Барон Унгерн: всадник Апокалипсиса
© Открытый источник
Барон Роман Фёдорович Унгерн фон Штернберг родился 10 января 1886 года – 140 лет назад. Время, за которое нормальные люди окончательно становятся пылью, строкой в справочнике и именем на доске музея. Но Унгерн — не из нормальных. Он из тех, кто после смерти только увеличивается в размерах, расправляется, как знамя, внезапно пойманное ветром истории
Унгерн – это угроза, обращённая не к прошлому, а к нашему настоящему. Потому что он напоминает о том, что человек может жить не ради комфорта и ипотечной стабильности, а ради демонической Идеи, ради Войны как религии, ради Империи как мистического тела. И это современному мире простить нельзя.
Роман родился в семье остзейских баронов Унгернов фон Штернбергов – старой рыцарской породы, из тех, кто приходил в Прибалтику с мечом и крестом. В детстве – Эстляндия, Ревель, гимназии, развод родителей, переезды. Казалось бы, обычная провинциальная драма обедневшего дворянства. Но в нём слишком рано открылась та трещина, через которую в человека входит бездна.
Он идёт в русскую армию не как в службу, а как в орден. Дальнейшее – закономерно: юнкер, офицер, кавалерист. Русско-японская война, Первая мировая. Он ненавидит либерализм, парламентщину, гуманизм. Для него все эти слова – как болезнь крови. Он ещё в имперской форме, но уже живёт после Империи: жаждет катастрофы, в которой можно будет построить нечто более жестокое, но и более честное, чем римские легионы и кочевые орды вместе взятые.
Его настоящая родина – не Россия и не Германия. Его родина – война. И её он находит на восточных окраинах погибающей империи.
Революция 1917 года обнажает мир, словно сняли кожу: всюду кость, везде кровь. Для одних это трагедия, для других – праздник мародёров. Для Унгерна – откровение.
Он оказывается на Дальнем Востоке, где к красным, белым, китайцам, японцам и атаманам добавляется ещё одна, самая страшная сила – сила людей, которые поняли, что законы больше не действуют, а Бог, если Он есть, говорит только языком войны.
Унгерн выходит за рамки гражданской войны. Он не "белый", потому что его ненависть к буржуазному, парламентскому, мягкотелому Западу не меньше, чем к большевистскому хаосу. Он не "красный", потому что видит в марксизме не революцию, а дезинфекцию человечества.
Он решает построить собственную ось мира, где Россия, Монголия и Тибет объединены не договорами, а метафизикой кнута, сабли и молитвы.
Его главное приключение – Монголия. Пока цивилизованные европейцы обсуждают Версаль и Лигу Наций, Унгерн собирает дивизию азиатов, казаков, русских офицеров и всякой военной швали, превращая их в орден жестоких паладинов.
В 1921 году он берёт Ургу – столицу Монголии – штурмом, которого вежливые учебники стараются описывать сухо, чтобы скрыть главное: он действительно освобождает страну от китайской оккупации и буквально возвращает Богдо-хана на трон. Настоящий "реакционный освободитель", феодальный террорист, который силой оружия и мистических ритуалов восстанавливает монархию в сердце Азии.
В мире, где Европа подписывает бумажки и рассуждает о правах человека, один русский барон в монгольском халате, на котором красуются погоны со свастикой и георгиевский крест, фактически устанавливает теократическую монархию и провозглашает поход против большевизма и всей этой новой "человеческой цивилизации" с её банками, газетами и трусливой философией.
23 декабря 2025, 08:00История
Дроздовец в огне. Белый генерал Антон ТуркулБелые офицеры частенько писали о своих "утерянных победах", как правило, демонстрируя литературные таланты и непонимание того, что, собственно, произошло (но тут они не одиноки – даже сейчас не утихают дискуссии о причинах революции). Одним из таких мемуаристов был командир (начальник) Дроздовской дивизии генерал-майор Антон ТуркулУнгерна до сих пор ненавидят не за поражение и даже не за жестокость, а за принципиальность этой жестокости. Его террор – религиозен. Он не убивает ради выгоды, он наказывает как инквизитор, как шаман, как ветхозаветный судья.
Он расстреливает, вешает, сжигает, казнит, исходя из внутренней догматики: якобы очищает мир от "разложившихся элементов", от носителей "анархии", "еврейской заразы", "городского гниения". И современному гуманисту особенно невыносимо то, что этот человек верил: боль и смерть могут быть не издержками, а инструментом построения другой реальности.
Для обывателя он маньяк. Для истеричного романтика – герой. Для истории – симптом.
