Деталь в школе, которая поражает больше самого факта открытия учебного заведения в города, где еще гремят взрывы, — вымытые полы. В Мариуполе очереди стоят не только за едой, но и за водой — к синим пластиковым цистернам тянутся цепочки людей с пятилитровыми бутылками, а то и тревожно обступают толпой огромный цилиндр, если оказывается, что может на всех не хватить. А тут в коридорах и классах привычный с детства запах мокрых полов — после занятий все протерли, как в мирное время.

— Откуда у вас вода?

— Техническая…

— Но в городе почти нет воды.

— У нас школа, — таким тоном, как будто это должно все объяснить, говорят почти все — и Вячеслав Мирошниченко, начальник управления образования администрации города Мариуполя, и директор — Ирина Зинченко. И не только на вопрос о помытых полах, но и о том, откуда возьмут и как распределят учебники, как из собравшихся из разных школ учителей сделают коллектив: «У нас школа».

«Им страшно под минометами». Как морская пехота разговаривает в Мариуполе с противником
«Им страшно под минометами». Как морская пехота разговаривает в Мариуполе с противником
© Украина.ру

Мирошниченко разговаривает сухо и несколько отрывисто. Во-первых, у него много дел — разговаривая, он постоянно перемещается по школе, за ним кто-то увязывается, чтобы, отведя в сторону, что-то срочно выяснить. Во-вторых, руководить образованием города он начал не в мирное время, когда такая должность предполагает какие-то аппаратные бонусы, а в военное, при разрухе, когда часть учеников и учителей живут в подвалах. А его желание помочь детям и их семьям уже заметили «украинские партнеры», назвав его «коллаборантом, предложившим услуги врагу».

— Я мариупольский, никуда не уехал, остался здесь, буду работать, чтобы ребята, которые остались в Мариуполе, смогли учиться и радоваться жизни, — Мирошниченко объясняет, что он не привезен из Донецка, не назначен никем, он сам вызвался помогать восстанавливать образование в своем родном городе.

На вопрос, как в таких ужасающих условиях будет работать школа, он отвечает уже не в первый раз, поэтому говорит с некоторой расстановкой, хорошо скрывая раздражение: «Постепенно этот процесс будет происходить».

— Вы большой оптимист.

— А по-другому не может быть, выбора нет, — краток Мирошниченко.

Услышав вопрос: «Будет ли последний звонок по расписанию?», он даже останавливается. «По какому расписанию?— интересуется главный мариупольский педагог так, чтобы спрашивающий понял абсурдность своей фразы, и затем объясняет. — Есть пробелы в знаниях, есть пробелы во времени, поэтому звонок будет тогда, когда будет определено руководством министерства Донецкой народной республики (…) Учебный год будет продолжен до конца июня».

«Все равно им конец». Ждал ли кто-то сдачи украинских военных на «Азовстали»
«Все равно им конец». Ждал ли кто-то сдачи украинских военных на «Азовстали»
© РИА Новости, Илья Питалев / Перейти в фотобанк

В актовом зале непривычная картина — учителя сами тянут руки, разбирают себе классы — кто какой возьмет, вести уроки или классное руководство. Директор школы — Ирина Зинченко с улыбкой и едва заметным дидактическим напором объясняет последовательно, излагая мысль за мыслью, так, чтобы у собеседника все отложилось сразу: «Учителя — одна из самых организованных частей общества, поэтому у нас и получилось в таких тяжелых условиях начать работу. Это нужно не столько нам, сколько нашим детям. Потому что осталось в городе детей очень много. Детям нужно учиться».

Говоря о коллегах, которые приступили к работе в городе, где нет транспорта, света, воды, газа, денежного обращения, поясняет: «Это говорит о том, насколько внутренне человек сильный и понимает необходимость и важность своей профессии».

Преподаватель младших классов Людмила Магомедова тему первого урока в классе, который собрался после окончания боевых действий, обозначила так: «Учились общаться заново». «С улыбкой, не говоря о проблемах, которые окружают, военных. Учились говорить заново на русском языке, потому что до этого обучение было на украинской мове», — поясняет она.

«Они рады видеть друг друга, и много слов и выражений связаны с последними событиями. Вспоминая на русском языке слова, которые они учили на букву «Т», они говорили «танк» (…) Играли с лего, делали оружие и играли в войну. Пришли и рассказывают о бомбежках, выражая свои эмоции. Одна девочка пришла с конфетами, у нее забирают и наставляют автомат», — Людмила Магомедова старается улыбаться, у нее это получается, лишь на мгновение голос понижается до предела, но этот момент учитель тренированно проходит без срывов, удерживаясь от того, чтобы заплакать. Педагог показывает ровное настроение, как будто она и сейчас стоит перед классом детей, еще вчера сидевших в подземелье под обстрелами.

«Есть мальчик, который из подавала ходит в школу. Он без школьных принадлежностей, без средств личной гигиены, мы сегодня вместе умывались, учились делить яблоко и есть яблоко», — учитель напоминает о том, что избитое «разумное, доброе, вечное» сейчас сеет и среди тех, кто стал едва ли не маугли.

Саша Дмитрук попал в 53-ю, единственную пока работающую в Мариуполе школу, из своей 64-й. «Условия для уроков нормальные, есть люди, которые не моются, очень много людей, тесно. Учителя делают скидку, но некоторые задают домашние задания», — сдает своих педагогов подросток.

Больше беспокоится его мама — Лариса. «Пока первые дни, допустим, у нас по русской литературе идет произведение «Мертвые души» — читайте. Где читать? Если раньше был интернет, то сейчас надо искать книги. Я в библиотеку все время хожу, я беру книги, и мой сын читал, пока все эти события. От гаджетов полностью отвлеклись», — с улыбкой говорит она о том, как кошмарная ситуация с жестокой иронией исполнила мечту многих современных родителей — дети перестали залипать в смартфонах и планшетах.