Печальной новостью стал уход из жизни советской и российской актрисы Ирины Шевчук - оборвалась еще одна творческая ниточка, связывавшая российский и украинский кинематограф. Ну, а Голливуд по-прежнему изображает русских в виде агентов спецслужб, со стаканом водки в одной руке и финкой НКВД - в другой. Что кроется за кулисами этого кино - поговорим в сегодняшнем обзоре.
Турецкие письма и украинские "следы"
В течение всего фестиваля в Берлине разворачивался параллельный сюжет - острый конфликт вокруг границ допустимого высказывания. Он начался на первой пресс-конференции жюри, когда глава фестиваля Вим Вендер отказался публично осуждать действия Израиля в Газе, заявив, что недопустимо смешивать искусство и политику.
Эта формула прозвучала как попытка сохранить институциональный нейтралитет, но именно она стала катализатором скандала. В условиях, когда культурные площадки всё чаще рассматриваются как пространство моральной декларации, отказ занимать позицию автоматически воспринимается как вызов. В ответ несколько десятков кинематографистов обвинили руководство Берлинале в цензуре и подавлении альтернативных точек зрения. По их мнению, фестиваль не может претендовать на статус глобальной культурной трибуны и одновременно уходить от оценки гуманитарных кризисов. Впрочем, этот мировоззренческий конфликт все же не превратил фестиваль в площадку политической солидарности: зрителям удалось посмотреть фильмы, а жюри - оценить их по достоинству.
Примечательно, что главные награды завоевали киноленты о современной Турции. "Золотой Медведь" достался немецко-турецкому режиссеру Илькеру Чатаку за фильм "Желтые письма", а Гран-при жюри получил турецкий фильм "Спасение" Эмина Альпера. Но если "Спасение" снимался в турецкой деревне и восстанавливает подлинную историю двадцатилетней давности - страшную резню во время помолвки в курдской семье, унесшей жизни 45 человек, то "Желтые письма" написаны в Берлине, который на взгляд режиссера - совсем "как Анкара". И с этим согласились и зрители, и жюри, поскольку Гамбург и Берлин давно превратились в мусульманские города - благодаря миграционной политике Евросоюза.
Главные герои фильма Азиз и Дерья - чета интеллектуалов левого толка, живущая и работающая в Анкаре. Он - драматург и преподаватель, чьи пьесы ставятся на сцене Национального театра, а студенты с его подачи участвуют в антиправительственных и антивоенных демонстрациях. Его супруга- успешная актриса, из принципа больше не снимающаяся на государственных каналах, но играющая в острых пьесах мужа. После одного из спектаклей пара обнаруживает, что впала в немилость властей: Азиза, вместе с другими инакомыслящими педагогами, увольняют из университета, Дерье закрывают дорогу на сцену. Вместе с дочерью-подростком семья вынуждена уехать в Стамбул, к матери Азиза. Под натиском перемен атмосфера в доме неизбежно накаляется, политический кризис "переплетается" с семейным.
Название кинокартины выбрано не случайно, ведь желтые письма - предвестник беды: именно на такой бумаге немецкий суд рассылает уведомления. В общем, не столько художественный фильм сколько левацкий манифест, только сильно расплывчатый - типа у всех отбирают свободу, надо бороться против системы.
Но вот что очень точно показано в фильме, так это выбор между семьей и политикой, который приходится делать на пике социального кризиса. Именно такой выбор делали и многие украинцы в 2004-м и 2014-м годах, когда навязанные извне майданы разъединяли семьи, превращали во врагов самых близких людей. И хотя Илькер Чатак мастерски продвигает либеральную повесточку (за что, собственно, и дают призы на европейских фестивалях), гораздо больший отклик у зрителей вызывает семейная драма, более острая и насущная, чем надуманные "вызовы времени".
