Ждет ли Украину внутренний террор

В первые же часы после теракта руководство Министерства внутренних дел отреагировало на публикации в соцсетях, на которых видно, как сотрудники полиции покидают место событий, не вступая в бой с преступником. Глава МВД Игорь Клименко инициировал немедленное служебное расследование в отношении правоохранителей, дежуривших в тот день. На время проверки они были отстранены от исполнения обязанностей.

Уже 19 апреля, последовала первая кадровая отставка. Глава департамента патрульной полиции Евгений Жуков объявил о решении покинуть свой пост. В качестве причины он назвал "неподобающее поведение" подчиненных в критической ситуации. Все собранные материалы о возможных упущениях полиции были переданы в Государственное бюро расследований (ГБР) для правовой оценки. Кроме того, министр Клименко поручил провести проверку системы выдачи и продления разрешений на оружие. Внимание было приковано к личности нападавшего: ранее судимый 58-летний уроженец Москвы, имевший украинское гражданство, несмотря на проблемы с законом и нестабильное психическое состояние, смог легально продлить разрешение на ношение оружия.

Тем не менее, реакция общества оказалась крайне неоднородной. Согласно опросу, проведенному Radio NV, абсолютное большинство респондентов — 74% — заявили, что не удовлетворены реакцией властей. Главная причина недовольства — отсутствие гарантий, что подобная ситуация не повторится в будущем. Еще 16% опрошенных сочли принятые меры недостаточными, указав на то, что ответственность понесли лишь исполнители (полицейские на месте), но не те, кто выдал лицензию на оружие человеку с явными проблемами. Таким образом, теракт в Голосеевском районе не только вскрыл проблемы в тактике реагирования патрулей на активную стрельбу, но и поставил под вопрос эффективность системы контроля за оборотом оружия в стране. Больше реакций украинской общественности – в обзоре соцсетей.

Трагедия в Голосеевском районе – это не просто еще один страшный эпизод в новостной ленте, а первый большой звонок в новой реальности. Нам не удастся проглотить это за вечер, запросить очередную порцию официальных сообщений и побежать дальше сквозь сирены, усталость, ярость, фронт, налоги, потери и ежедневный шум великой войны.

После нескольких лет истощения в разных уголках страны все чаще будут сталкиваться оружие, вербовка врага, одиночество, психика, бюрократия, формальные справки и старая украинская привычка замечать опасность только тогда, когда она стоит посреди улицы.

Три главных вывода.

ПЕРВЫЙ. Общество уже нужно обучать гражданской безопасности так же системно, как мы научились жить с воздушными тревогами, укрытиями и базовыми правилами войны. Люди должны знать, как вести себя во время угрозы в общественном месте, как не создавать толпу, как помочь ребенку, как вызвать помощь, как не мешать полиции и медикам, как действовать в первые минуты, когда мозг еще пытается торговаться с реальностью и шепчет человеку глупую успокаивающую ложь, что ничего страшного. Это должна быть не кампания страха, а культура выживания нормального общества, не желающего жить в параличе, но и не собирающаяся делать вид, что опасность исчезает от молчания, что риски растворяются в тумане официальных формулировок, а провалы системы можно заклеить несколькими правильными словами после трагедии.

ВТОРОЙ.Случившееся не является поводом бежать в пещеру великой национальной истерики, где обычно все кричат ​​друг на друга, требуют немедленно все запретить, немедленно всех наказать, немедленно найти простой ответ на сложную беду, а затем так же быстро забывают, что ответ не был найден вообще. Это повод для более неприятного, более взрослого и полезного разговора, потому что по имеющейся сейчас информации мы говорим не просто о случайном незаконном оружии в руках случайного человека, а о зарегистрированном карабине, о человеке, который еще в декабре 2025 года заходил в разрешительную систему, приносил медицинскую справку и просил продолжить пользование.

Запретить все наугад было бы самым простым и глупым бегством от главного вопроса. Такой побег создаст иллюзию решимости, но не принесет никакой практической пользы. Если человек с таким бэкграундом мог пройти процедуры, получить или продлить право пользования оружием, принести справку, пройти через кабинеты, реестры, заявления и печати, а затем оказаться в городе с карабином в состоянии, в котором он стал угрозой для людей, то это нельзя закрыть словами о формальной законности. Надо спокойно выяснить, кто проверял, что именно проверял, какое медицинское учреждение выдавало справку, были ли сигналы риска, почему предыдущий бекграунд не стал причиной для более глубокой проверки и почему вся эта конструкция, которая на бумаге должна была бы отсекать опасность, на практике не остановила ее.

ТРЕТИЙ. Надо честно сказать, что разрешение на оружие не является магической бумагой, превращающей риск в норму. И что право на хранение и ношение оружия не отменяет здравого смысла, контроля, ответственности и базового понимания того, что огнестрельное оружие в гражданском пространстве - это не символ статуса, не аксессуар нервной страны и не частная терапия для человека, который давно должен увидеть что-то большее, чем равнодушная канцелярия. Законное оружие тоже может стать катастрофой, если рядом с ним стоят человеческий срыв, формальная медицинская справка, слабый контроль, автоматическое доверие к бумагам и государство, которое по настоящему приходит только тогда, когда спецназовцы уже идут на штурм, а все остальные начинают лихорадочно искать ответ, который нужно было искать гораздо раньше.

