Александр Полищук: Для победы в СВО нужно дать пехоте инструмент для штурма и обезглавить киевский режим

Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал военный историк, автор книги "Битва за Донбасс" Александр Полищук.

- Сможем, если при этом мы вынесем всю информационную инфраструктуру на территории Украины – если уничтожит штаб-квартиры и офисы телекомпаний и интернет-изданий, если не будет вещать телевизор, будут проблемы с мобильным интернетом сотовых операторов. Когда вы бойцам ВСУ на передовой предлагаете использовать "Волгу" для сдачи в плен — это одно, а когда вы пытаетесь воздействовать на населения в тылу или в прифронтовых районах — это другое.

Самый главный вопрос этих листовок – а какой эффект вы от них хотите? Чтобы украинцы не шли в ВСУ так все, кто хотел уже и так там, те кто не хочет и кого отлавливает ТЦК, так они и без листовок не хотят.

Хотите напомнить, что было общее советское победное прошлое, ну, окей, но только им с 1991 года западные и бандеровские СМИ долбили в голову, что украинцев в 1943-44 годах гребли в Красную армию и в гражданской одежде заставляли штурмовать немецкие позиции на Днепре и за ним без артподдержки с одной винтовкой на троих. С учетом полностью проваленной политико-агитационной работы на территории Украины с 1991 года странно сейчас листовками пытаться что-то исправить.

- У фортификации в этой войне, как и во всех предыдущих одна и та же огромная роль – она замедляет противника. На войне огромное значение имеет темп продвижения и скорость принятия решения сторонами. Когда противник проходит за трое суток 150 километров, ты просто не успеваешь нормально подтянуть резервы и ввести их организованно в сражение – им приходится вступать в бой по частям, ты также не успеваешь подтянуть достаточно огневых средств, так как твои склады захвачены и уничтожены, перехвачена вся логистика.

А когда противник ползет по 1-2 километра в день это другое, можно успеть все. Самое главное - фортификация замедляет технику и дронам проще ее выбивать. Фортификация заставляет бойцов смотреть под ноги, а не контролировать небо и это тоже приводит к потерям.

- Дело не в длительной подготовке - нередко длительная подготовка идет во вред, так как позволяет противнику определить направление удара и начать перебрасывать туда резервы - дело в ее точности. Почему у немев во время Великой Отечественной были непродолжительные по времени артподготовки? Потому что всю массу их артиллерии составляли гаубицы и мортиры от 105 до 210-мм, а в РККА на дивизионном уровне это были в основном 76-мм орудия, естественно, что фортификация под огнем 76-мм пушки живет дольше, чем под обстрелом 105-210-мм снарядами.

Точность немецкой артподготовки достигалась массовым использование арткорректировщиков, как в небе (самолеты Hs-123/Hs-126/Fw-189), так и на земле (артиллерийский офицер с приборами наблюдения в передовых окопах). Короткий, но мощный артиллерийский удар, усиленный налетом пикировщиков Ju-87 приводил к прорыву советской обороны штурмовыми группами, усиленными танками и штурмовыми орудиями.

Когда внезапно на тебя обрушиваются массы крупнокалиберных снарядов и бомб, а уже через 15-20 минут ты, оглохший от артогня и контуженный взрывами, видишь над собой танк или штурмовое орудие, а в твою траншею влетает ручная граната или подрывной заряд штурмовика, то об организованном сопротивлении говорить очень тяжело.

Вспомните Курскую дугу – мы там оборону строили три месяца, а за сколько немцы ее прорвали? Ответ с 4 по 11 июля и пришлось вводить стратегические резервы (5-ю гвардейскую армию и 5-ю гвардейскую танковую армию), да еще и не совсем удачно.

Сейчас практика прорыва обороны не особо отличается от прошлого. Сначала разведка определяет, что из себя представляет полоса обеспечения, а где начинаются линии обороны. Также разведка выявляет позиции операторов БПЛА и артиллерии, которая может заградительным огнем уничтожить наши штурмовые и инженерные части, затем все это уничтожается артиллерией, дронами и авиацией.

После чего плотно контролируется малое небо над собой и на линии боевого соприкосновения, и под прикрытием дымов подтягиваются инженерные машины разграждения. Проделывается несколько достаточно широких проходов на всех участках ЛБС, где планируется вести боевые действия. Несколько, а не один основной для того, чтобы противник не знал, какой из них именно будет основным.

