Княгиня в погонах. Дочь "Гамлета русской революции" на службе украинцев

8 марта – так вообще. Но жизнь не щадит никого, увы, особенно женщин, увядающих от нее. Но наша героиня оставалась не познано воздушной до конца жизни. До смерти в 1967 году в Женеве, куда окончательно занесла ее эта самая жизнь, полная таких загадочных и неожиданных перипетий и приключений, что их хватило бы на несколько человеческих судеб…

…Княжна Кристина Трубецкая, родившаяся в 1894 году в Киеве в семье религиозного философа-метафизика и политика, князя Евгения Трубецкого, сама такой загадкой и была. Непознанной для окружающих, манкой для мужчин. В нее не просто влюблялись, а сразу женились, не в силах, видимо, расстаться и уступить кому-либо еще.

А еще аристократка до мозга костей, Кристина, как тогда водилось, была возвышенной и сердобольной натурой, которая хотела помогать людям и облегчать их страдания. И душевные, и физические.

В той же Женеве она оказалась после того как в 1950 году немецкие и прочие власти начали закрывать лагеря для перемещенных людей в Мангайме, Вюрцбурге, Ляйпгайме, Диллингене и Гюнцбурге, где в подавляющем большинстве находились украинцы. Лагеря были открыты там в 1945 году сразу после разгрома гитлеровской Германии. Она появилась там, в американской оккупационной зоне Германии, в форме врача-офицера армии США под именем Кристины Мангери (Манежри) и сразу возглавила врачебное обслуживание несчастных беженцев, у которых война отобрала все.

После закрытия этих лагерей Кристина Мангери перебралась в Швейцарию. И под этим именем там и похоронена. Но это только ее последнее имя. После родового имени Трубецкая она сменила их несколько. Об этом и речь…

…После окончания гимназии в Киеве она уехала в Москву и поступила на медицинский факультет Московского университета. Но в 1914 году с началом Первой мировой войны в 20 лет отправилась на Юго-Западный фронт, где и начала работать медсестрой военного госпиталя. Ей бы, как толстовской Наташе Ростовой, слушать эфирные звуки летней ночи, внимать соловьям и наслаждаться новизной открывавшихся чувств, а она с головой погрузилась в грязь и окровавленный гной, в крики раненых и хрипы умирающих защитников Отечества, которых ей на руки выплевывал безжалостный молох войны.

Но именно на фронте она познакомилась с генералом русской армии князем Николаем Долгоруким (-овым). Они обручилась весной 1915 года, а уже 26 марта 1917 года княгиня Кристина Долгорукая (-ова) родила дочь Светлану и ушла из российской императорской армии.

Но тут еще два завершающих этапа Великой русской революции наспели, и в огне войны и революции погиб муж.

После большевистского октябрьского переворота, который не приняли ни она, ни ее отец князь Евгений, семья оказалась опять в Киеве, где судьба свела Кристину с самим Симоном Петлюрой. С ним Трубецкие были знакомы еще по Москве, где этот будущий "головный отаман" (главный атаман) нарождающейся в бреднях энтузиастов Украины работал журналистом, подъедался на русских либеральных харчах и о политической возвышении только мечтал.

Князь-философ от доброты душевной это страдающее комплексом национальной неполноценности существо привечал, а не гнал метлой. И, как ни странно, Петлюра оказался благодарным. Он приветил Кристину и дабы скрыть ее русское аристократическое происхождение и не дразнить национально-свидомых (сознательных) свинопасов и расово правильных гречкосеев на службе "нэньки", предложил ей новую фамилию – Скачковская.

Сегодня трудно сказать, что произошло в мозгу рафинированной русской аристократки, но, став Скачковской, она, как говорят сегодня укро-патриоты, "пэрэйнялася" (увлеклась) идеями украинской независимости и стала работать медиком уже в войсках нарождающейся Украинской Народной Республики (УНР).

Может, свою роль в духовной переориентации сыграл отец – не только князь и религиозный философ, но и публицист, общественный деятель, политик. В свое время князь Трубецкой был одним из видных членов и основателей кадетской партии, но затем вышел из-за ее нежелания сотрудничать с правительством. В начале 1906 года Трубецкой баллотировался в Первую Государственную думу от кадетов. В 1907–1908 годах, а затем в 1915–1917 годах являлся членом Государственного совета, опоры царизма.

После ухода от кадетов стал одним из создателей Партии мирного обновления, неофициальным органом которой стал "Московский еженедельник", который князь и редактировал и где опубликовал более 300 статей.

