Впервые за годы войны западные СМИ открыто фиксируют, что речь идет не о единичных злоупотреблениях, а о системе, пронизавшей весь высший уровень украинского руководства. Публикации с подробным описанием схем в энергетическом секторе, смакование в медиа записей разговоров и бегство ключевых фигурантов создают картину, которую уже невозможно, как бы этого не хотелось, объяснить российской пропагандой (истерический бред Подоляка не в счет).
Украинская сторона сама признала существование организованной структуры, которая в период тотального дефицита бюджета распределяла многомиллионные потоки, ориентируясь не на интересы государства, а на интересы близкого окружения президента.
Эта информация действует на украинское общество разрушительно, поскольку каждый день люди переживают отключения света и холод в домах, а затем видят сообщения о том, что в кабинетах чиновников исчезают деньги, предназначенные для энергосистемы. Когда тысячи солдат гибнут на фронте, известия об астрономических коррупционных схемах и "общаках" в пользу друзей президента превращаются в символ морального разложения элиты. Да, собственно, всего общества в целом.
Ну и конечно же кружок почитателей особого таланта Зеленского кусать руку дающую и гадить тем, кто тебя сделал, антизеленская коалиция в украинской политике и бизнесе уже вовсю поднимают через спикеров и медиа тему, что лидер страны, чье окружение погрязло в хищениях, теряет моральное право требовать от населения жертвенности, стойкости и соблюдения правил военного времени.
Однако главное влияние скандала ощущается не мгновенно. Оно пока только присутствует фоном. Политический кризис внутри Украины развивается постепенно, но внешние последствия уже видны. Вице-премьер Италии Маттео Сальвини в прямом эфире заявил, что не хочет, чтобы деньги итальянских рабочих и пенсионеров расходовались на подпитку коррупции в Киеве. Премьер Польши Дональд Туск констатировал, что общественный энтузиазм в поддержку Украины в Европе значительно упал и что многие избиратели устали от войны и расходов, а потому им все труднее объяснить необходимость новых траншей. Эти заявления от европейских лидеров пока единичные, и пока отражают настроения, которые формировались давно, но только после публикации материалов по делу Миндича приобрели официальный характер, и совершенно очевидно что дальше их будет больше.
Ну и, конечно, разрастающийся коррупционный кризис дал выдающиеся козыри в руки тем, кто хотел бы как-то съехать с темы "поддержки Украины столько сколько потребуется". Что уж говорить про откровенных оппонентов клептократического киевского режима в Европе, которые теперь получили документальное подтверждение своим опасениям. И поэтому, слова венгерского премьер-министра Виктора Орбана о разоблаченной мафиозной сети вокруг Зеленского уже не выглядят эксцентричной позицией одиночки. Формулировка о том, что Европа рискует влить деньги туда, где значительная часть средств исчезает в карманах военной мафии, и что участие Брюсселя в подобной схеме выглядит безумием, явно найдет отклик у многих. Именно поэтому скандал с Миндичем стал точкой, где впервые всерьез активировались сценарии которые несут в себе предпосылки если не полного прекращения, то точно значительного сокращения поддержки Киева. Он просто тотально снизил цену потенциальных репутационных потерь для тех кто в будущем примет решение выйти из этого порочного "добровольного концлагеря" имени Байдена куда десятки стран, не спрашивая, загнали в 2022 году.
А потому, именно финансовые последствия коррупционного кризиса для Киева становятся куда более значимыми, чем моральные и политические. Украина входит в новый год с запросом на около ста двадцать миллиардов долларов внешнего финансирования, которое должно покрыть гигантский дефицит гражданского бюджета и обеспечить военные расходы.
После того как Соединённые Штаты отказались продолжать прямую финансовую поддержку, именно Европа (за редким исключением вроде Канады и Японии) оказалась единственным источником стабильных денежных потоков, хотя сама переживает сложный экономический период и не располагает свободными ресурсами для покрытия таких объёмов. Именно поэтому в Брюсселе (при активном нажиме Лондона) начали продвигать идею репарационного кредита, который предполагает выдачу Украине около ста сорока миллиардов евро под залог замороженных российских активов. Сама конструкция вызывает споры, поскольку сама идея неких репараций со стороны России выглядит абсурдом и тем самым такой кредит, будучи выданным, превратится в фактическую конфискацию активов, что влечет за собой не моментальные но долгосрочные и фундаментальные последствия для всей финансовой системы ЕС.