Барон мечтает о союзе России, Монголии, Тибета, о восстановлении Царской власти в каком-то изменённом, азиатском, мистическом виде. Это не просто геополитика. Это попытка противопоставить "вечное царство" – миру прогресса.
Пока в Москве строят первый в мире "государственный атеизм", в степях барон Унгерн строит богоодержимую монархию, где солдат может быть одновременно убийцей и паломником, офицер – монахом в седле, а война – литургией.
Были нужны не только Ленин, Троцкий, Дзержинский, но и тот, кто из тьмы выкрикнет: "Хорошо. А что, если мы пойдём ещё дальше? Если мы отвергнем не только царя, но и весь ваш XIX век — с его гуманизмом, фабриками, школами — и построим хищную, открыто античеловеческую империю в седле?"
12 июня 2024, 16:00История
Русский сполох в Чакской войне и поражение "Южно-Американской Пруссии"Чакская война – это парагвайско-боливийский вооружённый конфликт, ставший самым кровопролитным столкновением в Южной Америке XX века. Эта война шла три года и завершилась 12 июня 1935 года победой Парагвая. Ощутимый вклад в такой исход внесла русская белоэмигрантская община в ПарагваеИстория не любит тех, кто слишком рано. В 1921 году красные берут Унгерна. Его выбрасывают из истории, как бешеного пса, расстрелянного 15 сентября 1921 года в Новониколаевске.
Большевики судят его напоказ, чтобы утвердить свой собственный миф: новый мир победил старый мрак. Но, устраивая этот показательный процесс, они только усиливают легенду о "кровавом бароне", о "демоне степей".
Его могила неизвестна – и это символично. Такие люди не лежат в земле, они ходят по ней, как невыносимый вопрос: "А если человек не хочет быть человеком? Если он хочет быть орудием, зверем, ангелом кары – кем угодно, только не частью вашего гуманного стада?"
Почему он нам страшен спустя 140 лет.
К 140‑летию Унгерна важно не каяться и не восхищаться – это удел мягкотелых моралистов. Важно понять, что его фигура – предупреждение.
Он показывает, что:
- Либеральный миропорядок и социалистический эксперимент рождают в недрах человечества не только бытовую покорность, но и радикальную ненависть к самому понятию "человек".
- В каждом историческом тупике появляются люди, которые предлагают не реформу, а тотальную зачистку – физическую и метафизическую.
- Отказ от традиции и веры не приводит к миру и толерантности, а, наоборот, пробуждает рождение чудовищ, жаждущих вернуть сакральное в мир через кровь.
Барон Унгерн – это не просто биография неудавшегося завоевателя Монголии. Это биография мечты, которая продолжает бродить по континенту: мечты о войне как о высшей правде, о монархии как об оправдании неравенства людей, о жестокости как о средстве очищения.
Он был жесток, фанатичен, одержим, нередко безумен. Он проиграл. Он не построил Империю. Его Азия не ожила, его поход на Москву так и остался маревом степного заката.
Но сам факт, что в XX веке, в эпоху газет, трамваев и марксистских кружков, один человек решил жить как кочевой апокалиптический рыцарь, армированный мистикой и штыками, – это приговор всему нашему разумному, доброму и толерантному миру.
Потому что мир, в котором рождаются такие люди, явно не так спокоен и устроен, как обещают нам университетские учебники.
И каждый юбилей барона Унгерна – это не столько дата его рождения, сколько напоминание, что от человеческой цивилизации до священной дикости – один шаг. И этот шаг всегда готов сделать кто-то, кто почувствует, что мягкость эпохи – это приглашение к войне.
От редактора:
Это прекрасно написанное эссе мы не заказывали – крик души нашего автора, который пишет, как нам кажется, вовсе не про Унгерна и Монголию столетней давности, а о чём-то гораздо более близком и не менее страшном.
Отметим только одну неточность: "белое движение" в целом – вовсе не про "буржуазный, парламентский, мягкотелый Запад". Для Булгакова и его героев он так же неприемлем – они считают союзников сволочами, а главный отрицательный персонаж "Бега" не красный командир Баев, а миллионщик Корзухин.
Но это именно неточность – потому что булгаковские герои воюют за восстановление нормального порядка, а Унгерна сочли бы таким же сумасшедшим, как Ленина…
Унгерн фигурирует в четвёртой трилогии романа современного харьковского фантаста Андрея Валентинова "Око силы". В конце произведения он всплывает в Германии, отстраняет Гитлера и становится лидером НСДАП…
Подписывайся на