Затем плотно обрабатывается сама ЛБС в полосе обеспечения и на первом рубеже фортификационных сооружений для того, чтобы первым же броском эта линия была "пробита" на всю глубину – застрять на линии обеспечения или на первой линии фортификации это плохо - твой маневр ограничен и все пристреляно противником.

Все это делают малые штурмовые группы, у каждой из которых - свой объект атаки. Бронетехника применяется для переброски подкрепления, эвакуации раненых, а также для огневой поддержки штурмовой группы, работая по ее заявке.

- Вторая мировая война подтвердила, что роль артиллерии как бога войны никуда не делась и провести пехоту через заградительный огонь артиллерии с минимальными потерями - важнейшая задача.

Немцы ее решали контрбатарейной борьбой. Именно так был уничтожен наш плацдарм на Невском пятачке весной 1942 года – они притащили части звуковой разведки, выяснили расположение наших батарей, которые поддерживали наш плацдарм с западного берега Невы, дождались, когда пойдет лед, и разбив наши батареи своим артогнем, бросили штурмовые группы на ликвидацию плацдарма, что у них, к сожалению, и получилось.

Другой способ: бронетранспортеры, внутри которых сидят штурмовые группы, на скорости проскакивают заградительный огонь вместе с танками и штурмовыми орудиями. У нас таких бронетранспортеров не было, и поэтому мы использовали танковый десант на броне танков, что приводило к огромным потерям в личном составе, которых в момент атаки сметало массой осколков снарядов крупнокалиберной артиллерии даже при отсутствии прямого попадания.

После войны к артиллерии добавилась масса противотанковых средств в виде ПТУР и ручных гранатометов. Из всех армии после войны реальный боевой опыт получили только израильтяне, которые воевали с такими же регулярными армиями, как и они сами. Да это были арабские армии со своей спецификой, но армия — это система, от военкомата до генштаба.

Все остальные страны воевали с партизанами: французы в Алжире и Вьетнаме, американцы во Вьетнаме, мы в Афганистане. В итоге все "мировые державы" остановились на концепции легкой машины пехоты или бронетранспортера – у нас это вылилось в БТРы и разные виды БМП и БМД.

То есть бред этой ситуации оказался в том, что средства поражения по своей мощи ушли далеко вперед, а вот пехота (хоть и довезенная до поля боя на БТР или БМП) продолжала идти в бою пешком за танками. На учениях пехота, конечно, ехала в БТР или БМП, но это все показуха, так как ни одна из этих машин не выдержит артиллерийского попадания или прилета из гранатомета, ПТУР, это будет братская могила.

Итак, Израиль стал обладателем многих сотен трофейных советских танков Т-54/55. Так как снарядов для советских пушек у Израиля не было, а продать это все назад арабам даже ушлые израильтяне не додумались, было принято решение о создании на базе танков тяжелых бронированным машин пехоты.

В итоге родились "Ахзарит" (на базе танка Т-55), "Пума" (на базе танка "Центурион") и наконец "Намер" (на базе танка "Меркава 4"). И выяснилось, что тяжелый танковый БТР, усиленный комплектами динамической и активной защиты, отлично держит попадания. Удивительно то, что казалось бы, и в российской армии данный опыт вполне был воспринят, и мы тоже создали и БТР-Т (на базе танка Т-55 выпущен 1 экземпляр) и БМО-Т (на базе танка Т-72 выпущено около 10 штук), но почему-то дальше нескольких экземпляров дело не пошло, а Т-15 и "Курганец 25", видимо, или слишком дорогие или слишком сложные для массового выпуска.

Именно поэтому мы продолжаем штурмовать лесополки, перебрасывая пехоту на МТЛБ, БМП и прочих мотоциклах. Интересно, что и ВСУ также были заинтересованы в таких машинах их проекты БМП-64, БТРВ-64, БМТ-72 и БТМП-84 и прочие были перспективными, но не получили дальнейшего развития.

Что касается дронов, то на корпус штурмовой машины пехоты достаточно установить модуль типа "Спица", "Бумеранг" или "Бережок" с 30-мм пушками, которые стреляют снарядами с дистанционным подрывом, и тогда такие машины сами вынесут над собой все дроны, и им не нужны будут никакие "мангалы".

В настоящий же момент у пехоты нет своего инструмента для ведения боевых действий на поле боя, поэтому легкие БТР и БМП с разной степенью успешности продолжают подбрасывать пехоту к объекту атаки, а комбаты и комбриги руководят штурмовыми двойками, хотя это уровень командования командира отделения или взвода.

