"ЛБС под присмотром": о работе БПЛА ближнего действия

Разбросав снежок мыском ботинка, тяну обшарпанную дверь на себя. Кажется, что сейчас заскрипит да заохает, как бывает в заброшках, но смазаны петли на совесть.

От входной двери тянутся ряды полок, на которых аккуратно разложены крылья, "тушки" и другие элементы разведывательных БПЛА. В центре помещения широченный рабочий стол, вокруг которого сгрудились молодые люди. Одни - по-гражданке, другие одеты в уставной "пиксель".

"Доброе утро! Мой позывной "Дрын", а вы, наверное, пресса?" - протягивает ладонь высокий парень с тремя звездами на погонах.

Знакомимся. Разбушевавшийся ветер истерично барабанит в дверь, требуя впустить его сию же минуту. Погоду нынче лихорадит: то снег и морозы кусачие, то дождь и слякоть. И метеозависимым житья нет, и бойцам на фронте приходится солоно.

- Слушай, а ребята в гражданке, чтоб лишнего внимания не привлекать?

- Они в самом деле гражданские.

- Как так?

- Помещение, в котором мы находимся, является технико-эксплуатационной частью завода-изготовителя БПЛА "СКАТ 350M", а ребята являются сотрудниками завода. Они тут в командировке.

- Впервые с подобным сталкиваюсь, честно говоря.

Таких историй в этом конфликте – вагон и маленькая тележка. Будучи командиром расчета, товарищ "Дрын" устал маленько от переусложненной логистики. Шутка ли? Поврежденные дроны в кучу собери, на завод отправь, покуда все их починят дождись, а потом еще жди, когда их обратно в зону проведения спецоперации доставят. Это уйма времени, а работать нужно каждый день.

По итогу офицер связался с заводом-изготовителем и предложил стать чуточку ближе к потребителю. Руководству предприятия идея понравилась. Так в зоне конфликта образовалась первая ТЭЧ, а срок ремонта изделий сократился до полутора-двух суток.

"Это замена корпусных частей либо ремонт оных, если не совсем уж выведены из строя. Замена электронных компонентов, ремонт камер, поврежденных в результате падения. Замена пластика, металла, всех модулей. В общем, весь спектр ремонтных работ осуществляется здесь", - объясняет военнослужащий.

Соседнее помещение – лаборатория. Здесь, собственно говоря, творится вся магия. Вдоль стен располагаются столы технарей, заставленные компьютерами, паяльниками и каким-то более сложным оборудованием. "Птицы", подлежащие ремонту, подключены к рабочим машинам. Посредством специального ПО специалисты хлопают закрылками, вертят камерами, включают и выключают двигатели. Пост-ремонтная диагностика.

- Ребят, а вы как здесь вообще?

- В командировке мы. Предложили съездить на полгодика, а мы не стали отказываться.

- И как вам?

- Нормально. Поначалу маленько непривычно было. По ночам что-то взрывается. А потом привыкли.

- Слушайте, а вы какую-то статистику и обратную связь тут собираете?

- Нет, мы только ремонтом занимаемся.

- И много приходится восстанавливать?

- Хватает.

"Обратную связь даем мы. Ребята ведь гражданские и в полях не бывают. А мы эти "птички" активно применяем и сообщаем производителю, что хорошо, а что не помешало бы доработать. Пробуем, экспериментируем. Вот, например, камеру заднего вида поставили, чтобы отслеживать, не идет ли за нами дрон-перехватчик", - вклинивается "Дрын" в беседу. Расположившись за соседним столом, он возится с камерой "птицы".

История, кстати, у офицера интересная. После начала спецоперации "Дрын", состоявший тогда в воинском резерве, ушел добровольцем в БАРС, не дождавшись мобилизации. А когда мобилизация началась, подписал контракт с Минобороны, поскольку так же поступил боец из его расчета. "Да вы с ним познакомитесь, когда на задачу поедете. "Лапоть" его позывной. Мультфильм "Пузырь, соломинка и лапоть" помнишь? Оттуда. Меня ведь не всегда звали "Дрыном"", - улыбается офицер.

