"Весна двадцать девятого": как Юнгвальд-Хилькевич и Захаров "строили" завод

В январе 1970 года на советские киноэкраны вышла третья картина Юнгвальда-Хилькевича "Опасные гастроли" с Владимиром Высоцким в главной роли. Хоть она и собрала в прокате рекордные для киностудии 36,9 млн. зрителей, на режиссёра обрушился вал критики. Основная претензия состояла в том, что он превратил "святую" историю Революции в театр-варьете с цыганами и канканом.

Пережидать "бурю" Георгий Эмилиевич отправился на родину, в Ташкент, где в театре им. Горького, как художник-оформитель, занялся оформлением спектаклей: "Желание", "Орфей спускается в ад", "Доходное место" и др. В то время в столицу Узбекистана на гастроли приехал Московский театр сатиры, режиссёром которого был Марк Захаров, будущий главреж того самого легендарно Ленкома, каким он вошёл в историю. Тогда-то Юнгвальд-Хилькевич подружился и с ним самим, и с работавшими в театре Андреем Мироновым и Александром Ширвиндтом. Однажды их всех вместе пригласили на свадьбу актёров Театра оперы и балета им. Алишера Навои, в помещении которого гастролировали москвичи. Захаров, Ширвиндт и Миронов такое вытворяли на сцене, что вся свадьба просто валялась от хохота, а невеста буквально сползла со стула.

Тогда-то и родилась идея первого сотрудничества Захарова и Юнгвальд-Хилькевича. Для создававшегося в Ташкенте мюзик-холла Марк Анатольевич поставил первый мюзикл "Последнее путешествие Синдбада-морехода", Александр Ширвиндт выступил соавтором, а Юнгвальд-Хилькевич – художником и отвечавшим за всё организатором.

Когда программа мюзик-холла сдавалась высокому ташкентскому начальству, выступил начальник управления по делам культуры Узбекистана, Камалатдинов, который не выговаривал некоторые русские слова. Особенную "пытку" для него составляла фамилия Юнгвальд-Хилькевича. Он сказал такую фразу:

"Это очень серьёзный, очень большой работа. Этот мюзик-холл. То, что узбекский девюшка очень високо задирают ноги – это большое достижение! И такой па́пасный конец, что весь публик па́пасное ощющение испытывает".

На самом деле имелось в виду слово "пафос", которое, в таком звучании, очень понравилось Марку Захарову. Поэтому, когда Юнгвальд-Хилькевич предложил ему написать сценарий по пьесе "Темп" (1929) Николая Фёдоровича Погодина о строительстве в Сталинграде тракторного завода, тот только спросил: "Мы будем писать "папасный" сценарий? Или простой?"

И они сделали "папасное" кино "Весна двадцать девятого" о пафосе 20-х годов, о строителях завода. Для себя Георгий Эмилиевич решил, что если эта картина не получится, он бросит кино. Правда, фильм получился совсем не пафосным, а мюзиклом-комедией, рассказывающей об очень серьёзных вопросах. Здесь и привлечение к строительству советских заводов американских кампаний, и вредительство и неверие в возможность быстрых темпов строительства предприятий со стороны инженеров старой школы.

Написав сценарий, Захаров отдал его, и больше к нему не возвращался. Юнгвальд-Хилькевич внёс свои правки, о которых после просмотра картины Марк Анатольевич сказал: "Очень хорошая картина. Но у меня такое впечатление, что герои немножко пересмеялись".

Однако режиссёр считал, что когда люди делают дело, которое по-настоящему любят, они счастливы, и от этого смеются. Тем страшнее прозвучал финал, построенный на фотографиях, реальных фамилиях героев… которых всех в 30-е годы расстреляли. Но о последнем факте, конечно, в фильме никто не говорил.

В "Весне двадцать девятого" главного героя – директора строительства тракторного завода, которого сыграл Валерий Золотухин, зовут Григорий Гай. На самом деле его звали Василий Иванович Иванов. Это был самый настоящий революционный матрос Балтфлота. В 1901 году он окончил в Санкт-Петербурге военно-морскую школу, а в 1904 году – военно-морскую электротехническую школу в Кронштадте. С 1902 года служил на кораблях электротехником, но в 1904 году принял участие в бунте матросов. За это его предали военно-морскому суду.

В 1908 году Иванова уволили с флота, и до революции 1917 года он работал простым монтёром на Николаевской железной дороге и на заводах Петрограда. В первый год войны Иванов командовал отрядом Красной гвардии, затем бронепоездом, воевал в районе Харькова, Лозовой, Павлограда и Екатеринослава. В последующие годы был чекистом, служил в руководстве различных губернских органов ВЧК.