Пикантность этой ситуации в том, что все недавно появившиеся в сети разговоры о необходимости новой мобилизации просто не имеют смысла – можно призвать хоть миллион хоть два, но без "инструмента" темпы наступления останутся прежними. Или ускорятся, но в худших традициях Первой и Второй мировых войн.

В июле 2024 года в сети появились виде некой бронированной машины пехоты на полигоне "Уралвагонзавода", но воз и ныне там.

- Не забывайте, что война с бандеровцами шла на территории Украины до середины 50-х годов. Даже если мы пройдем всю Украину, дойдя до границ со странами Восточной Европы, то ничего не закончится. Всегда найдется куча отморозков, которых за деньги будут готовить в лагерях где-нибудь в Польше и потом забрасывать к нам для диверсий и терактов.

Второй момент – мы зачем-то до сих пор пытаемся соблюдать какие-то правила и законы, хотя СССР физически уничтожал руководителей тех организаций, которые считались опасными – убили Коновальца, Шухевича, Бандеру и других. Даже Борис Ельцин ликвидировал Дудаева, сам президент Путин способствовал ликвидации Масхадова, Хаттаба и Басаева. Чем Буданов*, Сырский и Зеленский отличаются от них?

Почему Зеленских до сих пор катается по всему миру, сея смуту и ведя переговоры с нашими соседями? Если у банды нет лидера, она сдувается. Как кончился "Имарат Кавказ"**? Убили всех, кто пытался его возглавить, плюс народу создали такие условия, что бандитов стало поддерживать не выгодно. А мы пытаемся достучаться до народа Украины, сохраняя жизни их лидерам.

Если у врага есть военные структуры и командиры, определяющие стратегию, то какая разница сколько военных заводов вы разбомбили, они все равно всю технику получают с запада, а там мы заводы не бомбим. И если у врага есть носители бандеровской идеологии, которые воспитывают молодежь, то какая разница сколько в бою вы убили азовцев** или айдаровцев** – нацистские лидеры подготовят и пришлют еще. Ликвидация носителей идеологии должна быть такой, чтобы они боялись руку вверх вскинуть, а у них до сих пор даже такое отребье как Корчинский*, стримы в интернете ведет, хотя мы давно знаем о его роли в поддержке всего антироссийского и антирусского, но никто его не ликвидировал.

Поэтому Победа для меня — это полная физическая ликвидация всех носителей бандеровской идеологии, а также всех тех любителей Бандеры из числа европейцев и американцев, кто под это дело выделяет деньги. Также обязательная ликвидация всех военных преступников, замеченных в убийствах пленных и мирного населения, где бы они не находились. Также полная ликвидация военного потенциала (прежде всего производственной базы – заводов, цехов кустарного производства), а также военных школ, училищ и академий.

Что касается Победы в территориальном плане, то если мы и дальше собираемся жалеть все бандеровское руководство Украины, то я считаю наиболее выгодной остановку на рубеже по Днепру. От таких соседей надо отгораживаться хорошей, широкой водной преградой во избежание массовых провокаций на границе и просачивания ДРГ. Общую массовую сухопутную границу с бандеровской Украиной лучше не иметь и полностью прекратить туризм и поездки между нашими странами. В противном случае мы снова получим кучу спящих ячеек и ДРГ, как это происходило с 2014 года.

Мы не раз видели, как опыт предыдущих войн забывается и не развивается. В итоге мы наступали на те же грабли и, неся потери, начинали адаптироваться под "новые условия", хотя все ответы уже давно лежали на поверхности. Разве мы не знали о роли спутниковой разведки? Знали на примере американцев и тех конфликтов, где они участвовали. Разве мы не знали о роли БПЛА и дронов? Знали на примере войн, которые вели американцы в Ираке и Афганистане и особенно на примере последних войн в Карабахе. Или не знали о том, что пехоту нужно учить штурмовым действиям и дать ей достойную защиту в виде тяжелых штурмовых машин пехоты на поле боя? Знали на примере Израиля.

Именно поэтому Победа для меня – это если всех желающих продолжить службу в армии не демобилизуют принудительно, а обеспечат достойным занятием по представлению наших интересов и борьбой с мировым терроризмом где-нибудь в Африке и на Ближнем Востоке в рядах Африканского корпуса.

Сильная армия – это та армия, которая постоянно практикует, и пока в мире есть проявления терроризма, желание наших ребят проявить себя в экстремальных условиях за хорошие деньги обязательно должно быть использовано.

Именно поэтому я считаю, что война в белых перчатках сейчас приведет к кровавым последствиям в будущем.