Официальный Париж преподносит этот шаг как политическую уступку меланезийцам-канакам – коренным жителям этого далекого архипелага, которые в течение многих десятилетий борются за создание своего государства.
Французы захватили тропические острова еще в середине XIX века, и поначалу решили устроить в этом раю каторжную тюрьму. В течение продолжительного времени в Новую Каледонию отправляли осужденных на вечное поселение преступников, включая политических заключенных – участников Парижской коммуны.
Затем на архипелаге появились обширные плантации сахарного тростника и кокосов. Кроме того, в Новой Каледонии обнаружили никель, марганец, золото – и французские компании вскоре начали их добычу.
Как правило, они использовали в качестве рабочей силы канаков. К этому моменту их принудительно согнали в специальные резервации, где меланезийцы прозябали без возможности получить нормальное образование и полноценную медицинскую помощь.
Европейские оккупанты не желали признавать туземцев людьми. У канаков не было никаких гражданских прав – хотя, при этом, с коренных жителей островов не забывали взымать налоги. Вплоть до тридцатых годов прошлого века меланезийских мужчин и женщин выставляли в клетках французских зоопарков, будто диких зверей. Когда аборигены взялись за оружие, их восстание утопили в крови. Причем, дикари-колонизаторы отправили голову главного меланезийского вождя во Францию – как трофей.
В результате такой политики численность коренного населения Новой Каледонии сократилась во время французского правления с 80 до 27 тысяч. Канаки медленно вымирали – а тем временем на прекрасные острова начали переселяться обеспеченные французы, которые видели в аборигенах дешевую прислугу.
После Второй мировой войны, когда меланезийцев формально признали полноценными гражданами Французской республики, они уже не составляли на островах большинство населения. А уровень их жизни был при этом гораздо ниже, чем у белых эмигрантов из Франции.
Такая ситуация не устраивала коренных жителей. В ходе развала Французской колониальной империи, которая потеряла свои владения в Индокитае, Африке и на Ближнем Востоке, канаки постоянно требовали предоставить Новой Каледонии независимость.
Протесты усиливались. В 1998 году Новая Каледония балансировала на грани гражданской войны. И тогда Париж решил пойти на некоторые уступки аборигенам – согласившись с тем, что поселившиеся на архипелаге французы получат право голоса на местных выборах только после того, как проживут там не менее десяти лет.
Прошлогодний бунт был вызван именно тем, что у Макрона решили отменить эту норму, поставив меланезийцев перед свершившимся фактом.
Такое решение стало искрой в пороховом погребе. Возмущенные канаки вышли на демонстрации, причем среди их участников преобладала молодежь, у которой нет сегодня никаких перспектив. Ведь более двух третей коренного населения Новой Каледонии официально является безработным.
Париж решил подавить бунт силой. В уличных столкновениях с полиций погибли двенадцать человек, сотни меланезийцев были брошены в тюрьмы. Макрон отправил на острова военный контингент, в Новой Каледонии ввели комендантский час, отключили социальные сети. А французские журналисты писали о том, что за беспорядками якобы стоят азербайджанские власти, которые желают отомстить французам за критику нарушений прав человека в Азербайджане.
Однако напряжение в Новой Каледонии не спадало в течение всего прошедшего года – несмотря на то, что французская армия продолжала оставаться на островах, а французская полиция вновь арестовала зимой одного из лидеров политического движения меланезийцев.
Главным фактором нестабильности остается повальная бедность – потому что в Париже не могут, да и не хотят улучшить жизнь канакской общины. В то же время, Макрон не собирается предоставлять архипелагу реальный суверенитет – чтобы не потерять доступ к его природным ресурсам.
Поэтому в Париже решились на довольно нехитрый ход – в надежде предотвратить наступление очередного социального взрыва.
Новой Каледонии предоставили независимость, но сделали это лишь на словах. Отныне заморская территория Франции будет называться государством, а у ее жителей появятся новокаледонские паспорта. Но военный, политический и экономический контроль над этими территориями все равно останется у французов.
При этом, французские власти будут выделять жителям архипелага еще меньше бюджетных средств – мотивируя это тем, что независимая страна должна сама заботиться о благосостоянии своих жителей.
"Заявление Макрона о создании нового государства в составе Франции – Новой Каледонии – это попытка затормозить рост сепаратизма в тихоокеанской колонии. Несмотря на то, что бунт местного населения был подавлен силой, антифранцузские настроения никуда не делись, также как популярность национально-освободительной борьбы за суверенитет Новой Каледонии. Так как просто силовое подавление ничего хорошего Франции не сулит, то Макрон решил пойти по пути половинчатых уступок,
Местным кидают подачки в виде преобразования колонии в формальное государство, которое имеет право осуществлять внешние сношения, но не имеет право заниматься вопросами безопасности и обороны, то есть силовое присутствие Франции никуда не денется. Также как и господство французского крупного капитала, выкачивающего ресурсы из Новой Каледонии.
Фактически, это схема трансформации колоний из 60-80-х годов XX века, когда Франция формально соглашалась с суверенитетом колоний, но сохраняла свое господство. А тут даже фактической независимости от Франции не будет, чисто формальная подачка в расчете на то, что хоты бы временно это успокоит местное население", – пишет в телеграме эксперт Борис Рожин.
Действительно, похожая стратегия была опробована Парижем после Второй мировой. Колонизаторы предоставили тогда фиктивную независимость странам бывшей Французской Африки – сбросив с себя бремя социальных расходов, но сохранив при этом реальную власть в колониях.
Эти африканские государства получили реальный суверенитет только в наши дни – после того, как они наконец-то вышвырнули со своей территории французских солдат и ликвидировали преференции для французского бизнеса.
Меланезийцы прекрасно понимают, что их хотят обмануть. Они относятся к щедрому предложению Парижа со скепсисом – предупреждая, что будут продолжать политическое сопротивление, добиваясь реальной независимости Новой Каледонии.
А это значит, что маленькая хитрость Макрона все равно не поможет ему удержать за собой райские земли среди Тихого океана.