https://ukraina.ru/20260408/1077626211.html
Лариса Шеслер: России нужно ввести систему поручительства за украинцев, которые проходят через фильтрацию
Лариса Шеслер: России нужно ввести систему поручительства за украинцев, которые проходят через фильтрацию - 08.04.2026 Украина.ру
Лариса Шеслер: России нужно ввести систему поручительства за украинцев, которые проходят через фильтрацию
В странах Евросоюза живут и работают около 5,5 миллионов граждан Украины. Из них 4,5 миллиона имеют статус временной защиты. То есть число украинцев в ЕС исчисляется миллионами. Я уже не говорю про Великобританию, США, Канаду и Турцию. Для них это хорошая миграционная волна. А вот в России эту волну резко ограничивают. И не всегда обоснованно
2026-04-08T07:00
2026-04-08T07:00
2026-04-08T07:34
интервью
россия
украина
европа
лариса шеслер
ес
фильтрация
шереметьево
белоруссия
украинцы
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e6/09/0f/1038762605_27:0:858:468_1920x0_80_0_0_eccfcef9c55ca0a02417c3d726d8b5ae.jpg
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказала председатель Союза политэмигрантов и политзаключённых Украины Лариса Шеслер- Лариса Виленовна, мы неоднократно с вами обсуждали проблему фильтрации граждан Украины в Шереметьево. Эта система работает уже третий год. Почему за это время мы ее так и не сделали более человечной?- Изначально основной задачей фильтрации было обеспечение безопасности. Когда в Россию въезжают граждане страны, с которой она ведет боевые действия, среди них может быть кто угодно. И те, кто связан с украинскими спецслужбами. И, те, в отношении которых у украинских спецслужб есть рычаги давления, чтобы вынудить их совершить какие-то противоправные действия. И просто враждебные России элементы.Я уже не говорю о том, что украинцы, которые приезжают в Россию, внешне ничем не отличаются от русских, которые живут в России всю жизнь. Только тонкий знаток лингвистики может уловить, откуда приехал человек: из Запорожья, из Житомира или из Воронежа. Это тоже создает угрозу безопасности.Другое дело, что все эти проблемы решили самым простым способом – "не пущать". Поэтому у нас перекрыли въезд в Россию для граждан Украины. Причем оформили это довольно жестко. Без всяких ручейков, по которым могли бы просочиться люди, заведомо не представляющие для России никакой угрозы. И, судя по статистике, Шереметьево как заслон работает весьма эффективно.Если в 2024 году, когда система Шереметьево полностью была введена и отработана, в Россию въехало чуть больше 100 тысяч человек, то в 2025 году эта цифра сократилась до 40 тысяч. При этом в 2022-2023 годах граждане Украины въезжали сюда миллионами. В частности, только 1.2 миллиона человек получили пособие по въезду.Повторюсь, у нас резко поставили заслон, об него эта волна ударилась и откатилась. Поэтому сейчас еще меньше желающих пересечь границу через Шереметьево. Люди боятся, что их могут развернуть по любому поводу без объяснения причин.- Что же с этим делать?- Мы с вами давно говорили, что проблема миграции и проблема репатриации – это две совершенно разные задачи. И когда ими занимается одна служба, это наносит ущерб и одному, и другому.Репатриация – это возвращение соотечественников на родную землю. Тут нужно стимулировать приезд людей. Создавать службы максимального благоприятствования их въезду, решать проблемы их социализации и трудоустройства. А миграционная служба должна следить за миграцией: отсекать нежелательные элементы, жестко следить за целями приезда и контролировать самих мигрантов. И когда этими противоположными задачами занимается одно и то же ведомство, проблема репатриации у нас никак не решается, несмотря на все разговоры о необходимости возвращать русских людей в Россию.Возьмем ту же программу возвращения соотечественников, которая работает с начала 2000х годов. Чиновники рапортуют, что по ней в Россию переселилось 1,5 миллиона человек. Но нужно сделать важное замечание, что подавляющее большинство из этих людей – бывшие граждане Украины, которые в 2014-2015 годах таким образом легализовывали свое присутствие в России. На тот момент это был наиболее легкий способ получить российский паспорт.