Вячеслав Малежик: Моя большая надежда, что украинцы с русскими помирятся

Надо верить, что когда-то — не в таком уж отдаленном будущем — украинские и русские друзья еще встретятся и удивленно спросят друг друга: зачем потратили целое десятилетие на выяснение вопроса, кто кого обидел?
Подписывайтесь на Ukraina.ru
Такое время наступит, считает заслуженный артист Российской Федерации, поэт, композитор, музыкант Вячеслав Малежик.
Об этом он рассказал в интервью изданию Украина.ру.
— Вячеслав, мы перед интервью услышали вашу композицию «Сердце мое пополам» о предчувствии гражданской войны. Написана она была в 2014 году. Расскажите о ее создании, при каких обстоятельствах это произошло?
— Дело в том, что во мне течет две крови — украинская и русская. И, честно говоря, я в тот момент по паспорту себя позиционировал украинцем. И когда начались вот эти сложности на земле Киева, на земле Украины, то мне было безмерно больно — и я пытался подняться над ситуацией, занять такую миротворческую позицию. И написал эту песню — надеялся, что она вразумит людей, которые вышли на Майдан, что они опомнятся от всяких дурацких поступков.
Но, к сожалению, мои предположения и предупреждения о том, что у меня есть предчувствие, что начнется гражданская война, ни на кого не подействовали — и случилось то, что случилось. Но я так подивился, что, помимо Жириновского, я тоже что-то умею предсказывать.
— Вы когда-то давали интервью рок-изданию, в котором сказали, что не относите себя к какому-то конкретному музыкальному направлению. Как бы вы сами себя и свое творчество охарактеризовали?
— Знаете, этот вопрос я достаточно часто получаю и из зрительного зала, и от корреспондентов. И я рассказываю такой анекдот. Мама приходит в школу к своему сыну, которого зовут Кирюша, и спрашивает завуча: «А где мой Кирюша?». Завуч говорит: «А вы пройдите по коридору, там разберетесь». Она идет по коридору, видит надпись «Отличники». Она заглядывает в класс, спрашивает: «Кирюша?» — молчание. Дальше «Четверочники». «Кирюша?» — опять молчание. Дальше «Троечники», «Двоечники», «Единичники». Никого нет. Потом надпись «Кирюша».
Всё вернётся на круги своя! Легендарный Вячеслав Малежик о творчестве и будущем большой РоссиМузыкант, композитор Вячеслав Малежик в студии Украина.ру рассказал о творческом пути, гражданской позиции и концертах в госпиталях, а также спел несколько легендарных песен из своего репертуара
Вот я так тоже думаю, что если где-то написаны разные музыкальные течения, и в конце этих надписей — рокеров, фьюженов и прочих музыкальных течений будет написано «Слава Малежик», то это для меня было бы наибольшей похвалой. То есть если сам когда-то создал узнаваемое музыкальное звучание, то это было бы наивысшей для меня похвалой.
— Песня «Сердце мое пополам», когда я ее послушал, у нее достаточно легкое звучание, легкая музыка, но очень тяжелый серьезный текст…
— Я ее написал, поехал к своему приятелю, в первый раз спел — я там даже одну строчку перепутал, вместо «струна… не желала» спел «не хотела» — рифму потерял, но решил не переписывать, все остальное было спето нормально. Это было 28 февраля 2014 года, когда еще Крым был украинским. Меня обвинить в какой-то политической конъюнктуре довольно сложно, я спел то, что я чувствовал в тот момент.
— Более тяжелая композиция — это «Лихолетье». Там (в клипе. — Ред.) кадры с детьми, разрушенные здания, Аллея Ангелов, которую мы все знаем. Как писалась эта композиция?
— На самом деле эта песня, в отличие от песни «Сердце мое пополам», написана на стихи хорошего поэта Алексея Котельникова. Он мне прислал (стихи. — Ред.), я там буквально одно только слово поменял и спел буквально в течение пяти минут. Записал на диктофон, послал, Алексей ее одобрил. Мы разместили ее в интернете.
Потом кто-то даже без нашего ведома сделал видеоряд к этой песне. Честно говоря, я даже был немного недоволен тем, что появился видеоряд, потому что слова — они пробуждают собственное воображение слушателя, а здесь слушатели, которые видели видеоряд, они следовали за оператором и режиссером этого видеоклипа.
Хотя, когда мы делали с Лешей аранжировку этой песни и с Олегом Завьяловым, который помогал мне сделать ее музыкальное оформление, то у нас была идея сделать не видеоклип, а аудиоклип. Поэтому в начале звучат качели, в которых качается младенец, маменька убаюкивает своего сына — все это, в общем-то, контрастом выглядит к словам, которые звучать в дальнейшем… Мне кажется, песня получилась. И кажется, если даже я прочитаю какой-то кусочек этой песни просто без музыки — слова произведут впечатление.