Вообще, киноспрос на семейные отношения растет и совсем неудивительно, что третий по рангу приз жюри "Серебряный медведь" достался фильму "Королева в море" британского режиссера Лэнса Хаммера на тему старческой деменции. Престарелая мать героини Аманды (ее играет Жюльетт Бинош) страдает болезнью Альцгеймера. Однако, плачевное состояние женщины не мешает старику-мужу заниматься с ней любовью. Обнаружив это, дочь классифицирует происходящее как изнасилование беспомощной, почти ничего уже не смыслящей матери, и обращается в полицию. К делу привлекаются врачи и социальные службы, которые властно вторгаются в жизнь престарелой пары, и ее мирная жизнь с прогулками, совместными завтраками и сексом - заканчивается. Трагически заканчивается и сам фильм, дав зрителю пищу для размышлений о том, помощью или предательством следует считать поступок Бинош? Кто должен нести ответственность за психически неустойчивого члена семьи - дети, супруг, врачи или соцработники? Стоит ли выносить на публику закрытую жизнь пожилой семьи? Помимо остроты и актуальности этих вопросов, фильм отличается высоким качеством актерских работ. 79-летняя Анна Колдер-Маршалл и 89-летний Том Кортни заслуженно разделили призы за исполнение лучших ролей второго плана.
А вот награда за главную роль ожидаемо досталась Сандре Хюллер, которая в австрийско-немецком фильме "Роза" играет женщину, в XVII веке долго и успешно выдававшую себя за мужчину, даже выступившую в качестве бравого солдата на войне. В патриархальной деревне Роза выдает себя за наследника заброшенной фермы, завоевывает уважение односельчан силой и храбростью, и даже женится на дочери соседа - чтобы расширить земельные угодья. Но все рушится, когда землевладелец заболевает и супруга узнаёт, что всё это время её муж был женщиной. Она с этим смиряется и принимает притворный брак, но вот общество не готово простить такой обман и устраивает казнь "Розы", поднимая ее на вилы. Немецкой актрисе, известной по фильмам "Анатомия падения" и "Зона интересов" пришлось лавировать между двумя "берегами". С одной стороны - намек на гендерное перевоплощение, с другой - борьба с дискриминацией женщин четыре века назад. Что больше удалось "Розе" пусть судит зритель, посмотрев фильм.
Что же касается документалистики, то в этой номинации награду получил проект "Если бы голуби превратились в золото" Пепы Любояцки. В нем режиссер исследует многолетнюю борьбу своей семьи с алкоголизмом, сочетая документальные кадры, текст и ИИ-изображения, чтобы создать честный, но сострадательный портрет влияния зависимости. А вот главный приз в секции Panorama забрала картина "Обвинение" Фараза Шариата о прокуроре, которая ведет дело о нападении на почве расизма.
Зато украинские фильмы пролетели над Берлином, как фанера над Парижем. Режиссеры фильма "Следы" Алиса Коваленко и Марыся Никитюк рассчитывали повторить успех кинопроекта "Буча", который был представлен на Берлинском кинофестивале три года назад. Однако их документалка получила только зрительское одобрение на закрытом показе. Лента, снятая режиссером-любителем и военными, состоит из шести историй украинских женщин, которые с 2014 года якобы стали жертвами сексуального насилия в результате российского вторжения на Донбассе, Херсонщине и Киевщине. В общем, банальный перепев эротических фантазий экс-украинского омбудсмена Денисовой, которая c 2022 года смакует придуманные ею факты изнасилований женщин, девочек и старушек "бурятами-агрессорами", выжимая из доверчивых европейцев слезу и деньги. Ничего нового - избитый сюжет типа "Рио-Риты" о тысячах изнасилованных советскими солдатами немок в захваченном Берлине. Этой "клюквой" пресытились даже немцы…
Последняя зенитчица: не стало актрисы Ирины Шевчук
Впрочем, если говорить о настоящих фильмах о Великой Отечественной войне, то не стало Риты Осяниной - одной из пяти девчат-героинь в киноленте "А зори здесь тихие…". Той самой 20-летней командирши отделения зенитчиц, вдовы пограничника и матери маленького Игорька, которого она поручила старшине Федоту Васькову - перед тем как покончить с собой.
