Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал военный обозреватель и военный волонтер Алексей Живов, который регулярно посещает зону боевых действий поддерживает контакт с военнослужащими на передовой
Ранее генеральный директор корпорации Palantir Technologies Алекс Карп после своего визита в Киев заявил, что ВСУ используют технологии его компании как "операционную систему для войны". По его словам, украинская армия, по сути, выстраивает управление боевыми действиями по принципу технологической компании, работающей с данными и пользовательскими метрикам. С той лишь разницей, что вместо коммерческих показателей она оперирует боевыми параметрами вплоть до уровня отдельных подразделений, такие как потери ВС РФ на квадратный километр и эффективность применённых средств.
- Алексей, сколько в этом заявлении пиара, а сколько – правды?
- Я об этом у себя в "Телеграм-канале" пишу последние три года. Мои постоянные читатели в курсе, что такое "Палантир" и вложенные в него продукты. То, что Карп об этом официально заявил, ничего не меняет. Это давно работает именно так, как он говорит. Вопрос в другом.
Карп сказал, что "Палантир" с 2022 по 2025 года помог ВСУ поразить 500 тысяч целей в зоне СВО и за ее пределами. То есть он публично взял на себя ответственность за участие в войне против России. Почему наши следственные органы заочно не завели на него уголовное дело по статье "Терроризм", если мы все удары по России называем "террористическими атаками"?
Повторюсь, "Палантир" работает именно так, как говорит Карп. Никакого преувеличения в его словах нет.
- Какое именно преимущество дает противнику эта система?
- Приведу бытовой пример.
Есть две компании. Одна работает на привычном для 1990х годов бумажном учете. Другая работает по системе сервер-менеджменте, когда все задачи распределяются в электронном виде и все сроки контролируются. То же самое с "Палантиром". Он дает ВСУ преимущество в распознавании целей, в скорости принятия решений и в анализе нанесенных ударов.
Это многоконтурная система, сводящая весь объем боевой информации в единое целое, доступное любому офицеру на любом планшете. Это существенно упрощает работу, убирает туман войны и ускоряет прокручивание боевых циклов, которые по-английски называются OODA, а по-русски – НОРД (Наблюдение-Определение-Решение-Действие).
- Дмитрий Щербинин, который недавно был назначен на должность заместителя министра обороны по IT-направлению и будет отвечать за цифровую трансформацию армии, сможет сделать нечто подобное?
- Я не знаком с его проектами в области IT, поэтому не могу сказать, способен ли он на такое. На мой взгляд, здесь нужен человек со знаниями и компетенциями уровня топ-менеджмента "Яндекса". Он должен разбирался в системе приложений, в картах и в сквозных связками между программами. Если у Щербинина есть эти качества, у него может что-то получиться. Если нет – не знаю.
- А наша система управления "Свод" может стать хоть каким-нибудь ответом "Палантиру"?
- Я не видел ее в работе на фронте. В публичном пространстве о ней тоже мало информации. В теории она должна помочь, но на практике не имею никаких данных о том, что она собой представляет и как устроено управление в ней.
В том-то и дело, что "Палантир" - это продукт довольно публичный. Любой желающий может почитать в открытых источниках о том, как это работает. Про "Свод" таких данных нет. На мой взгляд, такое отсутствие публичности больше мешает, чем помогает. Можно было бы обозначить какие-то базовые вещи, чтобы понять, насколько она эффективна.
Я только знаю, что ее сейчас активно внедряют. Примерно к осени 2026 года она должна в ограниченном объеме заработать, чтобы сшить различные контуры боевого управления.
У нас на оперативно-тактическом уровне есть различные цифровые системы. Но они не пронизывают всю армию так, как "Палантир" пронизывает ВСУ.
- За счет чего нашей армии удается компенсировать это отставание по скорости принятия решений?
- За счет мужества и героизма бойцов. Когда ты сражаешься с технологически подкованным противником, победить его можно только за счет самоотверженности.
- Если говорить однозначно, то можно ли сказать, что все наши проблемы на фронте – не технические, а организационные?
- Это слишком сложный вопрос, чтобы ответить на него публицистически. Но если говорить однозначно, то да.
Что такое "Палантир"? Это огромная сквозная база данных, через которую сшит разнообразный массив информации. При этом внутри "Палантира" есть искусственный интеллект, который этими данными оперирует. Собирает, трансформирует, анализирует и выдает в виде готовых результатов.