Сжимается небесная шагрень
Над старой школой ливни из металла
Бежим малыш и прячется в сирень —
Она спасет. Она всегда спасала...
Одна моя знакомая, которая в 2014–2015 годах жила в Мариуполе, она сказала, что они прятались в подвале одного из домов и над этим подвалом была сирень. И один из снарядов попал в сирень, сирень была разорвана в клочья, но она спасла их от прямого попадания, они остались живы.
И честно говоря, у моей жены, которая родом из Донецка, несколько ее подружек приезжали к нам в Москву. И жена брата моей жены — она жила у нас около года, она рассказывала, как они прятались в подвале. Рассказала весь этот ужас. Хотя я прекрасно понимаю, что рассказы это одно, а ощутить на себе — это совсем другое. Поэтому если у меня эта песня получилась, то спасибо надо сказать Алексею Котельникову, который написал эти пронзительные слова.
— Спасибо вам, что вы это так выразили всему свету. Поездки в госпитали начались у вас гораздо раньше — это было во время афганской войны и чеченских кампаний?
— Перед тем как ответить на этот вопрос по поводу госпиталей, скажу, что мы, украинцы, ребята — мои сверстники, мы не очень-то задумывались над тем, какой мы национальности. И когда я ездил на гастроли на Украину, ездил в Прибалтику, в Среднюю Азию, мы все были одной национальности. И вот теперь поем:
Как живешь, генацвале Дато?
Как дела, мой дружище Аршак?
Что-то в жизни сегодня не то,
Что-то с нами, ей-богу, не так...
— Эта песня продолжает быть пророческой...
— Честно говоря, меня удивляет, что эту песню никто из наших людей, которые баллотировались в Госдуму, не выбрал в качестве такой песни своей предвыборной кампании и меня не позвали на какие-то свои предвыборные митинги. Но она очень точная. На самом деле, действительно же... у меня куча друзей и на Украине остались. Хотя со многими из них, с которыми я перезваниваюсь, мы договорились о политике не говорить, чтобы не поругаться.
"Незаживающая рана Донбасса": в ЛНР открыли мемориал погибшим от украинской агрессииНа окраине Луганска открыли мемориальный комплекс "Незаживающая рана Донбасса". На этом месте захоронены почти 400 человек, погибших от украинской агрессии, сообщили 29 ноября журналисты РИА Новости
На самом деле, я понимаю отлично, что во время войны — а все-таки она идет, как бы мы ни называли ее — каждый для себя выбрал какую-то философию, которая позволяет в данной ситуации выжить, в том числе и я. И обращать их в собственную веру было бы не очень корректно.
А что касается людей других национальностей, в том числе прибалтов, евреев, они остались моими друзьями, и мы с ними встречаемся, выпиваем, рассказываем друг другу анекдоты и жалуемся на то, что произошла вот такая беда, которая случилась на берегах Днепра, в Донецке и Луганске.
— Как вы считаете, это все подпитывает все-таки некая форма ностальгии или понимание каких-то перемен, что мир куда-то движется в другом направлении?
— Ну то, что мир движется в другом направлении, — он не может стоять на месте. Поскольку я человек, который закончил технический вуз и как бы понимаю, что движение может быть обеспечено только при наличии «плюса» и «минуса»... и наличие Бога, чтобы было движение, наверное, должно быть и наличие дьявола, тогда будет «плюс» и «минус», тогда движение вперед будет.
Хотя сейчас, наверное, люди сильно верующие сейчас меня обвинят в том, что я чуть ли не проповедую сатанизм — нет, на самом деле никакого сатанизма нет.
Знаете, мне приходила дурацкая мысль, что наиболее счастливы были в том числе и мои родители после того, как мы победили во Вторую Отечественную войну. Надо было построить, отстроить, отремонтировать нашу страну, отстроить города — и тогда наступит всеобщее счастье. А когда мы отстроили эти города и, казалось бы, вот, живи себе... вдруг выяснилось: а какова цель? Этой вот цели, к сожалению, иногда жизнь нам не указывала.
Я не знаю, вот эта фраза, опять же, взятая из религии — о том, что нам не известно Божеское провидение — она иногда приходит мне в голову. Я не знаю, для чего нам как испытание Господь Бог послал эту войну — для того, чтобы мы очистились, либо для того, чтобы смести какие-то грехи с нашей души? Трудно мне сказать, для чего все это было сделано.
Но, во всяком случае, мне больно, что люди, с которыми я дружил — я сними теперь, честно говоря, боюсь встретиться, я имею в виду — украинцы, люди из Киева, из Одессы. Я не знаю, как у меня с ними разговор сложится.
