Между двух огней в Запорожье. О том, как я встретил 24 февраля 2022 года

— Пашка, ну что, скоро будем дома? — голос звучал одновременно и оптимистично, и встревоженно.

— В смысле? О чем речь? — не мог я понять спросонья.

— Да ты что, новости не видел? Ракеты летят!

— Какие ракеты? Что за бред?

— Да открой новости! Российские ракеты! Армия зашла!

Я открыл глаза и они полезли на лоб. С тех пор такое выражение лица меня не покидает.

Эмоции выдали: "Фух, ну наконец-то, ура!". Где-то глубоко в недрах сознания на секунду даже возник образ Знамени Победы над облгосадминистрацией. Но потом я выдохнул и начал мыслить рационально, что меня и спасло. Физически.

Еще в мае 2014 года мы с группой товарищей (иных уж нет, а те далече) провели в Запорожье, как мне кажется, беспрецедентный соцопрос. Опросили более 900 человек на предмет их отношения к Майдану, событиям в Крыму и восстанию на Донбассе. ДНР и ЛНР только-только провозгласили независимость и только-только началось АТО, но пропаганда к тому времени уже работала на полную: Яценюк приравнял разговоры о федерализации к сепаратизму, а Турчинов — восстание на Донбассе к терроризму. На этом фоне куча народа, которая до того выступала против Майдана (переворот, беспорядки, бандитизм), стала выступать против "Русской весны" с теми же самыми вполне обывательскими тезисами: переворот, беспорядки, бандитизм. Так вот, опрос показал, что в Запорожье активно поддержали бы пророссийские действия около 15% жителей. Примерно столько же показали себя как радикальные националисты. Остальные — что-то из серии "Майдан — это плохо, но из-за границы к нам лезть не надо, мы тут сами разберемся".

В принципе, в тот момент уже стало все понятно. К 2022 году ситуация с пророссийскими взглядами, естественно, лучше не стала, а вопросы законности Майдана и запретов русского языка объективно исчезли из повестки, когда в городах стали падать ракеты. А они, к сожалению, не умеют отличать бандеровцев от антифашистов. Многие из лояльно относившихся в тот момент к России выступление президента Путина поняли не вполне. Ладно, мы понимаем, нацисты захватили власть в 2014-м, но вот лично мы точно не нацисты, мы 9 мая празднуем, парад на Красной площади по спутнику ежегодно смотрим. Почему тогда ракеты попадают по нам? "Владимир Владимирович, пожалуйста, не бомбите меня", — причитала бабушка около подъезда, как будто ее кто-то мог услышать.

Но это лирика. Суть же заключалась в том, что Украина была готова. Казавшиеся смешными участники ТрО, которые за пару месяцев до того тренировались с деревянным оружием, сыграли значительную роль в первые дни, дав возможность развернуться ВСУ. Те, с кем думали, что договорились, предали тут же. Впрочем, это даже предательством назвать нельзя. Они собирались "кинуть" прямо тогда, когда соглашались на сотрудничество. Западные спецслужбы на Украине работали хорошо и все всё знали. Кроме меня, конечно, который, как всегда, не знал ничего. Хотя еще в середине 2021 года меня попросили проанализировать социально-политическую и медийную ситуацию в стране на предмет готовности Украины к прямому военному столкновению. Но я, будучи совершенно наивным человеком, свято веровал, что атаку ожидают со стороны т.н. киевского режима (на Донбасс), потому и потребовался анализ готовности украинского общества к такому повороту событий. Анализ показал, что народ в целом психологически готов и скорее воспримет прямое военное столкновение с Россией как элемент национально-освободительной войны, чем собственно агрессию. Но, опять же, я был уверен, что речь идет о предполагаемом нападении Украины на Донбасс. О том, что данные, вероятно, собирались с другими целями, я и подумать не мог. Ведь Россия целых 8 лет принципиально не втягивалась в конфликт напрямую (хотя ее и втягивали), подписывала Минские соглашения и это казалось политически разумным…

Поэтому следующая мысль, которая пришла мне в голову, глядя с балкона на пролетающие туда-сюда ракеты, — а на что они там в России надеются? Если на то, что российскую армию встретят так, как могли бы встретить хотя бы в 2014-м, то быть беде. Где те 15% пророссийских? За 8 лет уехали, сели в тюрьмы, погибли, постарели, сошли с ума, поменяли взгляды, приспособились. Где толпа обывателей из 2014 года, которую устроило бы все на свете, лишь бы был "порядок"? Получила за 8 лет дозу информации о России как вечном враге, стала повязана кровью АТО, испугалась, что ее сейчас назначат "нацистами" и начнут денацифицировать. Последнее вообще не шутка. Обыватель, который до того смотрел кино про Штирлица и в гробу видел всех Бандер с Шухевичами вместе взятых, так и не понял, кого именно российские власти назвали нацистами. Ну а украинские СМИ очень быстро объяснили — да вас всех и назвали. А теперь будут "деукраинизировать", то есть заниматься геноцидом. Это была ложь, но кому какое дело?

