Нефть — доллар — долг. Как коалиция Эпштейна доламывает нефтедоллар

Сперва стоит разобраться с самой категорией "нефтедоллар". В 1970 годах Саудовская Аравия согласилась устанавливать цены на нефть в долларах и инвестировать излишки долларов в американские облигации (трежерис) в обмен на гарантии безопасности со стороны США.

Но с того времени многое изменилось.

Садовская Аравия стала продавать Китаю в 4 раза больше нефти, чем США. Сами США стали геодроном Израиля и при республиканской администрации системно проводят политику, направленную против интересов монархий Персидского залива. Как следствие, США стали из гаранта безопасности гарантом опасности. Эффективность американского оружия оказалась под вопросом, а из-за наличия их баз на территориях стран, где они расположены, подвергается ударам со стороны Ирана.

Значимые перемены произошли и в самих США.

Во-первых, они стали страной-бензоколонкой, добыча нефти в которой превышает российские показатели. Заодно США превратились в экспортёра СПГ. Поэтому если раньше кризис в Персидском заливе нанёс бы сокрушительный удар по самим США из-за крайней зависимости от импортной нефти, то теперь он оказывает двойственное влияние на американскую экономику: делает беднее американцев, вынужденных больше тратить на моторное топливо, зато обогащает нефтедобывающие компании.

Во-вторых, США как слабеющая сверхдержава, где политики вне зависимости от администрации, декларируют в качестве цели реиндуистриализацию, заинтересованы в ослаблении доллара. Однако это приводит к возникновению противоречия: для сохранения доллара в качестве мировой резервной валюты у США должен быть дефицит торгового баланса (дилемма Триффина), однако для выживания в текущих реалиях и просто замедления темпов технического отставания США проводят реиндустриализацию и пытаются сократить дефицит торгового баланса. Соответственно, это приводит к торговым конфликтам и ускоряет процесс дедолларизации, снижая спрос на доллар как важнейший американский экспортный товар.

В-третьих, одним из преимуществ нефтедоллара для США были низкие процентные ставки по непрерывно растущему госдолгу, так как стабильный спрос на трежерис приводил к снижению процентных ставок, облегчая США обслуживание уже взятых обязательств и удешевляя новые заимствования.

Однако нужно учитывать структуру американского внешнего долга. Из 38,6 трлн долларов госдолга, 70% приходится на внутренний долг, а 30% на внешний. Держатели внутреннего долга — ФРС, различные фонды, страховые компании, банки, штаты, институциональные инвесторы и просто физические лица. Иностранными владельцами трежерис являются центробанки, суверенные фонды, а также частные инвесторы.

Иностранцы за всё время купили трежерис на 9,3 трлн долларов, из которых облигациями на 3,9 трлн долларов владеют центробанки и суверенные фонды.

Таким образом, изменение фундаментальных факторов "подтачивало" основы нефтедоллара, но США по-прежнему могут пользоваться его преимуществами: занимать деньги под низкий процент, финансировать запредельный военный бюджет, карать бизнес и даже целые страны за "неправильную" политику отключением от долларовой системы.

Теперь стоит перейти к странам Персидского залива, сотрудничество с которыми и породило нефтедоллар.

В 2024 году отечественные СМИ сообщили об окончании срока действия Соглашения о безопасности между США и Саудовской Аравией от 8 июня 1974 года, которое обязывало королевство продавать нефть за доллары. Однако в соглашении нет нормы о соответствующих обязательствах Саудовской Аравии, а сама она исправно покупает трежерис даже несмотря на превращение Китая в ведущего покупателя нефти.

Теперь стоит разобраться с держателями трежерис.

Главный покупатель американских долговых бумаг — Япония, которая за 25 лет — с 2000 по 2025 годы — нарастила закупки трежерис с 317 млрд долларов до 1,185 трлн долларов.

Китай за тот же период дошёл с 60 млрд долларов до 1,246 трлн долларов в 2015 году, после чего избавился от половины трежерис, сократив их объём до 683 млрд долларов (и продолжает их распродавать).

Страны Персидского залива (Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт) нарастили "портфель" трежерис с 19 млрд до 311 млрд долларов. На эти государства приходится около 80-90% объёма трежерис. Остальное — доля Катара, Омана и Бахрейна.

При этом за последние 10 лет вложения данных стран в трежерис выросли на 62%: Кувейт нарастил покупки в 2 раза (с 28 до 66 млрд долларов), ОАЭ в полтора (с 30 до 95 млрд долларов), а КСА (Саудовская Аравия - ред.) наполовину (со 102 до 149 млрд долларов).

В общем, значимость стран Персидского залива как держателей американского долга невелика. США за месяц операции потратят боеприпасов и понесут убытков от уничтоженной инфраструктуры и техники на сопоставимую с трежерис сумму.

Но это в моменте. Долгосрочные последствия будут комплексными.

Во-первых, нефтедолларовый насос доламывается — страны Залива, чьё мнение игнорируется Вашингтоном, ждёт череда изменений. Мы станем свидетелями дальнейшей политической, экономической и военно-технической диверсификации. А значит деньги будут тратить на финансирование более насущных потребностей чем американский госдолг. И это фундаментальное изменение.

Во-вторых, если у Ирана в итоге появится ядерное оружие, то в итоге им разживётся и Саудовская Аравия, что обернётся перекраиванием границ в регионе и тогда странам Залива будет точно не до трежерис.

В-третьих, есть вероятность того, что суннитские монархии сократят закупки ещё и американского оружия. С 1950 года КСА, Катар, Кувейт, ОАЭ и Бахрейн с Оманом закупили его на 300 с небольшим миллиардов долларов. Такие объёмы позволяли странам Залива быть одним из главных рынков для американского ВПК наравне с Израилем и Тайванем. Впрочем, сократят закупки или нет — пока не ясно.

Коалиция Эпштейна и правда доламывает нефтедоллар, однако катастрофой для США даже в том случае, если монархии решат распродать трежерис, не станет. В качестве держателя долга США критически важно контролировать Японию, но 30% доли внешних кредиторов в госдолге никакой финансовой катастрофой Вашингтону не грозит.

Однако миропорядок ломается не в миг, а постепенно. Поэтому последствия "Эпической ярости" для США будут долгоиграющими.