У "ЛУКОЙЛа" - минус триллион из-за санкций. Глобальная интеграция приказала долго жить

Еще вчера российские компании — лидеры отечественного добывающего сектора, такие как "ЛУКОЙЛ", — были всемирно признанными игроками: их бренды знали практически в любом уголке земного шара, заправки стояли в городах Европы и Америки, а активы приносили миллиарды долларов ежегодно.

Теперь времена изменились - по мировому бизнесу российских компаний катком проехала серия санкций и, что куда серьезнее, массовых арестов имущества. В отчете "ЛУКОЙЛа" за 2025 года зафиксирован убыток от потери зарубежных активов на сумму почти в 1,7 трлн рублей.

Для "ЛУКОЙЛа" все началось ещё в "тучные нулевые", когда звучали слова про мировую интеграцию, экономику без границ и про то, что российские ресурсы нужны всем.

Логично, что одна из крупнейших частных нефтяных компаний страны — и первая по радиусу зарубежных интересов — методично скупала лицензии, доли и заводы за рубежом. Стратегия казалась безупречной: диверсификация доходов, устойчивость к внутренним колебаниям, присутствие на рынках Европы и США.

Особую роль играли европейские активы, где бренд Lukoil воспринимался наравне с Shell или BP: сеть заправок, НПЗ, десятки дочерних компаний в странах Старого Света — все это десятилетиями работало на имидж и прибыль. Сегодня же стало ясно: от грандиозной инфраструктуры российских компаний на Западе мало уже что осталось, точнее осталось, но уже для других владельцев.

Формально, проблема с убытками "ЛУКОЙЛа" — лишь часть общего вала антироссийских решений на мировых финансовых рынках.

С 2022 года российский бизнес подвергается атаке со стороны коллективного Запада: аресты счетов, заморозка имущества, жесткие трансграничные ограничения. И если на замороженные золото-валютные активы Центробанка еще руки не дотянулись, то конфискация коммерческих активов происходит куда более решительно и без лишних дискуссий.

Весной и летом 2022 года сразу несколько европейских стран (Румыния, Италия и Болгария) ввели ограничения, де-факто национализировав объекты, принадлежащие российским бенефициарам. Во Франции, Германии и Испании начался "раздел" активов, часто за копейки передаваемых в руки новых владельцев. У "ЛУКОЙЛа" эти потери измеряются сотнями миллиардов рублей.

Взять для примера Румынию: здесь "ЛУКОЙЛ" управлял крупным нефтеперерабатывающим заводом и обширной сетью АЗС.

После введения санкций подразделения компании оказались в подвешенном состоянии — заморожены банковские операции, появились внешние управляющие, ограничен экспорт продукции. Официально имущество не национализировали, но контролировать его российские владельцы больше не могут: деньги уходят неизвестно куда, задолженности накапливаются.

В Италии и Болгарии судьба дочерних фирм складывалась похожим образом. Чуть легче обошлось в Сербии, где некоторое время рассматривались компромиссные схемы передачи контроля западным или местным структурам — но и там российский капитал быстро вытесняется, зачастую заменяясь представителями Запада.

Для широкой публики сумма в полтора триллиона рублей кажется чем-то абстрактным. Но можно попробовать осмыслить этот убыток в конкретных цифрах: 1,7 трлн рублей — это примерно полтора годовых оборота российского федерального бюджета на образование.

Это больше, чем вся прибыль "ЛУКОЙЛа" за все годы присутствия компании на ряде зарубежных рынков. Для частного бизнеса это — масштабная катастрофа, для государства — тревожный сигнал.

Российский бизнес исторически считал западные юрисдикции образцом надежности: банки, предсказуемая судебная система, уважение к частной собственности. Однако практика последних лет показала — во времена политических кризисов и во время войн национальные правительства действуют куда циничнее и жестче, чем велят "бумаги" и инвестиционные соглашения.

Активы компаний из "страны-изгоя", роль которой сейчас пытаются навязать РФ, легко блокируются, переводятся под внешний контроль, уходят на погашение вымышленных долгов, а о юридической защите приходится забыть.

Потери "ЛУКОЙЛа" — лишь часть глобального сценария, в котором Россия методично выдавливается с мировых сырьевых и промышленных рынков. Вслед за нефтяниками подобная участь постигла представителей металлургии, электроэнергетики, даже сектора IT и телекоммуникаций.

Но именно триллионные потери "ЛУКОЙЛа" можно рассматривать как громкий сигнал для всего крупного бизнеса: ничто в западной экономике отныне не является гарантией безопасности.

Отдельная трагедия для "ЛУКОЙЛа" — невозможность вернуть хотя бы часть вложенных средств. Если в ряде случаев российские банки еще могут судиться за депозиты, то бизнесу с реальными активами (заводы, торговые площади, оборудование) практически не остается никаких шансов на компенсацию.

Западные суды либо отказывают в рассмотрении исков, либо процесс затягивается на годы — а за это время имущество полностью переводится в другие руки.

Можно ли назвать происходящее честной конкуренцией? Ответ очевиден: на Западе больше не стесняются использовать даже не экономические, а прямо политические инструменты устранения конкурентов.

Конфискация и аресты стали рутиной, играя на руку национальным компаниям. На них переходят те самые активы, которые десятилетиями создавали и поддерживали российские инвесторы.

Для Европы, сталкивающейся с энергетическим кризисом, это выгодное решение: не нужно заниматься реорганизацией, строить с нуля инфраструктуру или вводить новые стандарты — российские компании всё уже построили за свой счёт, западному бизнесу остаётся только буквально сменить вывеску и подсчитывать прибыль.

Возможность возвращения хотя бы части капитала в повестке дня не стоит. Российский бизнес по-прежнему в черном списке, любое юридическое сомнение трактуется не в его пользу, переговоры ведутся лишь по части замороженных изначально частных вкладов, да и те — вяло и с туманной перспективой.

"ЛУКОЙЛ" и прочие гиганты вынужденно ищут новые рынки сбыта, арендуют плавучие склады, прибегают к сложным схемам с Китаем, Индией, Сербией и другими государствами. Но вернуть уже утраченные позиции в Европе и США практически невозможно.

Некоторые злорадствуют: мол, нечего было "таскать капитал за границу" и "кормить Запад". При этом становится понятно: российскому бизнесу просто не оставили выбора, условия работы и безопасность сегодня имеешь только на собственной территории. Любая глобальная интеграция оказалась иллюзией.

История "ЛУКОЙЛа" — это предупреждение для всех, кто еще мечтает о больших доходах на зарубежных рынках.

И последний вопрос: кто следующий на очереди в "санкционную мясорубку", и готов ли российский бизнес к тому, что завтра терпеть огромные убытки придется любой компании — от крупнейшего игрока до небольшого экспортера комплектующих?