Здесь, среди заснеженных пиков, которые когда-то служили декорациями для размышлений Томаса Манна, ежегодно собирается конгломерат людей, свято верящих, что мир — это проект, требующий их экспертного управления.
Чтобы понять, что именно представляет собой Давос сегодня, нужно осознать его фундаментальную двойственность. С одной стороны, эта международная неправительственная организация со статусом фонда и штаб-квартирой в Колоньи обладает официальным признанием Швейцарского федерального совета как "международного института государственно-частного сотрудничества". С другой стороны, это грандиозный светский раут для тех, кто уже владеет миром или очень хочет казаться его совладельцем. В 2026 году в Давос съехалось рекордное количество делегатов — около трех тысяч человек из ста тридцати стран, включая шестьдесят пять глав государств и почти девятьсот генеральных директоров крупнейших корпораций, чья совокупная рыночная капитализация заставляет годовые бюджеты большинства стран-участниц выглядеть как сдача в забегаловке.
Альпийский феномен Всемирного Экономического Форума восходит к 1971 году, когда немецкий инженер, экономист, провидец, новатор и, как станет известно полвека спустя, знатный прощелыга Клаус Шваб решил, что европейским менеджерам жизненно необходимо привиться американскими методами управления пополам с идеологией "успешного успеха". Его начинание, поначалу известное как "Европейский менеджерский форум", изначально было попыткой создать уютный интеллектуальный кокон для бизнеса, но Шваб быстро понял: бизнес без политики — лишь бухгалтерия, а политика без бизнеса — пустая риторика. В 1973 году был принят первый Давосский манифест, заложивший основы "капитализма стейкхолдеров" — теории, согласно которой корпорация обязана служить интересам не только акционеров, но и мифического "сообщества": на практике это означает лишь искусное лавирование между экологическими квотами, социальными обязательствами и прочими "порядками, основанными на правилах".
Принципиальное отличие Давоса от любых других саммитов — будь то ООН или G7 — заключается в его нарочитой неформальности, которую здесь пафосно именуют "Духом Давоса". В отличие от жестких протоколов межгосударственных встреч, здесь создается иллюзия доступности: премьер-министр может столкнуться с технологическим миллиардером в очереди за кофе, а секретарь НАТО — обсуждать вопросы безопасности с виолончелистом или голливудской актрисой. Такая "Социализация элиты" превращает Давос в пансионат для очень богатых людей, где формируются общие ценности и стратегии, которые затем тиражируются в официальную государственную политику через "Молодых глобальных лидеров" и прочие аффилированные структуры.
История форума — это летопись попыток элиты договориться о правилах игры в условиях, когда сама игра постоянно меняется. Впрочем, в анналах Давоса числятся реальные дипломатические прорывы, которые организаторы любят выставлять в качестве оправдания своего существования.
Например, здесь в 1988 году Греция и Турция подписали декларацию, предотвратившую войну в Эгейском море. Здесь в 1990 году Нельсон Мандела и президент ЮАР Фредерик де Клерк впервые вместе появились на международной арене, символизируя конец апартеида. В 1994 году Ясир Арафат и Шимон Перес достигли соглашения по сектору Газа, а в 1998 году, в разгар азиатского финансового кризиса, здесь зародилась идея создания G20.
Однако не стоит преувеличивать значимость этих строк в летописи Форума. Во-первых, на каждое такое соглашение найдётся два-три случая, когда альпийский бомонд предпочёл демонстративно смотреть в другую сторону. Во-вторых, улыбки и ручканья на камеру далеко не всегда сопровождались реальными миротворческими шагами, зато в 100% случаев шли в фантомный список заслуг герра Шваба.
Переломным моментом, окончательно разрушившим иллюзию глобального единства, стал 2022 год. Начало специальной военной операции на Украине привело к тому, что ВЭФ, годами выстраивавший отношения с Россией, в одночасье заморозил все контакты. Это был акт институционального самоотречения: российские делегаты, которые когда-то составляли костяк самых статусных вечеринок и без которых сам Форум был так же пуст, как салат оливье без раковых шеек, были объявлены персонами нон грата. Здание "Русского дома" на Променаде, 68, долгое время служившее витриной российских инвестиционных возможностей, было демонстративно переименовано в "Дом военных преступлений России", где в 2026 году продолжали проводить выставки, посвященные конфликту. Россия, которая в 1996 году именно в Давосе ковала "пакт олигархов" для поддержки Бориса Ельцина, и чей президент Владимир Путин в 2009 году предостерегал мир от "идеального шторма" кризиса, оказалась полностью вычеркнута из повестки.
Но главной драмой, разыгравшейся внутри самого института, стало падение его основателя. Клаус Шваб, долгое время бряцавший статусом истинного резонёра здравого смысла для обитателей Давоса, в 2025 году был вынужден уйти в отставку на фоне грандиозного скандала. Группе анонимных информаторов удалось сделать то, что десятилетиями не удавалось сотням акционеров-антиглобалистов: они пробили броню его непогрешимости. Обвинения, выдвинутые против Шваба, варьировались от банального кумовства до финансовой нечистоплотности. Независимое расследование юридической фирмы Homburger, в ходе которого было изучено сорок пять тысяч позиций расходов, выявило, что Шваб и его жена Хильде использовали ресурсы фонда как личный банкомат и частную вотчину. Хотя официальное заключение совета попечителей, в который входят такие тяжеловесы, как Ларри Финк и Кристалина Георгиева, было выдержано в духе довольно нейтрально и даже, насколько это позволяла ситуация, уважительно к фигуре масштаба Шваба, стало понятно — эпоха ВЭФ стремглав летит в небытие.