При этом возвращение людей из других регионов тормозится и исчисляется 20 тысячами человек в год. Только в редких случаях эта цифра доходила до 40 тысяч. Да и то, в основном это были русские из Казахстана.В России убыль населения составляет несколько сотен тысяч человек в год, потому что число умерших превышает число родившихся. Компенсировать эту убыль может желательная миграция в виде возвращения соотечественников. К сожалению, эту проблему не решают, заговаривая это тем, что "миграция представляет угрозу для России". Репатриация русских из Украины столкнулась с этой же проблемой, а потом к ней добавилось Шереметьево. Сейчас она полностью остановлена.- Тогда давайте остановимся на Шереметьево. Как можно реорганизовать эту систему фильтрации, чтобы как можно больше наших могло вернуться домой? Как избежать повторения скандалов, когда не хотели пускать маму ополченца из Донбасса?- В том-то и дело, что количество таких необоснованных отказов исчисляется как минимум сотнями, а количество исправлений этих ошибок можно пересчитать по пальцам одной руки. Я знаю до пяти случаев, когда людей пропускали после запретов. В целом этот вопрос окончательный и обжалованию не подлежит. Если человеку один раз закрыли въезд, изменить это решение фактически невозможно. Эту ситуацию надо исправлять.Я не отрицаю право силовиков не пускать в Россию нежелательные элементы. У них работа такая. Но параллельно с этим должна быть гуманитарная экспертиза этого вопроса. Должен быть механизм обжалования этих решений. Скажем, судебное решение может быть обжаловано кассацией, апелляцией или Верховным судом. А здесь никакой системы обжалования не существует.- Мне кажется, системы обжалования нет именно потому, что мы не знаем, по какой системе отсеиваются люди. В основном это субъективные решения, которые принимает конкретный работник силовых структур.- Конечно.Потому я и говорю, что должна быть какая-то инстанция, куда может обратиться человек, получивший отказ. Также нужна система гарантий, что этот гражданин Украины, который въехал в Россию, не причинит никому вреда. Во-первых, это может быть поручительство родственников, друзей и общественных организаций, которые уверены в этом человеке. Если же этот человек что-то такое совершит, то поручителей можно наказывать штрафом или привлечь к административной ответственности.Этот вопрос можно решить. Было бы желание. Пока мы не видим никаких подвижек в этом направлении. Но рано или поздно это делать придется. Мы не можем закрыть въезд миллионам наших людей, которые считают себя русскими, а Россию – своей Родиной.- А как так вообще получилось, что гражданину Украины проще попасть в любую страну ЕС и даже в Белоруссию, чем в Россию? Тот же Лукашенко говорил, что приветствует украинцев и готов их принять. Хотя всем же понятно, что белорусский КГБ проверяет их не менее жестко, чем наша ФСБ.- Я бы не стала идеализировать ситуацию с Белоруссией. Вопреки заявлениям Лукашенко, там тоже существует система фильтрации. Может быть, проверки там не такие жесткие, как в России. Но три года назад был случай, когда не пустили одну нашу знакомую (она наш хороший товарищ), которая с семьей пыталась въехать в Россию через Белоруссию. То есть белорусские силовики тоже не всегда принимают обоснованные решения.А почему Европа не боится массово пускать к себе украинских мигрантов? Тут есть две причины.Во-первых, на протяжении 30 лет украинская пропаганда рассказывала своим гражданам, что Россия и русские – враг, а Европа – замечательный край с прекрасными людьми.Во-вторых, российские спецслужбы не засылают в Европу диверсантов под видом украинских мигрантов. А все разговоры о том, что русские шпионы хотели что-то там взорвать – это выдумки и пропаганда. Зато украинские, европейские и американские спецслужбы засылают в Россию своих агентов под видом беженцев из Украины, чтобы раскачать внутреннюю ситуацию в стране.В-третьих, украинцы – это желаемая часть миграции для Европы, которую затопила волна беженцев с Ближнего Востока. Украинцы – это белые европейцы, образованные и законопослушные, которые легко вписываются в местное общество. Они учат язык и не хотят сидеть на пособии длительное время. Поэтому европейские власти приветствуют их и стараются интегрировать.