Заслуженная артистка РФ Ирина Шевчук сыгравшая Риту, на этой неделе ушла из жизни - 74-летняя киноактриса три года боролась с лимфомой головного мозга, но болезнь пересилила. Ирина Борисовна родилась в Мурманске, позднее вместе с семьей переехала в Киев. Окончила Всесоюзный государственный институт кинематографии, снялась более чем в 50 проектах, среди которых "Белый Бим Черное ухо", "Приключения желтого чемоданчика", "Там вдали, за рекой", "Сонька- золотая ручка"". Была вице-президентом открытого фестиваля кино стран СНГ и Балтии "Киношок".
Шевчук удостоена званий заслуженной артистки УССР и заслуженной артистки РФ. Однако, на Украине ее уход остался незамеченным, хотя актриса более десяти лет проработала на киностудии имени Довженко, вернувшись в Киев после учебы во ВГИКе. Многие украинские зрители наверняка помнят ее библиотекаршу Нину из клуба коммунаров в фильме "Там вдали за рекой", художницу Машу из "Я буду ждать", Христю из "Права на любовь". Все эти киноленты снимались на киностудии Довженко и стали заметными вехами в карьере молодой актрисы, которую профессия "связала" навсегда с Киевом - о чем сама Ирина Шевчук говорила не раз. Она играла с такими мастерами украинского кино, как Богдан Ступка, Константин Степанков, Юрий Мажуга, однако эти имена культурные декоммунизатиоры сегодня старательно стирают из народной памяти, как и других "совков".
От Распутина до Путина
Кинокритик Тимур Алиев проследил трансформацию образа России и персонажей со "славянским акцентом" в западном кинематографе - от классических голливудских постановок до современных блокбастеров. В фокус анализа попали такие фильмы, как "Кремлевский волшебник", "Распутин и императрица", "Осьминожка", "Рокки-4", "Красная жара", "Черная вдова", "Порок на экспорт", "Анора", где "русская тема" становится частью глобального нарратива.
Если обобщить, то западное кино выработало устойчивый набор символов и клише. В разные эпохи они менялись по акцентам, но сохраняли общую конструкцию: мистическая "русская душа", религиозный фанатизм, спецслужбы с неограниченной властью, суровый климат, водка как культурный маркер, ядерная угроза и подавленные эмоции.
"Если кто-то заводит речь об СССР, то: там всегда холодно; советский гражданин обязательно любит борщ; граждане с ужасом вспоминают о репрессиях; все обязательно пьют водку; режим ненавидят любой, хоть царский, хоть коммунистический; мужчины в СССР не выражают эмоций", - указывает кинокритик. Эти детали стали работать как культурный код. Пара кадров с ватниками, очередью за хлебом и рюмкой на столе и зритель безошибочно считывает советские просторы, даже если география картины условна. Опять же, в 1930–50-е годы Россия на американском экране - это монархическая драма или революционная турбулентность. В эпоху холодной войны - геополитический антагонист с ядерной кнопкой.
В последние годы - пространство травмы, спецслужб и скрытых лабораторий. Образы меняются вместе с геополитической повесткой, но всегда обозначают русского персонажа как "другого" - культурно отличного и потенциально опасного. Надо сказать, что пресловутый Голливуд редко снимает "лобовое кино", но зато там умело формируют эмоциональный фон, на котором зритель воспринимает реальные политические события. А когда в общественном сознании десятилетиями закрепляется образ России, как холодной, авторитарной и милитаризированной страны, это влияет на готовность миллионной аудитории поддерживать определённые решения во внешней политике. Посмотрел, например, американский зритель фильм о преступлениях русской мафии в Лондоне ("Порок на экспорт") и сразу понял, что реальную опасность представляют не этнические банды мигрантов, а русские воры в законе. Именно поэтому анализ экранного образа России важен не только для киноведения, но и для понимания механизмов "мягкой силы".
Кстати, было бы интересно сделать такое же исследование "наоборот" - оценив воздействие американских сюжетов на российского зрителя.