— Что ж, по крайней мере мы рады, что вы не стали известным физиком, а стали музыкантом.
— Ну, может быть, я и в физике в чем-нибудь преуспел бы... Вот у меня была болячка довольно сильная, меня инсульт долбанул, и после этой болячки, после которой я сумел мало того, что выжить, но сохранить достаточно ясные — не скажу светлые — достаточно ясные мозги, и я умудряюсь сочинять что-то и даже петь песни — я уверен в том, что есть у меня и ангел-хранитель, и в том, что жизнь моя где-то там (указывает вверх. — Ред.) прописана.
И самое главное, что я для себя приобрел, — вот, анализируя, как я изменился после болезни, — я понял, что я меньше стал суетиться. Когда у меня возникает какая-то сложная ситуация, и я не знаю, чем это все закончится, я отпускаю поводья своей жизни, как в былые времена заблудившийся путник во время метели отпускал поводья, и лошадь выводила сама его к дому...
То же самое, жизнь сама выруливает к какому-то доброму началу. И иногда какой-то совершенно неожиданный ход какой-то жизнь предлагает, какого я сам бы не мог придумать.
— Видимо, русло уже проложено.
— Я думаю, что да. Правда, к сожалению, иногда... Ведь нас с детства учили, что мы должны преодолевать трудности — это иногда не заставляет меня преодолевать трудности, а дает возможность пойти по какой-то дорожке, которую прокладывает сама жизнь.
— Тем не менее вы продолжаете ездить и в госпиталь, и петь для ветеранов СВО, в том числе.
— Я езжу в госпитали и для себя — не только для ребят, которым я пою песни. Основной мой посыл — я даю им основания для того, чтобы жить, пытаюсь им объяснить, что они нужны и своим близким людям, любимым женщинам, матерям, отцам... Но и (езжу туда. — Ред.) для самого себя, потому что если я вижу, что мой концерт прошел успешно, то это дает основания мне чувствовать, что я тоже не зря живу.
Местные "афганцы" так думают. Военный эксперт о том, как Россия будет штурмовать ХарьковТезис украинской пропаганды, что Харьков взять почти невозможно, потому что по площади он такой, как Киев, не соответствует действительности. ВСУ не будут цепляться за него так же, как в Мариуполе. Об этом рассказал родившийся в Харькове военный обозреватель, полковник запаса Геннадий Алехин в интервью изданию Украина.ру
Я был дважды в Афганистане и могу сказать, что ощущение себя как артиста я в большей степени получил там, когда пел для солдатиков. Для которых даже не важно было, какой я артист, для них было важно — это были 1982–1986 годы — важно было, что мы были людьми, приехавшими с родины, из Советского Союза.
— Вы как-то рассказывали, что в первый раз, когда вам было около 40 лет, вы выступали перед теми самыми солдатами и поняли, что вам нечего им сказать. В какой момент вы начали понимать, что вам есть что донести и нашли эту связь. И самое главное, почему это не военные все-таки песни в вашем репертуаре для них?
— Во-первых, я понял, что войной они сыты по горло. Хотя они более остро воспринимают мои песни о войне? Но они мечтают о любимой женщине, мечтают о мирной жизни. Им не хватает иногда даже просто веселого анекдота или веселой какой-то песни.
Поэтому у меня не только политико-воспитательная работа происходит, но я стараюсь их развлечь и дать понять, что жизнь состоит из радостей, и на гражданке их ждут любимые друзья, любимые женщины, веселье. Что они смогут себя найти. И чаще всего, в общем-то, они верят в то, что стоит возвращаться. Для меня главная награда, если я получаю в конце концерта улыбку от ребят. А не то, что «вот как ты точно изобразил наши воинские будни».
— Вы же учились играть на баяне. Но вот там на Белорусской молодой Вячеслав Малежик, который выступал на всех днях рождения, свадьбах — почему вдруг взялся за гитару?
— Ну, слово «выступал» — это какой-то артистический термин. Меня просто просили поиграть. Во-первых, когда я жил на Белорусской, мы жили практически в коммунальном доме — у нас было шесть квартир в этом доме, мы друг друга знали, и праздники были общие. На стол выносилось все, что у кого было. Кто-то выпить выносил, кто-то какие-то овощи-фрукты, кто-то кусок колбасы... И мне говорили: «Славка, давай, за баяном дуй!» А я умудрялся после первого класса музыкальной школы сыграть и даже иногда и спеть весь популярный репертуар тех времен. Все это пелось, игралось — и было очень здорово.
И потом мы всем табуном — родители чуть-чуть (но чуть-чуть) выпившие — брали нас с собой, и мы шли уже на салют смотреть на улице Горького. Иногда доходили даже до самой Красной площади.