Конечно, в каждой стране по-разному. В Германии платят пособие, а в Польше пособие никто не получает, кроме детей. Там украинцы вынуждены работать и создавать экономическую базу для стран, куда они эмигрируют.По данным европейской статистики, в странах Евросоюза живут и работают около 5,5 миллионов граждан Украины. Из них 4,5 миллиона имеют статус временной защиты. То есть число украинцев в ЕС исчисляется миллионами. Я уже не говорю про Великобританию, США, Канаду и Турцию. Для них это хорошая миграционная волна.А вот в России эту волну резко ограничивают. И не всегда обоснованно.- А насколько ближе или дальше в целом стало завершение украинского конфликта?- Я не ожидаю быстрого завершения конфликта. Война против Ирана в этом плане нам никак не поможет. Европейцы продолжают затягивать войну и не собираются отказываться от этой политики. Мы это видим по деньгам, которые они выделяют киевскому режиму. Кая Каллас недавно заявила, что Украине дадут 80 миллионов евро из доходов от замороженных российских активов. Они продолжают воровать наши деньги.- Насколько тяжело будет восстановить весь ущерб, который нанесла эта война?- Восстанавливать будет очень тяжело. Потребуются огромные ресурсы. Только в случае с Мариуполем были потрачены сотни миллиардов рублей на восстановление жилья и инфраструктуры. Тем не менее, Россия с этим справляется. Недавно была информация, что за три года мы на новых территориях построили больше дорог, чем Украина за 30 лет. Мы вкладываемся и строим.Кстати, киевский режим не может ничего этому противопоставить. Сами украинские пропагандисты с горечью констатируют: "Как мы можем сравнить Херсон и подконтрольную России часть Херсонской области? Херсон после возвращения Украины вымер, а на российской стороне работают школы, больницы, а люди хвастаются пенсиями и пособиями?". Такая же ситуация с Запорожьем и Запорожской областью.Конечно, нам еще придется потратить миллиарды рублей. Не надо думать, что этого делать не надо, потому что это лишние траты. Можете себе представить, чтобы после Великой Отечественной войны кто-то сказал: "Давайте не будем восстанавливать Мариуполь и Запорожье? Слишком много денег надо. Пусть в руинах лежат"? Нет. Это наши города и наши люди.Также по теме в материале Павла Волкова: Еще раз о "фильтрации" в Шереметьево и почему украинские беженцы почти перестали ехать в Россию
https://ukraina.ru/20230505/1045971040.html
россия
украина
европа
белоруссия
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
интервью, россия, украина, европа, лариса шеслер, ес, фильтрация, шереметьево, белоруссия, украинцы, фсб, спецслужба, диверсия
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказала председатель Союза политэмигрантов и политзаключённых Украины Лариса Шеслер
- Лариса Виленовна, мы неоднократно с вами обсуждали проблему фильтрации граждан Украины в Шереметьево. Эта система работает уже третий год. Почему за это время мы ее так и не сделали более человечной?
- Изначально основной задачей фильтрации было обеспечение безопасности. Когда в Россию въезжают граждане страны, с которой она ведет боевые действия, среди них может быть кто угодно. И те, кто связан с украинскими спецслужбами. И, те, в отношении которых у украинских спецслужб есть рычаги давления, чтобы вынудить их совершить какие-то противоправные действия. И просто враждебные России элементы.
Я уже не говорю о том, что украинцы, которые приезжают в Россию, внешне ничем не отличаются от русских, которые живут в России всю жизнь. Только тонкий знаток лингвистики может уловить, откуда приехал человек: из Запорожья, из Житомира или из Воронежа. Это тоже создает угрозу безопасности.
Другое дело, что все эти проблемы решили самым простым способом – "не пущать". Поэтому у нас перекрыли въезд в Россию для граждан Украины. Причем оформили это довольно жестко. Без всяких ручейков, по которым могли бы просочиться люди, заведомо не представляющие для России никакой угрозы. И, судя по статистике, Шереметьево как заслон работает весьма эффективно.