В мае-июне 1920 года он возглавлял Полтавский губернский ЧК, затем был помощником командира войск внутренней службы УССР по политическим вопросам. До того, как в сентябре 1928 года его назначили руководить строительством Сталинградского тракторного завода (СТЗ), он занимал в Харькове различные высокие должности в руководстве УССР, а затем в РСФСР. Был членом ЦК КП(б)У и кандидатом в члены ЦК РКП(б). После успешного завершения в июне 1930 года строительства, почти год был первым директором завода, но потом Серго Орджоникидзе перевёл его на другие должности, связанные с добычей и выплавкой цветных металлов. С апреля 1933 года Иванов был начальником строительства, а затем директором Прибалхашского медеплавильного комбината в Караганде.

После того, как Орджоникидзе в феврале 1937 года застрелился, начался разгром и уничтожение сформированного им директорского корпуса. 25 июля 1937 года руки у ежовского НКВД дошли и до Иванова – его арестовали, а 25 февраля 1938 года расстреляли. Реабилитировали только в 1956 году.

Но рассказывать это в середине 70-х людям, чтобы сбить позитивный настрой того "застойного" времени, было нельзя. Поэтому реальные судьбы героев фильма остались за кадром, и в результате фильм получился лёгким, воздушным, хоть и говорил об очень серьёзных вещах. Можно сказать, что для Юнгвальд-Хилькевича он стал настоящей тренировкой перед созданием ещё более лёгкого и воздушного своего "детища", обессмертившего его имя – "Д’Артаньяна и трёх мушкетёров".

Как раз в это время Юнгвальд-Хелькевич, как художник, делал в театре им. Станиславского и Немировича-Данченко спектакль "Мечтатели". Там он познакомился с балетмейстером Виктором Смирновым-Головановым и Натальей Рыженко, с которой тот работал в творческом союзе. Он пригласил их в свой фильм ставить хореографию. Для Смирнова-Голованова поездка в Одессу стала судьбоносной – он остался там на целых… 12 лет. Устроился работать главным балетмейстером Одесского театра оперы и балета.

На главные роли были приглашены мегапопулярные актёры первой величины: Валерий Золотухин и Наталья Варлей. Для Золотухина сыграть его героя было несложно – это фактически был тот же его Бумбараш, только повзрослевший и обременённый заботами строительства огромного предприятия. Варлей сыграла его жену, в кино она танцевала сама. Всё делалось без дублёров, на одном дыхании. Даже декорации создатели фильма строили сами, как их герои в 20-х годах.

Кроме этих известных актёров в фильме Софью, секретарь парткома, сыграла выдающаяся советская актриса Вера Васильева – актриса Театра сатиры, которую Георгию Эмилиевичу сосватал Марк Захаров. Инженера Максима, друга главного героя, изобразил Александр Леньков – звезда фильма "Ключи от неба" (1964) – один из лучших советских актёров комедий и детского кино с незабываемой и неповторимой харизмой.

Диспетчера на строительстве тракторного завода сыграл мало кому тогда известный Лев Перфилов – будущий Гриша Ушивин, фотограф МУРа по прозвищу "Шесть-на-девять" из "Место встречи изменить нельзя" (1979). Киевский актёр Юрий Дубровин изобразил мерзкого карьериста и интригана – председателя профкома Ёлкина. Через несколько лет он станет Ла Шене – слугой Людовика XIII в "Мушкетёрах…"

Инженера Груздева изобразил ещё один харизматичный актёр Игорь Дмитриев. Приехав из Ленинграда, он рассказал Юнгвальд-Хилькевичу новость, которая того очень расстроила. Его предыдущий фильм "Дерзость" (1971) на Международном кинофестивале приключенческих фильмов в Праге заработал диплом. Но получать его отправили в Чехословакию не Юнгвальд-Хилькевича, а не имевшего к фильму ровным счётом никакого отношения Игоря Дмитриева. Разъярённый Хилькевич позвонил в Госкино, и высказал там чиновникам всё, что он о них думает. Но исправить это уже ничего не могло.

Что касается "Весны двадцать девятого", то фильм с успехом показали на телеэкранах. Впервые в жизни Юнгвальд-Хилькевича газета "Советская культура" опубликовала восторженные отзывы зрителей. Один из критиков даже выступил на телевидении и заявил, задыхаясь от восторга. Что фильм Марка Захарова – гениален. Юнгвальд-Хилькевичу было уже всё равно, что его заслуги приписали его другу, который только написал сценарий. Он понял, что из кино уходить рановато, и слава Богу. Потому что меньше, чем через два года он приступил к созданию "Д’Артаньяна и трёх мушкетёров".