Потом пошли другие звонки, уже из России. Некий эмигрировавший еще несколько лет назад пророссийский активист позвонил и сказал, что надо запастись водой, чуть-чуть подождать и все будет хорошо.

— В смысле подождать? Нас же убьют?

— Кто?

— Нацики! СБУ!

— А-а-а, — протянул он, — да им будет не до вас.

До нас им, естественно, стало сразу же.

Я узнал об этом чуть позже, но оказалось, что кучу друзей перетягали на подвалы просто так, безо всяких процедур. Били, грабили. О "спортзале" тогда еще никто ничего не слышал, но попадали и туда. Кого-то сломали, кого-то посадили. Кто-то смог скрыться, но это большая редкость. Уже очень скоро схватят Медведчука, на улицах начнутся кровавые расправы над членами его "силового блока". В общем, "зачистки" и "стабилизационные мероприятия" запустили мгновенно. Увы, российские эксперты почему-то не понимали, что будет именно так.

На следующий день на центральной площади города уже раздавали автоматы. Показываешь паспорт — получаешь автомат. Представьте, кому в руки попало оружие. А вечером на улицах начались перестрелки, хотя никакой российской армии, как вы понимаете, не было и близко. Очумевший от страха и ненависти народ искал метки на крышах домов, которые "оставляют Путину, чтобы он бомбил" и разбивал окна тем, у кого в темного время суток горел свет — эти тоже наверняка Путину сигнализировали.

Один топовый российский журналист попросил поснимать что-то для его СМИ. И это в тот момент, когда на улицах могли привязать скотчем к столбу или просто в истерике застрелить того, кто показался "агентом Путина". В какой-то момент разговора я осознал, что он звонит не через мессенджер, а по обычному телефону.

— Э-э, а Вы не хотите связаться по какому-то другому каналу?

— А, да ничего, я из офиса звоню, мне бесплатно.

Вот тут-то я и понял, что спасение утопающего — дело рук самого утопающего.

СБУ пришла ко мне домой через пару дней, но меня там уже не было. Спасибо неадекватным соседям, которые показывали на меня пальцем и требовали говорить "слава Украине!". Если бы не они, возможно, я бы задержался дома и это неизбежно закончилось бы очень плохо. Несмотря на то, что никаких законов Украины я на тот момент точно не нарушал. Просто у меня в почтовом ящике лежала пресс-карта российского государственного информационного агентства. Ее, с не вполне понятными для меня до сих пор целями, отправили по почте прямо перед началом СВО, письмо успело пересечь границу, и почтальон аккуратно доставил его по назначению. На конверте отправитель — Москва. Конверт попал в руки СБУ, а я нет. Видите, как бытовой нацизм может спасти жизнь.

Когда начались переговоры в Стамбуле и пресса опубликовала примерный текст соглашения, я приуныл — ведь, если Россия остановится, нам, местным "москалям", конец. До 24 февраля были варианты, теперь их не осталось. Впрочем, когда подписание мирного договора было сорвано и характер войны стал ужесточаться, на волоске оказалась жизнь далеко не только этой, уже небольшой к тому времени, группы и стало как-то неудобно думать о себе. Меняются обстоятельства — меняются приоритеты.

А товарища, который позвонил мне утром 24 февраля, очень быстро мобилизовали, но он в армии помогал "ухилянтам", сам оказался под угрозой уголовного преследования и при первой возможности "ухильнулся", покинув страну. И семью с собой забрал — молодец.

Наверное, это и должно стать главным уроком по прошествии 4 лет войны — нет ничего ценнее человеческой жизни. Как говорил товарищ Иисус, "блаженны миротворцы". Именно потому, что в нынешних условиях вряд ли есть иные способы спасти тех, кто 24 февраля надеялся и верил, что "мы скоро будем дома", а теперь их дом — тюрьма. В лучшем случае. А ведь все и начиналось с заявленной цели спасения "наших людей" от нацизма.