Если в 2024 году, когда система Шереметьево полностью была введена и отработана, в Россию въехало чуть больше 100 тысяч человек, то в 2025 году эта цифра сократилась до 40 тысяч. При этом в 2022-2023 годах граждане Украины въезжали сюда миллионами. В частности, только 1.2 миллиона человек получили пособие по въезду.
Повторюсь, у нас резко поставили заслон, об него эта волна ударилась и откатилась. Поэтому сейчас еще меньше желающих пересечь границу через Шереметьево. Люди боятся, что их могут развернуть по любому поводу без объяснения причин.
- Мы с вами давно говорили, что проблема миграции и проблема репатриации – это две совершенно разные задачи. И когда ими занимается одна служба, это наносит ущерб и одному, и другому.
Репатриация – это возвращение соотечественников на родную землю. Тут нужно стимулировать приезд людей. Создавать службы максимального благоприятствования их въезду, решать проблемы их социализации и трудоустройства. А миграционная служба должна следить за миграцией: отсекать нежелательные элементы, жестко следить за целями приезда и контролировать самих мигрантов. И когда этими противоположными задачами занимается одно и то же ведомство, проблема репатриации у нас никак не решается, несмотря на все разговоры о необходимости возвращать русских людей в Россию.
Возьмем ту же программу возвращения соотечественников, которая работает с начала 2000х годов. Чиновники рапортуют, что по ней в Россию переселилось 1,5 миллиона человек. Но нужно сделать важное замечание, что подавляющее большинство из этих людей – бывшие граждане Украины, которые в 2014-2015 годах таким образом легализовывали свое присутствие в России. На тот момент это был наиболее легкий способ получить российский паспорт.
При этом возвращение людей из других регионов тормозится и исчисляется 20 тысячами человек в год. Только в редких случаях эта цифра доходила до 40 тысяч. Да и то, в основном это были русские из Казахстана.
В России убыль населения составляет несколько сотен тысяч человек в год, потому что число умерших превышает число родившихся. Компенсировать эту убыль может желательная миграция в виде возвращения соотечественников. К сожалению, эту проблему не решают, заговаривая это тем, что "миграция представляет угрозу для России". Репатриация русских из Украины столкнулась с этой же проблемой, а потом к ней добавилось Шереметьево. Сейчас она полностью остановлена.
- Тогда давайте остановимся на Шереметьево. Как можно реорганизовать эту систему фильтрации, чтобы как можно больше наших могло вернуться домой? Как избежать повторения скандалов, когда не хотели пускать маму ополченца из Донбасса?
- В том-то и дело, что количество таких необоснованных отказов исчисляется как минимум сотнями, а количество исправлений этих ошибок можно пересчитать по пальцам одной руки. Я знаю до пяти случаев, когда людей пропускали после запретов. В целом этот вопрос окончательный и обжалованию не подлежит. Если человеку один раз закрыли въезд, изменить это решение фактически невозможно. Эту ситуацию надо исправлять.
Я не отрицаю право силовиков не пускать в Россию нежелательные элементы. У них работа такая. Но параллельно с этим должна быть гуманитарная экспертиза этого вопроса. Должен быть механизм обжалования этих решений. Скажем, судебное решение может быть обжаловано кассацией, апелляцией или Верховным судом. А здесь никакой системы обжалования не существует.
- Мне кажется, системы обжалования нет именно потому, что мы не знаем, по какой системе отсеиваются люди. В основном это субъективные решения, которые принимает конкретный работник силовых структур.
Потому я и говорю, что должна быть какая-то инстанция, куда может обратиться человек, получивший отказ. Также нужна система гарантий, что этот гражданин Украины, который въехал в Россию, не причинит никому вреда. Во-первых, это может быть поручительство родственников, друзей и общественных организаций, которые уверены в этом человеке. Если же этот человек что-то такое совершит, то поручителей можно наказывать штрафом или привлечь к административной ответственности.
Этот вопрос можно решить. Было бы желание. Пока мы не видим никаких подвижек в этом направлении. Но рано или поздно это делать придется. Мы не можем закрыть въезд миллионам наших людей, которые считают себя русскими, а Россию – своей Родиной.
