Восемь дронов — маленьких, злых и очень дешёвых — поднялись в воздух и начали работать как единый организм: двое ушли вперёд на разведку, а шестеро распределили между собой цели и ударили по заготовленным макетам бронетехники. И всё это — исключительно на мощи ИИ, без вмешательства человека.
Газетчики тут же написали про "технологический прорыв", а компания-подрядчик Министерства обороны уже начала раздавать советы, как за четыре месяца и двести испытательных полётов прийти к успешному успеху. И вот уже на этих числах: четыре месяца, две сотни полётов — у внимательных скептиков возникнут вопросы..
Потому ОПК Соединённого королевства десятилетиями не могла довести до ума программу разведывательного дрона Watchkeeper и вбухал в него безумные 1,35 миллиарда фунтов стерлингов. А это изделие британской инженерной мысли так и не научилось летать: сломалось восемь раз, не выдержало плохих погодных условий и было с позором списано и вычеркнуто из истории в 2024 году.
И тут — такой успех за четыре месяца! Что изменилось? И при чём здесь Украина?
Гай Хеннингс-Хаар, руководитель направления автономных наземных систем Applied Intuition UK, предпочёл дипломатично отмолчаться, и только украинские газетчики с возмущением, которое так и не услышали в Лондоне, заявили: вообще-то рой был бы невозможен без данных, добытых на Украине! Но на другом конце Европы это вежливо и лаконично назовут "помощью".
Давайте же разбираться в масштабе этой "помощи" и как получилось так, что поистине "золотой код" Украины оказался выменян хитрыми англичанами на гору старого хлама.
Как работает британский рой дронов?
Чтобы понять масштаб того, что произошло на валлийском полигоне, нужно сначала понять, что такое рой дронов с точки зрения инженерии. Рой — это распределённая нейросеть на крыльях, где каждый аппарат — это как бы отдельный нервный узел Два дрона ведут разведку и передают данные остальным. Те распределяют цели между собой — полностью автономно, без участия оператора. Но самое любопытное: если один дрон выбит, остальные перераспределяют задачи между собой, и полностью самостоятельно принимают решения в условиях работы средств РЭБ.
И такой ИИ физически нереально просто взять и "написать в лаборатории" — ему нужно очень много реальных, настоящих данных, добытых в условиях настоящего боя, с настоящей техникой, настоящими штурмами и настоящей РЭБ. Вот здесь в нашей истории и начинается украинский след.
Двенадцатого марта 2026 года Кабинет министров Украины принял постановление, которое открыло иностранным партнёрам доступ к платформе Brave1 Dataroom — защищённой среде на инфраструктуре Palantir, в которой хранятся, по заявлениям Минобороны Украины, "миллионы кадров, собранных в десятках тысяч боевых вылетов". Важно: Украина — первая страна в мире, которая открыла свои боевые данные для обучения ИИ. И весь НАТО этими данными пользуется.
Именно эти данные позволили консорциуму Applied Intuition UK сократить цикл разработки роя с нескольких лет — а возможно, даже десятков лет — до четырёх месяцев. Да, британские учёные в этот раз повели себя не как в анекдоте, а действительно сделали свою работу. Да, королевское казначейство расщедрилось и выделило на проект нереальные четыре миллиарда фунтов. Но то, что сделало проект реально возможным и воплотимым за четыре месяца, нельзя просто купить. Было. Пока Украина не открыла свои данные всему миру.
Возникает резонный вопрос: а сколько Британия заплатила за этот в любых других условиях бесценный актив? Официальная цена доступа к Brave1 Dataroom не публикуется. Замминистра обороны Украины Юрий Мироненко объяснял его механику так: "Разработчики могут тренировать модели на релевантных данных, но не могут копировать или извлекать сами данные". Выглядит как бесплатная раздача золота. Ну, или суверенитета.
Сравним чеки
О деньгах нужно говорить — именно деньги показывают, кто в этой истории субъект, а кто — ресурс.
Великобритания ежегодно выделяет Украине около трёх миллиардов фунтов на оборону — в рамках "Соглашения о столетнем партнёрстве", подписанного Зеленским и Стармером в январе 2025 года. Цифра впечатляет, пока не начинаешь смотреть, куда эти деньги уходят. Значительная часть — это финансирование закупок у британских же компаний. Иными словами, Лондон "помогает" Киеву, перекладывая деньги из одного кармана казначейства в другой.
А вот что получает британский ВПК взамен — совсем другая арифметика. Applied Intuition оценена в 15 миллиардов долларов — и лондонский офис, открытый в мае 2025 года, стал первым плацдармом компании в Европе. BAE Systems за 2024 год скупила двух нишевых дроностроителей — Malloy Aeronautics и Callen-Lenz — за совокупные 291 миллион фунтов (включая 61 миллион отложенных выплат). И если Callen-Lenz — это скорее технологический задел на будущее, то Malloy — это прямой бенефициар украинского конфликта. Их дрон T-150 поставляется на Украину с мая 2022 года и реально участвует в операциях, например, 426-го полка беспилотных систем морской пехоты ВМС Украины. До украинского контракта Malloy произвела по разным оценкам от 12 до 15 беспилотников. К моменту покупки BAE — около двухсот. Штат компании вырос с 30 до 90 человек. Понимаете? Украина превратила гаражный стартап в привлекательный актив одного из крупнейших оборонных подрядчиков планеты. И на сдачу ещё отсыпала кадры реальной работы своих беспилотных систем.