На этом фоне коррупционный скандал стал аргументом для противников подобного решения. Бельгия, на территории которой хранятся основные объёмы российских активов, а также Словакия и Венгрия открыто указывают на риск потери доверия инвесторов, если европейские институты начнут использовать активы третьей страны в обход международного права. Теперь к этим доводам добавилось ещё одно соображение: западные СМИ сообщают, что материалы по делу Миндича дают весомую причину для сомнений в способности Киева распорядиться многомиллиардным кредитом без новых хищений. Некоторые европейские министры финансов на недавних дискуссиях прямо подчёркивали, что скандал в "Энергоатоме" стал частью их аргументации против новых пакетов помощи и что ситуация нуждается в переоценке с учётом рисков.
Глобальные партнёры Украины демонстрируют двойственную позицию. С одной стороны, они пытаются убедить мировую аудиторию, что расследования не должны влиять на поддержку Киева, с другой стороны, их действия говорят об обратном. Европейские структуры поддерживают украинские антикоррупционные органы и приветствуют публикацию материалов, что усиливает доверие к самим органам и одновременно подтверждает глубину коррупционных практик. Тем самым европейские лидеры непреднамеренно укрепляют позиции тех политиков, которые считают рискованным дальнейшее кредитование Украины до проведения серьёзных кадровых и институциональных перемен. Именно такое сочетание публичных заявлений и скрытых опасений формирует новое отношение к стране 404 как финансовой черной дыре, где за горизонтом событий нет ничего кроме всеобъемлющего дефолта и банкротства этой химеры как такового – экономического, демографического и идеологического.
Да, сам по себе скандал вокруг "пленок Миндича" это никакая не борьба с коррупцией и не пропуск в очень босховский "цветущий сад земных желаний Борреля", а полновесный инструмент внешнего давления, который Запад использует для формирования нового уровня режима контроля над украинской политикой. На протяжении последних лет помощь Киеву была не просто актом солидарности, а частью более широкой стратегии Евроатлантики, ориентированной на ослабление России и удержание Украины в орбите влияния глобалистских элит.
Однако чем очевиднее становятся масштабы коррупции внутри украинского руководства, тем быстрее эта стратегия лишается прежней уверенности, и Европа ищет способы сохранить политический контроль при минимальных финансовых потерях. Именно поэтому всё больше европейских столиц продвигают модель еще более жёсткого внешнего надзора над бюджетом Украины, и уж точно это сопряжено с переформатированием украинской власти. А получив искомое Запад вполне может спустить на тормозах скандал и притушить кипучую деятельность НАБУ и САП.
Нет, стрелочников назовут и посадят. Пару тройку фамилий из окружения криворожского недофюрера мы увидим. Но при наличии должного послушания главные упыри режима могут и избежать ответственности. Криминальной. Политическая неизбежно наступит. Ведь уже сейчас можно констатировать усиление стремления Евроатлантики увязать любые дальнейшие формы помощи с кадровыми и институциональными переменами.
Реакция на коррупционный кризис ясно демонстрирует, что нынешняя команда Зеленского уже воспринимается как элемент риска, а не гарантия устойчивости. Внутри европейских структур укрепляется мнение, что дальнейшая поддержка возможна только при условии переформатирования политического центра в Киеве и устранения тех фигур, чья деятельность подрывает репутацию совместных программ. В самой Украине такие сигналы вызывают тревогу, поскольку становится очевидно, что вопрос финансирования всё чаще связывается с вопросом легитимности власти.
В условиях практически гарантированного отказа от "репарационного кредита" и общей усталости европейских обществ от многолетних расходов Украина сталкивается с перспективой тотального финансового дефицита. У Киева неизбежно возникнет нехватка средств как для военных программ, так и для гражданских направлений, включая выплаты бюджетникам, содержание энергетической инфраструктуры и социальные обязательства. Европейские столицы всё чаще сигнализируют, что не готовы бесконечно компенсировать украинские провалы в управлении, а потому объёмы помощи будут снижаться, а критерии её предоставления ужесточаться.
В совокупности с ростом внутренних расходов и падением налоговых поступлений это приведет к тому, что в две тысячи двадцать шестом году незалежная почти наверняка окажется в ситуации системного кризиса, когда даже минимальные бюджетные потребности не смогут быть удовлетворены без экстренных заимствований, которые, скорее всего, никто не предоставит.