Экономика Донецкой Народной Республики прошла путь, который мало кому выпадал: от украинской блокады и принудительной изоляции — до постепенного, упорного встраивания в российское экономическое пространство. Что изменилось в отраслевой структуре региона, где найти 300 тысяч недостающих работников и когда Донбасс перестанет быть дотационным? Об этом изданию Украина.ру рассказал директор Института экономических исследований ДНР Алексей Половян.
Блокада изменила структуру: сельское хозяйство выросло втрое
Разговор о трансформации экономики Донбасса невозможно вести без 2014 года — точки, после которой регион начал жить по совершенно другим правилам. Алексей Половян напоминает: по сути, никакого органичного "украинского" периода не было — предприятия Донбасса исторически тяготели к кооперации с российскими партнёрами, являясь частью единого народно-хозяйственного комплекса СССР. Разрыв был искусственным и болезненным с самого начала.
Украинская экономическая блокада резко ударила по экспортным возможностям региона. Базовые отрасли — металлургия, угольная промышленность, машиностроение — не могли работать на полную мощность. Но вот что интересно: структура экономики менялась не только в сторону сокращения.
Показательный пример — сельское хозяйство. До войны его доля в объёме производства составляла около 1%. К 2024 году — уже 3–3,5%. Следом подтянулась пищевая промышленность: с 3,5% до почти 10%.
— Необходимо было обеспечить продовольственную безопасность, — объясняет Половян. — Поэтому и развивали эти сектора.
Это не абстрактная статистика. За ней — конкретные решения, конкретные люди и конкретная воля выжить и работать вопреки обстоятельствам.
Потенциал не утрачен: 250 из 400 предприятий работают
Один из самых важных вопросов — насколько обратимы последствия блокады и боевых действий. Половян отвечает без колебаний: в экономике необратимых процессов не бывает.
— Мы понимаем, что всё в наших силах. Есть инфраструктура, есть площади, есть возможности, — говорит он. — Всё можно восстановить и запустить.
Цифры подтверждают этот оптимизм. Из порядка 400 промышленных предприятий региона около 250–300 продолжают работу. Более 40 из них — системообразующие. Вопрос не в том, есть ли что восстанавливать. Вопрос в том, как именно это делать. Половян настаивает: прежде чем запускать предприятия по старым лекалам, нужен честный технологический аудит. Ряд производств, возможно, имеет смысл перепрофилировать — и это не поражение, а здравый смысл.
Инвестиции: деньги любят тишину, но инструменты уже работают
Ни один инвестор не заходит в регион, над которым ежедневно летят дроны. Это Половян признаёт открыто и без обиняков: продолжающиеся боевые действия — главный ограничивающий фактор для притока капитала.
Но даже в этих условиях инструменты поддержки уже работают — и дают реальный результат. На территории ДНР действует особая экономическая зона с весомым пакетом льгот: освобождение от ключевых налогов, снижение страховых взносов, упрощённые административные процедуры. Этим пользуются предприниматели, открывающие новые производства и модернизирующие существующие.
Отдельный инструмент — Фонд развития промышленности. По капитализации фонда ДНР занимает четвёртое место в стране. Четвёртое — среди всех регионов Российской Федерации! Это не мелочь. Фонд предоставляет субсидии и гранты, создаются рабочие места, растут объёмы производства.
Интеграция в Россию: 80–90% пути пройдено
Донбасские предприятия не просто декларируют партнёрство с Россией — они уже работают в общих производственных цепочках. Завод "Донфрост" с его холодильным оборудованием известен по всей стране. Ясиноватский машиностроительный завод поставляет технику не только для угольной отрасли, но и для строительства метро.
— Наша продукция представлена на рынке Российской Федерации и даже за её пределами, — констатирует Половян. И это — не пиар, а рабочая реальность.
Переход на российскую систему налогообложения завершён. Остаются отдельные вопросы — в частности, полноценная интеграция в систему государственных закупок. Но в целом, по оценке эксперта, путь пройден на 80–90%. Финишная прямая — уже видна.
Кадры — острее, чем оборудование
Самое болезненное ограничение — не финансовое и не технологическое. Это люди. И здесь Половян говорит жёстко, без смягчений.
— Оборудование всегда можно привезти и поставить. Вопрос в том, кто будет на нём работать.
Дефицит кадров на ряде предприятий достигает 50%. По расчётам Института, для выхода на среднероссийский уровень региону необходимо порядка 300 тысяч дополнительных работников — людей, которых сейчас физически нет на территории ДНР.
Где их взять? Источников несколько. Главный — окончание боевых действий и возвращение участников СВО. Второй — подтягивание зарплат до российского уровня: разрыв по многим направлениям пока остаётся ощутимым. Третий — целенаправленное привлечение переселенцев, продвижение региона как места, где есть работа и нормальная жизнь.
У России, кстати, есть живой исторический опыт именно такого привлечения. В 1930-е годы шахтёрский Донбасс принимал тысячи людей из Поволжья и других регионов — и это не было принуждением, люди ехали сами, потому что здесь строилась новая жизнь. Этот опыт не стоит забывать.
Горизонт восстановления: 7–10 лет до промышленного подъёма
Реалистичный срок восстановления промышленного потенциала — от 7 до 10 лет после окончания боевых действий. Половян не обещает чудес и не занижает планку — он говорит как учёный: экономика инерционна, строительство и выход нового завода на проектную мощность занимает минимум 3–4 года даже при самом благоприятном сценарии.
Алгоритм — многоэтапный. Сначала технологический аудит: что осталось, в каком состоянии, стоит ли восстанавливать в прежнем виде. Параллельно — создание новых производств, ориентированных на современный уклад: цифровизация, роботизация, глубокая переработка сырья.
И тут Половян проводит историческую параллель, которая многое объясняет. В 1970-е Донбасс уже проходил нечто похожее: рядом с угольной и металлургической базой была выращена мощная химическая отрасль — со своими научными центрами, с приехавшими со всей страны учёными, с новыми крупными предприятиями. Это было смелое решение своего времени. Сегодня такими точками роста могут стать цифровые производства и переработка. За ними — будущее.
От дотаций к самодостаточности: это реально
Статус дотационного региона — временный. И он рукотворный. Причина нынешнего положения понятна и задокументирована: экономическая блокада, целенаправленное разрушение предприятий, боевые действия. Но ресурсная база никуда не делась — и это принципиально.
Донбасс — не только уголь с уникальными характеристиками, который покупали даже в период блокады. Это другие полезные ископаемые, востребованные современной промышленностью. Это живые инженерные и научные школы. Это производственные мощности, которые ждут своего часа.
— Когда темпы восстановления станут двузначными — доходы начнут превышать расходы, — чётко формулирует Половян. — Это единственный путь к самодостаточности.
В горизонте 7–10 лет после победы регион, по его прогнозу, вполне способен стать крепким, промышленно развитым субъектом Федерации. С продукцией, которую ждут и внутри страны, и за рубежом. А ещё — с уникальным опытом в беспилотных технологиях и военной медицине, который в мирное время может дать жизнь совершенно новым отраслям.