На задачу выдвигаемся по темному. Погоды ясные стоят, летные, а к ЛБС, по сегодняшним меркам, довольно близко подъедем. Благо, что светает еще довольно поздно, а потому два-три часа на сон урвать получилось.

Понять, где находимся, в темноте невозможно. Потому едем да едем себе, стараясь не терять из виду головную машину. Время от времени в свете фар появляются бойцы с постов воздушного наблюдения. Укутанные, что твой Филипок, они поднимают вверх большой палец.

- Да не маши ты ему рукой!

- Почему? Он же приветствует.

- Он тебе большой палец показывает. Это значит, что небо чистое на участке. И ты ему покажи.

- Я решил, что просто здоровается.

- Триста лет ты ему не нужен, чтобы в такой собачий холод из укрытия выходить и поздороваться. Человек службу несет. Времена, когда на каждом посту стояли знакомые физиономии, давно позади.

- А если дальше совсем плохо?

- Если совсем, то он предложит в "кармашек" заехать и переждать. Лучше сычевать под прикрытием пулемета, чем дымиться на трассе.

После того, как ямы на фронтовых дорогах засыпали щебнем, ездить стало маленько приятнее. Теперь, по крайней мере, о крышу макушкой раз в минуту не бьешься. Однако ж на щебне, укрытом подтаявшим и вновь замерзшим снежком, машина так и норовит уйти в занос, чтобы расцеловать кусок бетона или какого-нибудь "погорельца". Неудивительно, что водители после эдаких покатушек выглядят, как лимоны после семейного чаепития.

За поворотом одноэтажная застройка. В темноте нетронутой кажется, но по факту здесь все разрушено. Ага, знакомые места! Заприметив свет фар, от забора отделяется тень. Быстро открывает ворота. Машет рукою. Заезжайте, дескать, скорее. Припрятав транспорт, ныряем в распахнутую дверь.

- Какой дальше план?

- Сейчас "чай-май", отдыхаем. Сереть начнет – до точки прогуляемся. Тут не очень далеко.

- Чай – дело хорошее, но сейчас бы проснуться. Кофе нет?

- Обижаешь!

Считается, что сумерки – лучшее время для всяческих телодвижений, поскольку дневные камеры уже не видят, а ночные – еще. Сейчас, когда на заснеженном поле ты все равно, что таракан на белой скатерти, "на дурика" проскочишь едва ли.

Хочется вздремнуть, но кто-то начинает травить байку, другие подхватывают, а время за приятной беседой летит незаметно. Звучит команда "одеваться". Ну, стало быть, выходим.

В тысячный, наверное, раз ловлю себя на мысли, что впотьмах происходящее кажется чем-то нереальным. Будто сон, навеянный тяжелой болезнью. Солнышко выйдет и окажется, что не было никакой войны. Что крыши домов не прошиты снарядами. Что не генераторы в подвалах трещат, а дворники метлами асфальт "почесывают" с особым усердием. Что…что…что…но есть так, как есть. Ладно уж.

- А ведь когда-нибудь здесь все отремонтируют.

- Там видно будет.

Крохотный подвальчик: рабочее место "пилотов" да спальное помещение. Не развернешься. Тускло светят лампочки. Сыто урчит генератор. Ни обогреться, ни познакомиться не успели толком, а снова на выход. Ребятам прилетела задача. Толкаясь и позевывая, двигаем на стартовую.

Жужжит. Громко, противно. "Это "Герань" наша. Не обращай внимания", - отвечает на мой незаданный вопрос широкоплечий военнослужащий, идущий чуть позади.

Пневматическая установка, с которой осуществляется пуск, замаскирована в развалинах. К моменту нашего появления техники уже приступили к сборке "птицы". Время не ждет.

