ЧП им. коалиции Эпштейна: как война в Персидском заливе изменила цены на энергию

Биржевые игроки покупают и продают, а журналисты с экспертами упражняются в самом неблагодарном деле — дают прогнозы. Чем апокалиптичнее прогноз, тем больше его цитируемость и больше у него просмотров.

Менее чем за неделю с начала атак на Иран из строя вышли крупные промышленные предприятия в странах Персидского залива.

· 2 марта Qatar Energy объявила об остановке производства СПГ, а 4 марта работу прекратили ещё 4 производителя СПГ. Для понимания: Катар в год способен произвести 77 млн тонн СПГ или 106 млрд м3 газа, а Россия в 2021 году отгрузила на рынок ЕС около 150 млрд м3 природного газа.

· 3 марта Саудовская Аравия остановила работу своего крупнейшего НПЗ Ras Tanura мощностью 27,4 млн тонн нефти. Для понимания: это на 3,4 млн тонн нефти больше, чем совокупная мощность двух белорусских НПЗ — Мозырского и Новополоцкого.

· 3 марта Ирак остановил добычу нефти на крупнейшем месторождении страны Южная Румейла, а заодно поставил на паузу экспорт нефти из Курдистана в турецкий порт Джейхан.

Заодно под удары попали от шести до десяти нефтяных танкеров, что парализовало судоходство в Ормузском проливе.

Следом на паузу стало производство энергоёмкой продукции — алюминия и удобрений, которые являются концентрированной энергией. Тонна алюминия эквивалентна от 13 до 19,5 МВт*ч электроэнергии, а для тонны аммиака необходимо от 700 до 1200 м3 газа.

· 3 марта Qatar Aluminium — находится под контролем Qatar Energy — остановила производство алюминия и ряда химических веществ. Заодно прекращен выпуск азотных удобрений. Для понимания: Qatar Aluminium в год производит 600 тыс. тонн алюминия, тогда как Россия выплавила в 2021 году 3,76 млн тонн данного металла.

· 3 марта о форс-мажоре объявил Aluminium Bahrain. Годовые мощности — 1,6 млн тонн металла.

Будет ли расширен список простаивающих предприятий пока не ясно, так как у сторон остаётся пространство для дальнейшей эскалации: у США и Израиля есть бомбы, а у Ирана не закончились ракеты и дроны. Как следствие, стороны могут нарастить масштаб ударов и, при желании, Ирану под силу уничтожить нефтедобывающую инфраструктуру своих соседей, на территории которых расположены американские военные базы.

Естественно, рынки на всё это отреагировали ростом цен.

· Brent за неделю — с 27 февраля по 5 марта — стала дороже примерно на 14-15% — с 72,5 до 83 долларов за баррель. WTI прибавила 14%, поднявшись с 67 до 76,5 долларов.

· Природный газ на TTF — основной газовый хаб Европы — стал дороже на 60–70%: цена на МВт*ч выросла с 31 до 53 евро.

· Штормит и рынок удобрений. Тонна аммиака на рынке Северо-Западной Европы выросла с в диапазоне от 8 до 15%: с 675 до 750 долларов, а карбамид стал дороже на 10–20%.

· Прибавил в цене алюминий, пусть и куда скромнее по сравнению с нефтью: тонн металла стала дороже на 6%, впервые с 2022 года преодолев отметку в 3400 долларов.

Собственно, динамика цен явно указывает на то, что никакой катастрофы на рынках пока нет, но ЧП мирового масштаба уже вполне можно объявлять так как боевые действия затронули важнейший энергетический регион и закупорили то самое бутылочное горлышко, через которое на рынки шла концентрированная энергия во всех её проявлениях.

Пока речь идёт лишь о риске долгосрочных сбоев в поставках 31% нефти, 30% от мирового производства азотных удобрений, 15–20% нефтепродуктов, 20% СПГ и около 10% алюминия. Станет ли этот риск реальностью и в какой именно степени зависит не столько от Ирана, сколько от его противников по коалиции Эпштейна, чей наиболее медийно активный участник — Дональд Трамп — руководствуется чем угодно, но только не рациональными соображениями при выстраивании какой-либо политики.

Однако ряд стран, например, Китай, уже отреагировали на возросшие риски в свойственной пандемийным временам манере: китайские НПЗ прекращают экспорт светлых нефтепродуктов и отменяют уже согласованные ранее поставки.

Это означает рост нервозности и принятие аналогичных мер другими странами — каждый будет защищать свой внутренний рынок и надеяться на свои запасы нефти (актуально для тех, у кого они в принципе есть). А значит рост цен на нефть и топливо продолжится, а его ещё сильнее будут подстёгивать паникующие граждане и стремящиеся заработать спекулянты.

Собственно, топливо на Украине с начала кризиса подорожало на 10–12 гривен за литр. Всё дело в отсутствии государства как такового (оно всегда мешало жителям Украины) с какой-либо регуляторной и антимонопольной политиками, а также тотальной зависимостью от импорта топлива, которое закупать придётся уже по новым ценам. Поэтому страны с отсутствием сколь-либо вменяемой энергетической политики — Украина и Молдавия — от данного энергокризиса пострадают особенно сильно так как ещё в прошлом году закупали газ либо в кредит, либо на пожертвования от стран-доноров. В этом году донорам самим может потребоваться помощь.

Россия за всем этим наблюдает с нескрываемым интересом.

Во-первых, всё то, что поступает на мировой рынок из суннитских монархий, производится Россией и в весьма солидных объёмах.

Во-вторых, всё то, что арабы продавали по рыночной цене туда, куда хотели, РФ вынуждена с 2022 года продавать с существенными скидками, транзакционными потерями и логистическими переплатами из-за санкций.

Мало того, поворот на Восток обернулся для России впаданием в зависимость от Индии и Китая как покупателей нефти: сокращение объёма поставок в одну из стран автоматически оборачивалось запросом на увеличение скидки из другой страны — там научились выкручивать России руки.

Бизнес вынужден был сокращать издержки, урезая зарплаты и инвестиционные программы, а государству в лице финансово-экономического блока правительства приходилось сводить дебет с кредитом, ужесточая налоговое бремя.

И вот теперь, казалось бы, наступил звёздный час: Urals с минимальных 40–45 долларов за баррель в конце февраля выросла до 70 долларов, прибавив 60–70% меньше чем за неделю. Но есть проблема: скидки на Urals по отношению к Brent никуда не делись, просто их размер несколько снизился.

Поэтому тот факт, что Россия сможет заработать чуть больше пока штормит в Персидском заливе, радует, однако неясно насколько больше получится заработать и как долго этот праздник для бюджета будет длиться.

И пока нерешёнными остаются задачи-максимум — добиться минимальных скидок и создать условия, когда Индия с Китаем прекратят выкручивать руки и начнут покупать российскую нефть по её справедливой цене, а не по той, которая им кажется разумной с учётом санкций. По данному вопросу Россия может лишь убеждать своих покупателей, надеясь на то, что они наконец-то признают очевидные факты.

Во-первых, морская торговля ненадёжна и может быть парализована. Во-вторых, стратегическое партнёрство и тем более союз — это история о взаимном уважении. В-третьих, американские военные базы на своей территории гарантирую что угодно, но не безопасность.

Впрочем, не факт, что эти простые истины смогут понять и принять.