- А как так вообще получилось, что гражданину Украины проще попасть в любую страну ЕС и даже в Белоруссию, чем в Россию? Тот же Лукашенко говорил, что приветствует украинцев и готов их принять. Хотя всем же понятно, что белорусский КГБ проверяет их не менее жестко, чем наша ФСБ.
- Я бы не стала идеализировать ситуацию с Белоруссией. Вопреки заявлениям Лукашенко, там тоже существует система фильтрации. Может быть, проверки там не такие жесткие, как в России. Но три года назад был случай, когда не пустили одну нашу знакомую (она наш хороший товарищ), которая с семьей пыталась въехать в Россию через Белоруссию. То есть белорусские силовики тоже не всегда принимают обоснованные решения.
А почему Европа не боится массово пускать к себе украинских мигрантов? Тут есть две причины.
Во-первых, на протяжении 30 лет украинская пропаганда рассказывала своим гражданам, что Россия и русские – враг, а Европа – замечательный край с прекрасными людьми.
Во-вторых, российские спецслужбы не засылают в Европу диверсантов под видом украинских мигрантов. А все разговоры о том, что русские шпионы хотели что-то там взорвать – это выдумки и пропаганда. Зато украинские, европейские и американские спецслужбы засылают в Россию своих агентов под видом беженцев из Украины, чтобы раскачать внутреннюю ситуацию в стране.
В-третьих, украинцы – это желаемая часть миграции для Европы, которую затопила волна беженцев с Ближнего Востока. Украинцы – это белые европейцы, образованные и законопослушные, которые легко вписываются в местное общество. Они учат язык и не хотят сидеть на пособии длительное время. Поэтому европейские власти приветствуют их и стараются интегрировать.
Конечно, в каждой стране по-разному. В Германии платят пособие, а в Польше пособие никто не получает, кроме детей. Там украинцы вынуждены работать и создавать экономическую базу для стран, куда они эмигрируют.
По данным европейской статистики, в странах Евросоюза живут и работают около 5,5 миллионов граждан Украины. Из них 4,5 миллиона имеют статус временной защиты. То есть число украинцев в ЕС исчисляется миллионами. Я уже не говорю про Великобританию, США, Канаду и Турцию. Для них это хорошая миграционная волна.
А вот в России эту волну резко ограничивают. И не всегда обоснованно.
- А насколько ближе или дальше в целом стало завершение украинского конфликта?
- Я не ожидаю быстрого завершения конфликта. Война против Ирана в этом плане нам никак не поможет. Европейцы продолжают затягивать войну и не собираются отказываться от этой политики. Мы это видим по деньгам, которые они выделяют киевскому режиму. Кая Каллас недавно заявила, что Украине дадут 80 миллионов евро из доходов от замороженных российских активов. Они продолжают воровать наши деньги.
- Насколько тяжело будет восстановить весь ущерб, который нанесла эта война?
- Восстанавливать будет очень тяжело. Потребуются огромные ресурсы. Только в случае с Мариуполем были потрачены сотни миллиардов рублей на восстановление жилья и инфраструктуры. Тем не менее, Россия с этим справляется. Недавно была информация, что за три года мы на новых территориях построили больше дорог, чем Украина за 30 лет. Мы вкладываемся и строим.
Кстати, киевский режим не может ничего этому противопоставить. Сами украинские пропагандисты с горечью констатируют: "Как мы можем сравнить Херсон и подконтрольную России часть Херсонской области? Херсон после возвращения Украины вымер, а на российской стороне работают школы, больницы, а люди хвастаются пенсиями и пособиями?". Такая же ситуация с Запорожьем и Запорожской областью.
Конечно, нам еще придется потратить миллиарды рублей. Не надо думать, что этого делать не надо, потому что это лишние траты. Можете себе представить, чтобы после Великой Отечественной войны кто-то сказал: "Давайте не будем восстанавливать Мариуполь и Запорожье? Слишком много денег надо. Пусть в руинах лежат"? Нет. Это наши города и наши люди.
