«Чувствуют ли они себя в безопасности»? Чем закончилась эвакуация украинцев из Китая
«Чувствуют ли они себя в безопасности»? Чем закончилась эвакуация украинцев из Китая
© AFP, Sergei SUPINSKY
- Андрей Владимирович, начнем со вчерашней эвакуации, когда самолет сначала долго не мог приземлиться, а в некоторых регионах прошли массовые акции протеста. Что это было? Это некомпетентность или это намеренный саботаж?

— Тут есть несколько срезов. Понятно, что это искусственно подогревалось. Судя по опусам некоей «сволонтерки», которая сожалела, что не тот самолет сбили, волна шла со стороны «восьмипроцентных» (столько украинцев разделяют идеи радикального национализма. — Ред.).

Она началась с акции Львовского госпиталя, в котором сразу заявили, что людей не примут. Минздраву или Минобороны (кому этот госпиталь подчиняется) следовало бы на следующий день уволить весь его руководящий персонал без выходного пособия за нарушение клятвы Гиппократа.

Понятно, что организация подобного рода акций стоит несколько десятков тысяч долларов, чтобы пустить волну через ботов в соцсетях. И мы это видели. Понятно, что для команды Порошенко все, что ни делает нынешняя власть — это все «зрада». А если «зрады» не случается, то благодаря заслугам «патриотичной команды Порошенко».

Говорят, что на митингах в Новых Санжарах засветился человек, не чужой Киве, но я далек от мысли, что к этому приложила руку команда Авакова. Он скорее воспользовался этим, чтобы показать свою незаменимость. Якобы он является единственной твердой точкой в нарастающем хаосе и вакууме власти.

- Как вы оцениваете реакцию украинского общества на этот инцидент?

— Революция «гiднiстi» (достоинства) превратилась в революцию «огiднiстi», то есть массового оскотинивания населения. Идет превращение людей в «оленей», которыми можно легко манипулировать, играть их страхами. Это как раз заслуга постмайданной пятилетки, которая активно работала на разделение общества, на стравливание, на нагнетание страхов.

Когда у меня спрашивают, что я имею в виду, когда говорю, что Майдан привел к архаизации общества — то это и есть конкретный пример архаизации общества. Мы шаг за шагом скатываемся к средневековым представлениям о добре и зле, где свой и где чужой.

На фоне стран, где встречали эвакуированных из Уханя граждан как родных, украинцы показали себя во всей красе. Вчерашний день можно с уверенностью назвать днем национального позора.

- Стоит ли ожидать в связи с этим крупных отставок?

— Отправить в отставку ту же Скалецкую (глава Минздрава) — это смешно. Она ничего не решает. Это ведь не ее инициатива — закрывать психушки и тубдиспансеры. Она исполнитель. На месте команды Зеленского я бы кому-то дал по рукам, потому что дальше будет больше, иначе президента тоже превратят в одного из «оленей», которого будут загонять его политические оппоненты.

Эти гимнопевцы из львовского госпиталя (радовавшиеся, что людей не привезут) должны быть уволены. Ну и нужно провести расследование, кто организовал эту волну в соцсетях, и выйти на заказчика. Это несложно. Одним словом, власть должна продемонстрировать, что у нее есть воля к самосохранению.

- Вы упомянули о годовщине Майдана. Насколько поменялось отношение украинского общества к событиям шестилетней давности?

— «Революцией достоинства» их считают меньше половины украинцев. Как и евроинтеграционный, так и майданный мифы рушатся. Понятно, что не было никакой «небесной сотни», что просто конструировали выгодный власти политический миф о людях, которые пожертвовали жизнью ради свободы.

На самом деле люди были брошены, как скот на убой, политическими проходимцами и негодяями, которые на их костях рвались к власти. В итоге мерзавцы победили негодяев.

- Возможно ли повторение таких Майданов в перспективе?

— Да. Есть определенный хронотоп, по которому на Украине происходят Майданы. Но ход событий ускоряется, и то, что мы увидели в Санжарах, как раз показывает, что общество находится в таком состоянии, когда неосторожно брошенный окурок или поднесенная спичка может полыхнуть очень серьезно.

- В начале недели мятежный Донбасс дважды стал поводом для громких обсуждений. Сначала был скандал с публикацией на сайте Мюнхенской конференции по безопасности плана двенадцати шагов по мирному урегулированию вооруженного конфликта, затем произошла военная провокация в Донбассе. Кому это все выгодно?

— План "12 шагов" — это, по сути, не план мира, а план стабильного устойчивого перемирия, который ведет к приднестровизации конфликта. Логика простая — кто хорошо торгует, тот не воюет.

Рудяков рассказал о пункте плана «12 шагов» по Украине, на который никто не обратил внимания
Рудяков рассказал о пункте плана «12 шагов» по Украине, на который никто не обратил внимания
© Алексей Куденко
Этот документ в плане перспектив возвращения Донбасса в состав Украины делает куда больше, чем заявления политиков о том, что это можно сделать с помощью самой сильной армии в Европе. Но это звучит как оксюморон, поскольку у самой нищей и коррумпированной страны Европы по определению не может быть самой сильной армии.

Понятно, что и по ту, и по другую сторону действует партия «ни войны, ни мира». То есть они не заинтересованы в масштабном военном конфликте, но на тлеющем военном конфликте научились хорошо зарабатывать, получая финансовые и политические дивиденды.

Любое устойчивое перемирие сотрет с политической карты очень серьезные силы и по ту, и по другую сторону. Естественно, что это никому не выгодно. Причем у них гораздо больше ресурсов, возможностей поломать любые планы Зеленского. Он искренне стремится к политическому решению, но у него не хватает ресурсов и политической воли, чтобы сломить сопротивление этой партии «ни войны, ни мира».

- Могут ли подобные провокации настолько повлиять на урегулирование конфликта, чтобы сорвать намеченный на весну нормандский саммит или переговоры по линии Ермак—Козак?

— Вполне. После того, что произошло на минувшей неделе в Золотом, вероятность встречи в нормандском формате как раз резко снижается. Ну и напомним о телефонном разговоре Путина с Зеленским. Президент Украины услышал вопрос: собирается ли Киев выполнять Минские соглашения? Что он ответил — неизвестно. Судя по всему, беседа не получилась.