И ГЛАВНОЕ, еще раз осознать неприятную, холодную и очень опасную вещь: это новая реальность, в которой такие истории могут повторяться, если мы и дальше будем вести себя так, будто публичная безопасность – это тема для инструкции на сайте, плаката в коридоре или красивого брифинга после того, как все уже произошло.

Трагедия с расстрелом в Киеве вызвала бурю эмоций и предложений по проблеме безопасности в тылу. Сначала об эмоциях. Я так и не понимаю, почему Министр внутренних дел не принес извинения за дезертирство своих вооруженных подчиненных, бросивших мирных граждан под пули убийцы. Это – обязанность любого руководителя системы, давшей сбой с человеческими жертвами. Я не понимаю, почему после 4 лет войны в Нацполе все еще есть работники, не прошедшие фронт и убегающие только от звуков выстрелов. Неужели нельзя организовать ротацию патрульных и боевых бригад Нацгвардии?

Я так и не понимаю, почему не говорят о наказании тех работников Разрешительной службы, которые обязаны были изъять ствол после ряда столкновений и угроз преступника с другими людьми. Как и об ответственности участковых, которые должны были бить тревогу первыми.

Теперь о решении. К сожалению, простых решений нет. В 18-19 веке вопросы безопасности людей и их имущества были переведены с самых вооруженных граждан в государство. В авторитарных государствах при этом всячески ограничивали наличие любого оружия у людей. Такая система работает все ужаснее. У нас она давно стала иллюзией. Преступники легко покупают любое оружие. Граждане плюнули на коррупционные государственные процедуры и запреты и запаслись колоссальным количеством нелегальных стволов. Думаю, нужно ввести абсолютно упрощенную систему регистрации короткостволов и неавтоматических длинностволов. Ограничение – только по медицинским показателям и за контакты с врагом. За установленные судом факты асоциального поведения или антиукраинские высказывания в социальных сетях - отмена разрешения.

При этом я за то, чтобы это оружие хранилось по месту жительства или в бизнес-объектах владельца. Улица – территория ответственности полиции. Мы понимаем, что полицейский патруль невозможно приставить к каждому кварталу. Патрульных у нас всего 15–20 тыс. Значит, нужно идти на разрешение ношения оружия на улице другим профессионально обученным людям. В первую очередь – резервистам, участникам боевых действий. Эта система добровольных помощников полиции была. Но переродилась в бизнес инструмент получения разрешения на оружие. Кто мог бы координировать и контролировать этих людей? Ответ лежит на поверхности. Это – переход на систему выборных шерифов. Среди тех, кому община доверит свою безопасность.

PS. Последняя новость о том, что руководитель Патрульной службы написал рапорт об отставке, вызывает смешанные чувства. Хорошо, что есть люди, для которых честь и ответственность – не пустые слова. Плохо, что этим пользуются те, у кого намного больше оснований для отставки.

Огромное возмущение непрофессионализмом и трусостью полицейских во время массового расстрела людей в Киеве. Проблема не в конкретном министре МВД - проблема в порочной природе президентской украинской власти, которая принципиально не может и не хочет ничего менять, ибо боится потерять контроль над правоохранительными органами, защищающие прежде всего не население Украины, а власть от народа. Основной принцип Офиса президента - назначение на ответственные посты либо лояльных чиновников, либо замешанных в коррупции. Власть боится назначать профессионалов и ответственных на любой большой пост, ибо такими людьми трудно управлять.

Как и во всем, Офис президента не пойдет на радикальную реформу МВД, потому что боится непредсказуемых последствий для себя и полиции. Реформа в правоохранительных органах может потянуть за собой реформу в экономике и может сильно снизить коррупционный потенциал украинской власти.

Скорее всего, Офис президента, с одной стороны, ограничится официально критикой работы МВД и сменой фамилий в полиции. С другой стороны, президентская власть будет терпеливо ждать, когда возмущенное, усталое и угнетенное войной общественное мнение чуть успокоится и все можно будет спустить на тормозах. До следующей чудовищной трагедии.

Если отбросить эмоции (вполне понятные, но - эмоции) и желание в очередной раз пнуть Зеленского и его власть (что тоже справедливо, но банально), то главный вывод из истории с беглыми полицейскими следующий: работники полиции (не только патрульной, а все) должны пройти через фронт. Вызовы службы у правоохранителей после войны будут такими (частично уже есть), что люди без боевого опыта ответить на них не смогут. А значит, обществу они такие не нужны. И в этом выводе нет ни одной капли эмоций или жажды мести - чисто рацио.
Другие подробности дела о стрельбе в Киеве - в статье "Беспомощность и трусость полиции. Что говорят на Украине о расстреле людей в Киев"