Все жили довольно дружно. И очень хорошо я помню те времена. Даже помню такой — я считаю, не очень умный — поход всем двором, когда ушел из жизни Сталин. Мне уже было 6 лет, это был 1953 год. И мы всем двором отправились в Колонный зал, а это было километров пять от нашего дома, пешком отправились поклониться Иосифу Виссарионовичу. Мы дошли до Козицкого переулка, это практически Пушкинская площадь — и там стояла машина, перегораживала.
— Огромные очереди?
— Она перегораживала, нас не пустили туда. Слава богу, что солдатики нас отговорили и показали проходной двор, через который мы ушли туда, где ныне кинотеатр «Россия». Вернулись домой. А в толпе довольно много людей даже погибли. Потому что люди хотели отдать последний поклон нашему лидеру государства.
— И все-таки, почему потом гитара? И когда связали свою судьбу с рок-музыкой?
— Дело в том... Я вот сейчас читаю, мне вот книжку принесли о том, как мы любили Beatles, и выяснил, что один из главных людей, который делал в свое время программу для радио под названием «Запишите на ваши магнитофоны» Гриша Либергал — он учился со мной в одном классе. Я думал, почему же мы с ним не дружили в классе? И вспомнил, что Гриша тогда, в 62-м году — я учился в 142-й школе на Белорусском вокзале, — он уже увлечен был западной музыкой, а я был бешеным фанатиком футбола. И как-то наши пути не пересекались.
И только потом, когда я переехал в новый район, к метро «Проспект Вернадского», я купил радиоприемник, начал на коротких волнах ловить всякие вражьи голоса — и там я услышал «Битлов», которые мне безумно понравились. Я увлекся «Битлами» и потом организовал сначала в институте группу, потом меня пригласили в более сильную группу в университет.
Столица украинской битломании: как The Beatles невольно сыграли на руку бандеровцамВо вторник, 23 мая, ушел из жизни британский музыкант, бывший бас-гитарист The Beatles Чес Ньюби, о чем сообщает сайт Cavern Club Liverpool. И хотя традиционно "Битлов" принято считать "Ливерпульской четверкой" — Макартни, Харрисон, Леннон и Стар, в группе успели побывать и другие интересные музыканты
Как странно вам это ни покажется, но я был лучшим учеником по математике в своей школе. И очень моя преподавательница по математике переживала, что я не пошел сдавать экзамены на мехмат в МГУ, а пошел в такой слабый вуз, как ей казалось — в Московский институт железнодорожного транспорта. Но там была замечательная самодеятельность, я там в нее влился и пополнил ряды музыкантов. И где-то в 1973 году я пришел на работу в (ВИА. – Ред.) «Веселые ребята».
С тех пор я, в общем-то, работаю музыкантом, все свои радости в жизни, начиная от путешествий, приличных денег, (заканчивая. — Ред.) любимой женой и детьми, я приобрел благодаря тому, что когда-то я увлекся этой музыкой.
— А что сейчас слушает Вячеслав Ефимович Малежик из современного?
— Из современной музыки? Честно говоря, мне музыка немножко надоела. Во всяком случае, я езжу в машине — и то, что там ротируют одни и те же песни, которые мне не всегда нравятся на русском языке... Я в раздражении перехожу на какие-то программы. Если я буду сейчас их называть эти радиостанции, вы это вырежете и скажете, что я рекламирую не то радио.
Но я слушаю много политических разных программ и я, честно говоря, иногда думаю: мог бы я быть политологом в одной из программ? Если бы меня к Соловьеву пригласили, то что бы я умного сказал? Думаю, что сказал бы.
— Последний вопрос будет и с политическим в том числе окрасом. От большого артиста ждем мыслей: чего ожидаете от будущего, к чему все придет?
— Как я уже сказал, после своих болячек я решил, что жизнь наша прописана, и я верб, что Господь Бог не допустит какой-то большой войны. Он... вразумив наших лидеров и наказав своими деяниями провинившихся, приведет наш свет к миру. И моя большая надежда, что все-таки украинцы с русскими помирятся, что я успею еще...
Я не рассчитываю на четыре десятилетия, которые проживу, честно говоря, не хотелось бы мне столько лет. Но я надеюсь, что примирение произойдет и что я съезжу в Киев, увижусь со своими друзьями, где-нибудь посижу в ресторанчике на спуске к Днепру, съем кровяной колбасы, выпью горилки с перцем с друзьями — почокаемся, обнимемся и скажем: «Какие же мы дураки, что потеряли целое десятилетие на то, что выясняли взаимоотношения — кто из нас главный и кто кого обидел».
Рекомендуем