"За вчера-позавчера было шесть вылетов. Бывает, конечно, что погодные условия не позволяют работать, но вообще летаем часто. Бывает, что конкретная задача: объективный контроль работы авиации, корректировка артиллерии. Бывало, что помогали ударным дронам. Но вчера, к примеру, задача стояла – корректировка артиллерии, обнаружение личного состава и техники противника", - объясняет командир отделения БПЛА с позывным "Лапоть".

Много времени сборка не занимает. Все же "Скат 350М" — это БПЛА ближнего действия. Не "Орлан" какой-нибудь, у которого одна только предполетная проверка больше времени занимает. Не успел оглянуться, а они уже воздух в катапульту закачивают.

- Что противник может вам сегодня противопоставить?

- ПВО до нас не дотягивается, а вот БПЛА-перехватчиков опасаемся. Это и FPV-дроны, и БПЛА самолетного типа, которые тараном уничтожают технику в полете. Ну и РЭБ. Такие участки стараемся обходить. Вот чем хороша эта "птица", так это тем, что она, благодаря оптической навигации, сама корректирует по местоположению себя. Выстраивая маршрут, мы можем проходить зоны и союзного РЭБ, и РЭБ противника, находить точки, где РЭБ наименее агрессивен и оттуда работать. Соответственно, местоположение меняем часто, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Радиолокационные станции у противника работают довольно неплохо.

- А как с дронами-перехватчиками справляетесь?

- Благодаря системе уворотов, "Скат" измеряет излучение, которое исходит, к примеру, от FPV-дрона и совершает маневр. Также мы установили камеры от FPV-дронов: ночную и дневную. Чтобы видеть, что происходит за бортом и совершать маневры уклонения.

"Лапоть" - тот самый боец, вслед за которым "Дрын" подписал долгосрочный контракт. Будучи ветераном правоохранительных органов, он записался в воинский резерв. Ездил на сборы, где научился работать с БПЛА "Zala", а после начала СВО, добровольцем ушел в БАРС. А дальше вы знаете.

"Решение принималось сложно, конечно. Тяжело было родственникам. Но я был обучен работе с "Zala", которые успешно применялись нами под Харьковом. И вот я здесь", - вспоминает он.

Запуск производится буднично. Системы проверили, доложили, получили добро от пилотов и вот уже "Скат", который и впрямь походит на крылатую рыбину, превращается в серую точку над ближайшей лесополкой.

В операторской, куда мы спускаемся, очень тихо. Работают люди. На экране многоэтажная застройка. Идет бой. Качество изображения, к слову, отменное. Укреп, из которого работает пулемет, обнаруживается быстро. Дальше – дело техники: навели артиллерию, скорректировали. Пару минут назад из укрытия пули летели, а теперь оттуда серый дым поднимается. "Цель поражена", - констатирует старший оператор с позывным "Ворон".

Дальше – мониторинг вверенного участка фронта. "Бывает, что точку замечаешь. Ага, "мавик" пролетел. Проследишь за ним до места посадки. Значит, там район работы операторов БПЛА противника. Соответственно, принимаются меры", - объясняет "Бычин". Он командир отделения.

Оба оператора уже не трепетные юноши. Летают не первый год, а на войну пришли добровольцами. "Бычин" помогал войскам гуманитаркой на первых порах, но к 23-му решил, что этого мало. "Ворон" - счастливый отец троих детей. Признается, что семья на СВО отпускала со скрипом, но привыкли со временем.

"Мы оба начинали летать на крыльях данного типа, но прогресс не стоит на месте и потому нас частенько отправляют на курсы повышения квалификации. По сути дела, это уже второе образование. Само обучение занимает месяц, но нам чуть проще было, поскольку какие-то базовые знания уже имели", - вспоминает "Бычин".

Согревшись в подвале, да под неспешный разговор о выявлении опорных пунктов неприятеля по следам пехотинцев, начинаю клевать носом, но звучит команда "на выход". Назад путь неблизкий и с каждым днем он делается лишь длиннее.