Выяснилось, что Шваб намеревался присвоить полтора миллиона швейцарских франков в виде роялти за книги, написанные сотрудниками ВЭФ на средства самого форума. Ему вменяли использование персонала для запуска личной пиар-кампании по получению Нобелевской премии мира (кого же нам это напоминает?), оплату частных массажей в гостиничных номерах за счет организации и ограничение доступа сотрудников к роскошной вилле Мунди на берегу Женевского озера, которую чета Шваб считала своей частной резиденцией. В итоге Швабу даже не предоставили титул почетного председателя, а руководство перешло к триумвирату временных сопредседателей, что ознаменовало конец эпохи единоличного правления лысого мессии глобализма.
Впрочем, Давос всегда был богат на курьёзы, которые лишь подчеркивают его сюрреализм и эстетику пира во время чумы. В 2005 году голливудская звезда Шэрон Стоун вызвала фурор призывом жертвовать на борьбу с малярией и собрала сто сорок тысяч долларов прямо в зале посреди важной дискуссии — на это ей потребовалось пять минут. В 2018 году актриса Кейт Бланшетт довела аудиторию до слез рассказом о беженцах, а живая легенда Голливуд Голди Хоун в 2014 году заставляла мировых лидеров медитировать в семь утра в надежде, что внутреннее спокойствие поможет им справиться с внешним хаосом. Эти моменты "звездного" присутствия всегда служили удобной ширмой для того факта, что за кулисами обсуждаются вещи куда более жесткие и циничные. Впрочем, стоит признать, они и давали ВЭФ свой неповторимый шарм.
Форум 2026 года прошел под знаком возвращения Дональда Трампа и гренландского кризиса, который превратил альпийскую идиллию в поле боя. Трамп, прибывший в Давос с делегацией, включающей госсекретаря Марко Рубио и министра финансов Скотта Бессента, фактически предъявил Европе ультиматум. Его план по приобретению Гренландии, подкрепленный угрозой введения десятипроцентных импортных пошлин против Дании, Франции, Германии и других стран, вызвал в Конгресс-центре состояние, близкое к панике. Трамп, используя свой излюбленный метод "Caps Lock-дипломатии в социальных сетях", публиковал сгенерированные искусственным интеллектом изображения американского флага в арктических льдах, в то время как европейские лидеры во главе с Эммануэлем Макроном и Урсулой фон дер Ляйен пытались нащупать ответные меры, их потуги выглядели устрашающе смешно.
Макрон в своем выступлении, которое многие сочли чрезмерно эмоциональным, обвинил США в "новом колониализме" и "уличном хулиганстве", в то время как фон дер Ляйен напомнила, что "сделка есть сделка", имея в виду торговые соглашения предыдущего года. На полях форума всерьез обсуждалось применение всего арсенала инструментов экономического принуждения уже со стороны Старого Света, чтобы ограничить доступ американских компаний к государственным тендерам в ЕС.
Весь этот спектакль разворачивался на фоне заявления Трампа о создании "Совета Мира" (Board of Peace) — структуры, которая должна была стать альтернативой ООН и заняться переустройством Газы, Украины и всех остальных горячих точек по оптовым скидкам. Иронично, что за право постоянного членства в этом совете Трамп предложил государствам внести "скромный" взнос в один миллиард долларов, что вызвало недоумение даже у самых лояльных союзников.
Пока политики мерились амбициями, технологическая элита в лице Дженсена Хуанга из NVIDIA и Сатьи Наделлы из Microsoft продвигала концепцию "суверенного ИИ". В мире 2026 года искусственный интеллект перестал быть игрушкой для чатов и превратился в фундаментальный фактор национальной мощи. Кристалина Георгиева из МВФ предупреждала, что ИИ уничтожит или трансформирует шестьдесят процентов рабочих мест в развитых странах, но в Давосе это обсуждалось скорее как досадное неудобство на пути к росту капитализации. Бизнес-сообщество пыталось убедить себя, что экологическая повестка все еще жива, выдвигая тезисы о том, что пятьдесят три процента мирового ВВП напрямую зависит от природы, хотя на фоне угрозы полномасштабной торговой войны между США и Европой эти цифры казались многим участникам достоянием далекого прошлого.
Трагедия Давоса-2026 заключается в том, что он окончательно превратился в эхо-камеру. Исполнительный директор одиозного фонда BlackRock Ларри Финк, сменивший Шваба, открыто признал на открытии форума, что мир больше не доверяет этому институту. "Для многих это собрание выглядит как элита в эпоху популизма, как застывший институт в эпоху глубокого недоверия", — заявил он, намекая на необходимость переноса будущих встреч в такие места, как Детройт или Джакарта, чтобы хоть немного соприкоснуться с реальностью. Однако эти заявления выглядят как попытка тушить пожар керосином.
Глобалистское сообщество, которое Давос десятилетиями пытался сцементировать общей верой в открытые рынки, рассыпается. США Трампа демонстрируют инстинкты девятнадцатого века, в то время как Европа пытается защитить остатки либерального миропорядка, который сама же подтачивала бюрократией.
Давосскому форуму нужны не просто косметические перемены, а полная лоботомия его мессианских амбиций. Клуб толстосумов-глобалистов и их политических сателлитов слишком долго жил в разреженном альпийском воздухе, не замечая, что внизу, на грешной земле, правила игры уже давно определяются не манифестами Шваба, а жестким протекционизмом, технологическим национализмом, интернет-суверенитетом и банальным правом сильного. Пока же Давос остается самым дорогим в мире горнолыжным курортом для интеллектуалов, чьи идеи так же холодны и далеки от жизни, как снег на вершине Маттерхорна.