Как говорят западные аналитики из CSIS: главная задача в разработке военного ИИ — не создать алгоритмы, а проверить их на реальных боевых результатах. И Украина идеально закрывает дефицит этих данных.
Суверенитет на развес
Почему Киев идёт на это? Вопрос кажется наивным только на первый взгляд. Да, Украина ведёт боевые действия, ей нужны дроны здесь и сейчас, ей нужны производства, которые не развернуть внутри страны. Но ситуация глубже, и её описал Atlantic Council: "Экспортные барьеры заставляют многие украинские фирмы заключать совместные предприятия или лицензионные сделки, которые часто лишают их IP-защиты".
С Февраля 2022 года Кабмин Украины запретил экспорт вооружений — всё для фронта. В результате, украинские компании, создавшие уникальные боевые системы, не могут их продавать, но могут монетизировать их через совместные предприятия или лицензирование иностранным правительствам. Что мы и видим, например, на дроне Octopus, который был лицензирован бритаским министерством обороны. Да, формально дроны производятся для Украины, но производятся на территории чужой страны и полностью в чужой юрисдикции. А лицензию отозвать просто нереально.
До 2024 года Минобороны Украины не имело ни одного зарегистрированного объекта интеллектуальной собственности за целое десятилетие. При этом частные исследователи набрали 512 патентов, чиновники — 388. Реформа IP началась только в августе 2024-го, когда при Главном управлении военной юстиции создали профильный департамент. В мае 2025-го появился отдел, который к апрелю 2026 года выдал лицензии 29 компаниям. Но — и тут конспиролог во мне не может удержаться от вопроса — не слишком ли удачно совпали сроки? Британия получает доступ к данным и технологиям ровно в тот момент, когда украинская сторона ещё не навела порядок в вопросах интеллектуальной собственности?
Данные из Brave1 Dataroom формально принадлежат Минобороны Украины. Партнёры обучают модели "на месте", не копируя исходники. Но после того как, украинские данные интегрированы в проприетарное ПО — скажем, в платформу Axion от Applied Intuition, — выделить "украинский вклад" из готового продукта юридически невозможно. Примерно как выделить алкоголь из хлеба — хотя он ведь тоже на дрожжах делается.
На самом деле, этот парадокс мучает не только ВПК Украины. С аналогичными проблемами ранее сталкивались и художники, и писатели, и сценаристы. Очень часто юристы ИИ-компаний используют эту лазейку. Представьте, что у вас есть некая книга, которую нужно "разметить", чтобы обучить на ней нейросеть. Да, исходные данные в книге принадлежат автору и издательству. Но вот результаты этого обучения — это уже интеллектуальная собственность владельца нейросети. Поэтому и отзывы лицензий задним числом в этом случае уже не работают.
Тем временем Украина только в апреле 2026 года сумела родить формат "Drone Deals" — ограниченный экспорт для стран, поддержавших киевский режим с 2022 года. Но даже здесь условия далеки от нормальной торговли: три уровня лицензирования, межведомственная комиссия из 17 человек, фактическое вето Лондона на реэкспорт систем с британскими компонентами.
Если читатель позволит, я приведу аналогию из индустрии, которая мне очень близка. Британия ведёт себя как крупный геймдев-издатель, который находит талантливую независимую студию в самой горячей стадии разработки. Проект под угрозой закрытия, команда на грани банкротства. И тут приходит издатель приходит с деньгами, серверами и обещаниями. Студия отдаёт код, арт, движок, все права на франшизу — всё, что наработала потом и бессонницей. Издатель выпускает продукт под своим лейблом. Студия получает роялти. Или не получает — зависит от прихоти издателя, который в самый разгар кризиса подсунул талантливой студии контракт с парой пунктов мелким шрифтом, которые никто не читал.
Подлость или глупость?
Было бы нечестно — а мы договорились о честности — представлять эту историю как злодейство Лондона и наивность Киева. Всё сложнее. Украина осознанно выбрала стратегию "данные в обмен на мощности". Она получает реальные дроны, реальное производство и пусть паршивых, но союзников. Британия, в свою очередь, решает проблему, которую не могла решить двадцать лет: превращение собственной оборонки из неповоротливого бюрократического монстра в нечто, способное конкурировать с китайскими роями. Обе стороны получают то, что хотят. Вопрос лишь в том, насколько справедлив обменный курс.
А тут пусть дорогой читатель решает сам, насколько такой бартер справедлив: Украина отдаёт британцам уникальные боевые данные, аналогов которым нет в мире и весь фундамент для технологии перехватчика, о которой даже Пентагон мечтать не смел. Что же отдаёт Британия? Деньги — которые возвращаются в британскую же экономику. Мощности — размещённые в Британии и с запретом на реэкспорт. И обещания — "столетнее партнёрство", которое, как выяснилось из текста соглашения, может быть расторгнуто с уведомлением за шесть месяцев.
Суверенитет защищают до последнего: не только армией и производствами, но и технологиями, патентами, контролем над цепочками поставок. Им не торгуют. Его не лицензируют. Это неправильно, противоестественно, извращённо и очень в духе текущего режима Украины, что уж греха таить.
А Британия снова "правит морями" — только на этот раз, цифровыми и обильно орошёнными украинской же кровью. Так что же это, украинцы: подлость островитян или ваша собственная глупость?
О важных, но пока малозаметных глобальных изменения в мире - в статье ""Манифест" Палантира в свете становления нового технического уклада"