В начале века премьер-министр России Сергей Витте предложил Трубецкому пост министра народного просвещения, но тот при встрече отказался от портфеля и в открытом письме написал, что в таком правительстве и в такое смутное время он не сможет выполнить свою программу.

А время князь чувствовал хорошо. Еще в 1907 году в статье "Два зверя" он написал: "При первом внешнем потрясении Россия может оказаться колоссом на глиняных ногах. Класс восстанет против класса, племя против племени, окраины против центра. Первый зверь проснется с новою, нездешней силой и превратит Россию в ад".

Витте тогда и назвал князя Трубецкого "чистым человеком, но наивным администратором и политиком" и дал прозвище "Гамлет русской революции". Князь Трубецкой всю жизнь занимался поиском ее смысла и хотел помогать людям определиться. Главной его программным наследием считают труд "Смысл жизни", написанный как раз в 1918 году.

В этой работе князь учил искать в себе смысл как истину, как ценность и как цель. Жизнь в целом, по Трубецкому, есть стремление к этому всеединому смыслу. Философы отмечают, что смысл как ценность мыслился Трубецким как жизненный идеал, полностью осуществимый в будущем. А свобода человека – необходимое условие сотрудничества с Богом. Только человек, способный противостоять Богу, может добровольно подчиниться высшему существу, то есть стать подлинным соработником Божиим, а не его пассивным орудием.

Всю свою жизнь князь Трубецкой доказывал, что человек — участник великой и космической драмы, а сама жизнь — невероятная загадка, в которой сливаются ужас и радость, счастье и страдание, но ее смысл обретается лишь свыше — от Бога, в вечности, которая является не отрицанием, а полнотой жизни. Видный русский религиозный мыслитель Семен Франк назвал идеи Трубецкого "русским мировоззрением", а его самого – одним из представителей этой эпохи, в которой возникала философская литература, впитавшая достижения мировой мысли и выразившая особенности национального типа мышления и духовные ценности.

После октября 1917 года князь Трубецкой посвятил себя борьбе с большевизмом. Из Киева, оставив там дочь, уехал на юг России в белую Добровольческую армии к Антону Деникину. Он вошел в состав Совета государственного объединения России (СГОР), а затем и в его бюро, принимал участие в создании единого управления Русской православной церкви (РПЦ) до освобождения Москвы и соединения с патриархом, принял участие в работе Осведомительного агентства (ОСВАГ) – органе информации и пропаганды на территории, подконтрольной Добровольческой армии.

Но это было уже похоже на агонию. Белые терпели поражение и отступили в Новороссийск. Там князь заболел сыпным тифом и умер 5 февраля 1920 года. Протоиерей-философ Сергий Булгаков в некрологе написал: "Среди интеллигенции, духовно-темной и мертвой, князь Евгений Николаевич Трубецкой являлся нелицемерным и верным исповедником христианской веры".

В это же время из ставшей советской Украины вместе с ошметками армии УНР была выброшена и его дочь, ставшая к тому времени Кристиной Сушко. В 1918 году она не уехала с отцом-князем на юг к белогвардейцам, может быть, еще и потому, что в это время, традиционно работая в военном госпитале в Киеве, познакомилась с бравым Романом Сушко, экс-лейтенантом австро-венгерской и полковником сечевых стрельцов, самых боеспособных частей Армии УНР. Влюбилась, вышла за него замуж и за два года боев на гражданской войне в раздрызганной междоусобицей и разрываемой на куски Украине прошла все военные ужасы и лишения.

По воспоминаниям современников, она вытаскивала раненых из-под огня и лечила их, ходила в атаки, поддерживая стрельцов, и вместе с ними и мужем отступала, была несколько раз ранена. Причем тяжело.

Например, в июня 1919 года в ходе тяжелых боев на территории современной Хмельницкой области попала в плен к большевикам, и поймавший ее красный воин несколько верст тянул свою добычу за длинные косы за конем. Что ей пришлось тогда испытать, знала только она, но бывшая княгиня смогла не только убежать из плена, но и вернуться к месту расположения украинского войска, где передала военному командованию УНР информацию о расположении большевистских частей. Косы тогда пришлось отрезать навсегда…

Тем же летом она была ранена пулеметной очередью в руку, а потом тяжело контужена, в результате чего случился паралич правой стороны.

Но Кристина не только выжила и вылечилась, но и родила вторую дочь – Романну. Тогда же она, мать двоих детей, не желая покидать фронт, была назначена в 6-ю дивизии сечевых стрельцов врачом 46-го куреня, которым командовал ее муж.