Кроме того, есть автоматизированная система управления войсками (АСУВ). У нас еще с 2008 года должно было быть созвездие таких систем, но по неизвестным мне причинам оно в армии так и не заработало. В целом АСУВ у нас есть. Их больше пяти. Их создавали и частные разработчики, и госкорпорации. Но они все пока сырые и применяются ограниченно отдельными подразделениями. Причем придумываются они на ходу в условиях ограниченных средств и на ходу.
Повторюсь, цифровые системы управления боем оперативно-тактического звена у нас в целом есть. Но они пока в стадии активной разработки. Некоторые из них применяются на фронте отдельными подразделениями. Например, "Гроза", "ЛИС" или "Мишутка". А система "Свод", в идеале, должна свести эти разрозненные молодые системы управления боем в единое цифровое пространство, сшить их по протоколам и обеспечить цифровой ЛБС.
Не знаю, как это будет работать, с учетом текущего распределения ресурсов и приоритетов. Это все надо было делать еще в 2022-2023 годах. За это время противник сильно ушел вперед в этой области. Догонять его надо опережающими темпами. Следовательно, необходимо создать специальный межведомственный штаб, целевым образом тратить туда деньги в большом количестве и нанимать первоклассных IT-специалистов из гражданского сектора, потому что только там есть успешные кейсы у людей. Только так можно догнать врага.
Но чтобы догнать, надо сначала поставить задачу. У нас такая задача пока не ставится. Да, определенные шаги предпринимаются, но никто не считает эту историю приоритетной. В этом проблема. Если на уровне первых лиц будет понимание, что именно на этот вопрос нужно тратить все ресурсы, мы с противником через полгода-год есть.
Слава богу, программистов и людей, которые за четыре года СВО разобрались в военном IT, у нас много.
- Также хотел бы задать вам прикладной вопрос о том, что делать с украинскими дронами класса "Хорнет", которые стали простреливать наши ключевые трассы на расстоянии в 100 километров? Сможем ли мы расставить там достаточно мобильных групп ПВО? Если нет, можем ли мы позволить себе пропускать какие-то удары?
- Мобильные группы ПВО – это хорошо, но это не панацея. Тут нужен комплексный подход.
Чтобы сбить "Хорнет", его сначала надо увидеть. Чтобы его увидеть, надо расставить разведывательную сетку вдоль всей линии соприкосновения. Например, поставить GSM-вышки и установить на них средства звуковой разведки. Эти данные звуковой разведки о проникновении на нашу территорию различных типов БПЛА должны быть обработаны через цифру. У каждого дрона свой специфический звук, поэтому распознать его можно.
Грубо говоря, информация о том, что у вас что-то прожужжало, должны загрузиться в единую цифровую систему. Эта цифровая система должна определить тип дрона. Потом радиолокационные станции должны следить за движением средства и передать по сети на ближайший активный пункт ПВО команду на сбитие.
Повторюсь, невозможно сбивать дроны, просто так гоняя на пикапах и слушая воздух. Это целый сложный комплекс мероприятий, связанный с обнаружением, определением и уничтожением.
А так для этого подойдет и малое ПВО, и старые советские системы типа "Шилки". Не знаю, почему у нас не началась их модернизация и массовая поставка в армию. Хотя тот же Вьетнам свою "Шилку" модернизировал, поставил на нее современную РЛС и цифровые приборы. Ей сбивать дроны можно.
Отдавать воздух противнику на дальности в 100-200 километров ни в коем случае нельзя. Иначе вся наша военная и гражданская логистика перестанет работать.
- И тут мы опять возвращаемся к необходимости создавать цифровую систему управления боем.
- Конечно. Без цифры сейчас невозможно вести боевые действия против дронов. Цифра, турели, РЛС, акустические комплексы, система управления боем – все это должно быть развернуто на всем протяжении зоны СВО и связано в единую сеть. А внутри этой единой сети должен работать искусственный интеллект, чтобы он определял и распределял задачи. И по защищенной интернет-связи эти команды должны поступать непосредственно на огневые позиции.
Так должно быть в идеале. Как будет сейчас – сложный вопрос. Сами понимаете, что у нас никаких денег не хватит "Панцирями" сбивать "Хорнеты".
Военные задачи с 2022 года серьезно изменились и технически усложнились. Для их решения нужны принципиально другие подходы, ресурсы и кадры. Когда мы поймем это, соберем этих людей вместе и дадим им необходимые ресурсы, тогда уже пойдут какие-то результаты на фронте.