, и его братца-соцаря Ивана V. Организованные Софьей стрелецкие бунты навсегда напугали Петра и одарили его нервным тиком на всю жизнь.

Так оно, наверное, отчасти и было: русское влияние Петр чувствовал негативно вот с тех пор. Потому что, с другой стороны, уже через пару лет после замужества молодой Петр попал под влияние молодой и разбитной Анны Монс, как сейчас казали бы, продвинутой немки с Немецкой слободы в Москве, где все было для него в диковинку и необычным в сравнении с русскими традициями и привычками.

Анна, которую русский народ невзлюбил и именовал "Монсихой" и "Кукуйской царицей", привила молодому царю любовь к переменам по полной. В том числе, и в личной жизни. После смерти матери Натальи Кирилловны в 1694 году Петр полностью отдалился от жены Евдокии и уже в 1698 году постриг ее в монахини в Суздальско-Покровском монастыре под именем старицы Елены. А сам оттягивался на тогдашних немецких дискотеках в полный рост, никого не кроясь.

Особенно, как вспоминали современник, немцы пытались убедить Петра, что его жена, ее родны, русские соратники несовременны, глупы и неразвиты. И Петр, глядя на поведение и манеры Анны Монс и прочих девок с Немецкой слободы, действительно стал считать свою Дуньку необразованной дурой набитой.

Но Евдокия Лопухина была не такой уж и по-русски забитой дамой, как ее принято представлять, сравнивая со всякими там немками. Царь женился на ней даже без традиционных царских смотрин, то есть до свадьбы невесту даже официально не видел. Но в первые пару лет они с Петром были явно влюблены, писали нежные и романтичные письма и даже называли друг друга уменьшительными именами: его — Петрушкой, ее — Дунькой или Дуней, а не каким-то там непонятным "мин херцом" (моим сердцем).

Потому Дуньку сослали в монастырь, ее родню распихали в опалу, и царь оттягивался то с реформами, то с рубкой голов бунтующим стрельцам, то с поездками за бугор, где овладевал всем, что ему было нужно для реформаторства.

А жена Евдокия всего лишь хотела, чтобы Петр оставался русским царем. В первую очередь, по поведению и повадкам, а уже потом – по принципам руководства страной. И, конечно же, ревновала, жаловалась всем на жизнь. И потому проиграла. Просто так, обыденно, по-русски…

К тому же Евдокия, по воспоминаниям сподвижника Петра князя Бориса Куракина, действительно была воспитана по старинным обычаям Домостроя, не разделяла интересов и упрямо придерживалась своих взглядов прозападного мужа Князь Куракин писал: "И была принцесса лицом изрядная, токмо ума посреднего и нравом не сходная к своему супругу, отчего все счастие свое потеряла и весь род свой сгубила… Правда, сначала любовь между ими, царем Петром и супругою его, была изрядная, но продолжалася разве токмо год. Но потом пресеклась…".

При этом были у Евдокии, кроме упрямства и независимости, и свои амбиции. Когда лет появилось так называемое "дело царевича Алексея", то всплыла информация о том, что бывшая царица, его мать, не согласилась с постригом в монахини и уже через полгода жила в монастыре, как мирянка.

Более того, поддерживала связи с людьми, которые планировали смену власти в царстве в пользу царевича Алексея, ибо были недовольны Петром и его правлением, и – о, ужас! – завела себе любовника.

Им оказался майор Степан Глебов, бывший стольник вдовы соцаря Ивана V и царицы Прасковьи Федоровны, сын сибирского воеводы Бориса Глебова. Любовная связь майора с Евдокией продолжалась 10 лет и покрывалась монахинями, которые тоже не одобряли Петра I.

Когда все вскрылось в 1718 году, у майора изъяли письма Евдокии и ее подарки. Его самого подвергли таким страшным пыткам, что ужаснулись даже привыкшие к гневу царя и его жестокости. Майор Глебов оказался мужиком, он вел себя мужественно, всю вину брал на себя, всячески обелял и оберегал Евдокию, за что и был посажен на кол на Красной площади и мучительно умирал в течение 14 часов. А все это время за казнью вынуждена была наблюдать Евдокия, которую царь приказал держать напротив места экзекуции под караулом, а потом приговорил выпороть кнутом и поместил в другой монастырь под строгий надзор.

Но главный парадокс этой истории, наверное, еще и в том, что поротая экс-царица пережила всех – и императора Петра I, и разлучницу Анну Монс, и вторую законную жену экс-мужа императрицу Екатерину I, и сына Алексей и даже внука, который стал императором Петром II. Более того, она могла даже сама стать императрицей в 1730 году, когда скоропостижно скончался внук Петр II, который освободил бабушку, вернув ее в столицу из монастыря, назначив большое денежное содержание и особый двор. Она жила сначала в Вознесенском монастыре в Кремле, а потом в Новодевичьем монастыре — в Лопухинских палатах. Верховный тайный Совет издал Указ о восстановлении чести и достоинства царицы с изъятием всех порочащих ее документов и отменил свое же решение (1722) о назначении императором наследника по собственному умыслу без учета прав на престол.

Путь к власти Евдокии был расчищен. И в том далеком уже 1730 году она была последней русской, чистой русской, кто мог занять русский же трон. И последней легитимной представительницей царской фамилии. После смерти Петра II ей даже поступило предложение занять трон в качестве полновластной императрицы. Но ей было уже за 60, и она сама отказалась от власти.

Умерла Евдокия Лопухина в 1731 году, сказав перед смертью окружавшим ее: "Бог дал мне узнать, какова цена счастья и величия в этом мире"…

И с этим никто не спорит. Ни тогда, ни сейчас.

А после Петра I в России начался "бабий век". Мужчин-наследников после него не осталось. Одного сына – Алексея – он казнил сам. Другой – Петр Петрович от Екатерины I Скавронской, которую и русской-то назвать сложно, – умер в младенчестве. Внук, как известно, спился и умер в 15 неполных лет. Кто мог родиться от последней любви Петра I молдавской княжны Марии Кантемир, если бы он на ней женился, тоже неизвестно: плод императора на поздних сроках беременности, по слухам, притравила его жена Екатерина Скавронская.

Мелькнули эпизодами императоры-мужчины – малолетний Иван VI и по быстрячку прибитый табакеркой Петр III. И пошли в императрицы женщины: Анна Иоановна, племянница и дочь царя Ивана V, потом Анна Леопольдовна, внучка Ивана V по матери, и внучатая племянница Петра I, затем рожденная вне брака его дочь Елизавета Петровна. И уже потом более 30 лет делала Россию великой Екатерина II, вообще седьмая вода на киселе, немка, жена Петра III, тоже внука Петра I, только по другой дочери.

Все у них смешалось в царском доме, но все они уже были не русскими, полукровками на троне, а династия Романовых приобрела приставку "Гольштейн-Готторпская", снижая в своих жилах русскую кровь до исчезающих величин.

Может, с женщинами нужно было как-то аккуратнее…