В июне 1920 года Кристина получила тяжелые ранения в живот и позвоночник в бою на Житомирщине. И ее решили отправить на лечение в Польшу. И опять вмешался лично Петлюра, написав интендантам: "Врач Сушко отметилась за все годы борьбы за Украинскую независимость полной преданностью делу и выдающимся героизмом, а потому ассигнование 35.000 марок (польских) есть долг нашей власти и государства перед одной из лучших дочерей наших. Сумму ассигнования утверждаю!".

Армии УНР окончательно была выдавлена в Польшу в 1922—1923 годах. Кристина Сушко продолжала занимать должность дивизионного врача в лагере для интернированных и начала участвовать в "Союзе военных инвалидов". Но к началу 1923 года у нее отказали ноги, и она стала передвигаться на костылях.

На высоте, как ни странно, опять оказалось командование УНР. В это время за заслуги перед армией и перед Петлюрой положили требование регистрационной комиссии армии "о зачислении женщины-врача Кристины Сушко… на действительную военную службу в ранге санитарного поручика со старшинством с предоставлением права на дальнейшее повышение в рангах".

Так бывшая русская княжна и княгиня навсегда и стала первой и единственной в истории женщиной-офицером в армии УНР.

В 1924 году она опять уехала на лечение в Варшаву, а муж оказался форменным, извините, скотом. Он тайно выехал в Чехословакию, где поступил в университет, чтобы получить юридическое образование. Их брак распался в 1925 году, и 31-летняя разведенка, израненная, с душой, выжженной войной, оказалась одна в неприветной Европе. Польские врачи безжалостно поставили ей диагноз: "поражение обеих нижних конечностей и одной верхней, что стало следствием огнестрельных ранений". И цинично рекомендовали лечение еще дальше за рубежом.

Но "дочь русского Гамлета" оказалась двужильной и железной. Она лечилась, восстановила подвижность рук и ног и, похоже, на остатки петлюровских денег, выехала-таки в Италию и… поступила в Римский университет на, как вы, наверное, догадались, медицинский факультет, успешно его закончила по специальности кардиология. Сердце ее тоже нуждалось в лечении.

Княгиня была умна и блестяще образована (при таком-то отце!), кроме русского и украинского, в совершенстве знала немецкий, французский и польский языки, овладела итальянским. По некоторым данным, прошла полный курс обучения еще и на медицинском факультете Лозаннского университета в Швейцарии.

А знаете, почему? Потому что в 1927 году она вышла замуж в третий раз – за итальянского доктора Мангери (Манжери) и поселилась с детьми в его имении на Сицилии в городке Таормина.

Кто был, тот знает – прелестное местечко! Отличное и для людей непокорных. Город в свое время 62 года сопротивлялся в одиночку арабскому нашествию и был сравнен с землей. Но сейчас в Таормине ежегодно проводится фестиваль театра, музыки и танца, там присуждается международная премия, среди лауреатов которой значится Анна Ахматова. Проводится и Таорминский кинофестиваль (Taormina BNL Film Fest) только для кинопремьер.

Но и с итальянцем у княгини не сложилось: в 1935 году они развелись, и Кристина навсегда переехала во Францию (куда же еще!) в Ниццу, где и начала собственную врачебную практику.

Известно также, что Кристина Сушко поддерживала активные связи с украинской эмигрантской и ветеранской средой в Европе. В 1932 году даже лично познакомилась с лидером Организации украинских националистов (ОУН*) Евгением Коновальцем, возле которого успешно подъедался ее второй муж Роман Сушко. Пока того в январе 1944 года во Львове выстрелом в спину не прибили, как пса шелудивого, свои же, бандеровцы. ОУН к тому времени распалась на бандеровцев и мельниковцев, и поклонники Степы Сопли (у Степана Бандеры, как известно, был псевдоним Попель, что в переводе с немецкого означает сопля) оказались пошустрее…

Но княгиню, как вспоминают современники, больше интересовали не политические дрязги, а судьбы людей, нуждающихся в помощи. Им, как уже было сказано выше, она и помогала…

…Сегодня украинские неонацисты пытаются ввести Кристину в пантеон своих героев. В пригороде Беличи в Святошинском районе Киева в ее честь назвали улицу. Точнее – переименовали улицу Алексея Павленко, бывшего красного милиционера и совкомпартийного деятеля, прибитого своими земляками-крестьянами еще в 1933 году. За то, что нещадно их загонял в колхоз и экспроприировал имущество, скот и продовольствие они его пристрелили в доме у родичей. Никого не пожалели….

… В гражданскую Кристина Сушко воевала именно с такими и проиграла им. Теперь укро-неонацисты как бы вывели ее в победители. Забыв, что потревожили обоих и гражданскую войну вместе с ними, а значит, продолжение следует. Суровая женская история…