История

Резня в Динане. Искусство Первой мировой

Одно и первых громких преступлений Первой мировой войны – резня в бельгийской деревушке Динан, где 23 августа 1914 года немецкие военные казнили 674 мирных жителя, включая детей, за то, что на их блокпост было совершено нападение
Подписывайтесь на Ukraina.ru
Известным этот печальный эпизод стал, прежде всего, благодаря одноименной картине американского художника-реалиста Джорджа Беллоуза "Резня в Динане". До сих пор Динан попадал в заголовки прессы только по одной причине: ровно за сто лет до империалистической бойни там родился музыкант и мастер музыкальных инструментов Адольф Сакс – изобретатель саксофона.
Теперь же газеты пестрили громогласными, обвиняющими заголовками. В целом, заголовки времен Первой мировой войны более чем однообразны:
"Невероятное зверство германцев!"
"Ужасающее мародёрство русских при Эйдткунене!"
"Как воюют французские палачи?"
Искусство, поэты, музыканты и художники нагнетали: в каждой из воюющих империй появился свой кровожадный глашатай войны вроде Арнольда Шёнберга или Валерия Брюсова.
Первая Мировая война: самая краткая историяРовно 109 лет назад, 1 августа 1914 года Германия объявила войну России. С этого акта началась первая Мировая война, которую дипломатические, экономические и военные аналитики считали решительно невозможной. Ведь все европейские страны были связаны родством правящих династий, торговыми связями, а вооружения были столь разрушительными, что…
В музыковедческом исследовании музыки XX века американский теоретик Алекс Росс описывает немецкое культурное сообщество того времени так:
“Война! – писал Томас Манн в ноябре 1914 года. – Мы чувствуем очищение, освобождение, мы чувствуем великую надежду”. Многие художники воодушевились с началом великой войны, и казалось, что стали сбываться их самые безумные фантазии о насилии и разрушении.
Шёнберг впал в состояние, которое позже назовет “военным психозом”, – он сравнивал нападение германской армии на декадентскую Францию с его собственной атакой на декадентские буржуазные ценности. В письме Альме Малер в августе 1914 года Шёнберг демонстрировал яростную воинственность в своей поддержке германского оружия и одновременно осуждал музыку Бизе, Стравинского и Равеля.
“Теперь мы предъявим счёт! – грозил Шёнберг. – Теперь мы отправим этих посредственных торговцев кичем в рабство и научим их чтить германский дух и поклоняться германскому богу”. Во время войны он вёл записи погоды, веря, что определённая форма облаков предсказывает победу или поражение немецкой армии."
Не оставались в стороне русские деятели искусства. Художник Александр Бенуа:
"Мы воюем для того, чтобы отстоять в полной неприкосновенности нашу русскую душу, а, следовательно, наше искусство".
Писатель Фёдор Сологуб:
"Довольно нам ориентироваться на Запад, пора нам найти в самих себе нашу правду и нашу свободу, опереться на исконное свое, вспомнить древние наши были, оживить в душе торжественные звоны вечевых колоколов".
Разумеется, поэты Николай Гумилёв и Валерий Брюсов, опубликовавший свое страстное письмо-призыв:
"Забудьте обо мне, я еду простым чернорабочим… Будем верить в победу над германским кулаком. Славянство призвано ныне отстаивать гуманные начала, культуру, право, свободу народов…"
Были, конечно, и голоса против. На Марину Цветаеву, например, дружно набросились с уничижающей критикой патриоты, после опубликованного:
"Ты миру отдана на травлю,
И счёта нет твоим врагам,
Ну, как же я тебя оставлю?
Ну, как же я тебя предам?
И где возьму благоразумье:
"За око – око, кровь – за кровь", –
Германия – мое безумье!
Германия – моя любовь!
Ну, как же я тебя отвергну,
Мой столь гонимый Vаtеrlаnd,
Где всё ещё по Кёнигсбергу
Проходит узколицый Кант,
Где Фауста нового лелея
В другом забытом городке –
Geheimrat Goethe по аллее
Проходит с тросточкой в руке…"
А ведь Цветаева признавалась в любви поэтам и музыкантам…
Пройдёт всего полгода или год, и Шёнберг, Брюсов, Вертинский, Антон Веберн, и многие другие поймут, что за бойню развязали императоры на континенте. Мы запомним о Первой мировой другое.
Запомним Ремарка и его потерянное поколение, запомним "два отечества" – богатых и бедных, гибнущих Анри Барбюса, запомним горький юмор бравого солдата Швейка, "Доктора Живаго", Хемингуэя, мемуары Корнея Чуковского.
А позже появится самое разное кино: недавно прошумевший фильм Эдварда Бергера "На Западном фронте без перемен", или какие-нибудь более ранние: мне сходу на ум приходят "И корабль плывет" Феллини, "Гибель империи" Хотиненко, "Мост Ватерлоо" Лероя, "Эскадрилья "Лафайет" Тони Билла, появится компьютерная игра World of Warships.
В музыкальной вселенной точку в той страшной войне поставит своей оперой "Воццек" Альбан Берг, и мы навсегда запомним ее, как удушающую, бессмысленную и жестокую трагедию.
Но чего-то, все-таки, не останется.
Героизма.
Патриотического запала.
Победы.
В странах Антанты – тоже.
Это очевидно, прежде всего, по монументальному искусству и скульптуре: в Бельгии, Великобритании, Италии, Франции, конечно, были поставлены монументы (включая тот же Динан), но все они – скорбные, все они – о беде и смерти.
В последние годы появились памятные монументы и на территории бывшей Российской империи: памятник в Даугавпилсе, еще один – в Тольятти, в Минске возрождено Братское кладбище. Мемориалы, кладбища, напоминание.
А первые, приходящие в голову, эпизоды той войны – ужасающая "Атака мертвецов", и, конечно же, Рождественское перемирие: настоящее чудо, когда немецкие, английские, русские и французские солдаты внезапно поняли, что делить им между собой нечего. Их жизни – разменная монета.
08.08.08: Грузинская война в искусствеОркестр Мариинского театра, играющий на ступенях разрушенного здания парламента Южной Осетии "Ленинградскую" симфонию Шостаковича и Пятую Чайковского 21 августа 2008 года – одна из самых запомнившихся реакций мира культуры на "пятидневную войну" в Грузии, начавшуюся 08.08.08
Рекомендуем