https://ukraina.ru/20250713/sovetskiy-baku-vtoroy-poloviny-80-kh-kakim-ego-zapomnil-zhurnalist-aleksandr-chalenko-1065148887.html
Советский Баку второй половины 80-х. Каким его запомнил журналист Александр Чаленко
Советский Баку второй половины 80-х. Каким его запомнил журналист Александр Чаленко - 13.07.2025 Украина.ру
Советский Баку второй половины 80-х. Каким его запомнил журналист Александр Чаленко
Обозреватель издания Украина.ру Александр Чаленко вспоминает, каким был Баку в то время (1987-88 г.г.), когда он жил там во время службы в армии. Сегодня, когда российско-азербайджанские отношения находятся не в лучшем состоянии, важно помнить что-то хорошее, что нас объединяло с Азербайджаном
2025-07-13T11:49
2025-07-13T11:49
2025-07-13T14:20
эксклюзив
баку
азербайджан
ссср
александр чаленко
сергей миронов
дмитрий жуков
украина.ру
вуз
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/07/0d/1065149655_0:0:498:280_1920x0_80_0_0_e809eaf696e238a7a92a2f10ee99fb00.jpg
25 июня 1986 года я после окончания первого курса философского факультета Киевского университета был призван в ВС СССР. Служил в Калуге, в правительственном полку связи. Оттуда ездил в командировки: в Козельск, в Новобелокоровичи (Житомирская область), а последний год службы в армии провел целиком в Баку.Баку – красивый и культурный город. В столице Азербайджана тогда жило 2 миллиона человек. Причем основными были четыре национальные группы: азербайджанцы, армяне, русские и евреи. Каждая группа насчитывала по полмиллиона человек. До трагических событий в Сумгаите, произошедших 27-29 февраля 1988 года, где местные азербайджанцы устроили погром местным армянам, в городе царила самая настоящая дружба народов. Никакой национальной напряженности не чувствовалось. Во время этих событий я был в отпуске и их не застал, но, вернувшись, обсуждал их с нашими гражданскими водителями - армянином Василием и двумя азербайджанцами, имена которых, увы, стерла память. Помню, что и те, и те с недоумением восприняли произошедшее. Они если и не дружили между собой, то относились друг к другу по-приятельски.На площади Молодежи стояла армянская церковь. Зайдя как-то в нее, я увидел там брачную церемонию. Обратил внимание, что корон над молодоженами было не две, как у нас – над женихом и невестой, а одна. Пара, повернувшись лицом друг к другу, склонила головы, а священник держал над ними корону.Как-то мы рыли траншею рядом с кладбищем, где было очень много еврейских могил. Мы их определяли по звезде Давида, выбитой на памятниках. Я обратил внимание на одну могилу, где была установлена большая мраморная прямоугольная стела с надписью типа "Исаак Абрамович Бабельсберг". В правом левом углу зияла звезда Давида, а в правом – Звезда Героя Советского Союза.Многие русские бакинцы говорили с азербайджанским акцентом, но при этом многие азербайджанские бакинцы из интеллигентных семей не знали азербайджанского и говорили в быту на русском.Баку был одной из столиц советского джаза и шахмат. Всем памятны имена азербайджанца Вагифа Мустафазаде и Гарри Каспарова, имевшего армянские и еврейские корни.Когда мы приехали в первый раз в феврале 1987 года в Баку, то мне сразу бросилось в глаза, что город по-азербайджански назывался "Бакы". Забравшись в кузов грузовой машины, в первый раз следуя по городу, заметил две часто встречавшиеся надписи на магазинных вывесках кириллицей (тогда азербайджанский алфавит был на основе кириллицы, а не латиницы, как сейчас) – "Чурек" и "Сулар". Первая означала "Хлеб", вторая – "Вода".Я выучил по-азербайджански две фразы: "натарзан?" (как дела?) и "сигареты вар?" (есть сигареты?) Если встречаю азербайджанца, непременно этим хвастаюсь.Бакинцы-кавказцы всегда говорили по-особенному: они в конце каждого предложения говорили "да", причем очень протяжно: получалось "даааа". "Почему не работаешь?", ответ: "Не работаю, да", или "Пришел в кафе, да".При этом вместо "нет" просто цокали зубами: "ц". Мы через год все обазербайджанились: на вопрос "есть сигареты?", если их не было, каждый из нас зачастую просто цокал, а не говорил "нет". Вырывалось у нас цокание, естественно, автоматически.В Баку я впервые попробовал инжир, также впервые, еще до поездок в Турцию, пил чай из вогнутых вовнутрь стеклянных стаканчиков. Причем чай подавался в чайхане так. Платишь 30 копеек, приносят маленький заварочный чайник. Если 50 коп. – побольше. Сахар подавали не рассыпной, а рафинад. Причем кусочки были не правильной формы, а неправильной - наколотыми специальным инструментом из большого куска. Их азербайджанцы ели вприкуску, запивая черным чаем. Сахар я давно не употребляю, но если мне подают чай по-азербайджански, никогда не отказываюсь.Азербайджан был первой мусульманской республикой, в которой я побывал. Единственный исламский момент, на который я обратил внимание, это отсутствие унитазов в нашем европейском понимании и туалетной бумаги. Вместо последней везде в общественных туалетах стояли кувшинчики с водой.Сам Баку был очень красивым городом. Условно архитектурно он делился на три периода: персидский, российский и советский. Персидская часть была самая маленькая: Девичья башня, рынок, дворец и остатки стены, которые были возведены, когда Северный Азербайджан входил в состав Ирана.В XIX веке в Азербайджане нашли нефть. После этого от доходов, вырученных от ее продажи, начался строительный бум. Этот период я и называю российским, бакинцы же называются эту часть города Старым Баку. Невероятно красивое место. Там, кстати, снимались заграничные эпизоды "Бриллиантовой руки" - место, где Миронов произносит свою знаменитую фразу "Чьерт побьери!".Советский период делится, в свою очередь, на две части: сталинскую и брежневскую. Сталинская – это длинная-длинная набережная с уходящим далеко в море бетонным волнорезом, который заканчивался кафе; огромное здание республиканского ЦК, а по его сторонам две массивных гостиницы – "Апшерон" и "Азербайджан". Ну и вообще весь сталинский ампир. Брежневский период – это, как правило, качественные советские панельки.Город стоит на берегу Каспийского моря в виде подковы. Я служил в двух дальних районах – на Патамдарте и на Зыхе.Городских пляжей не видел никогда. В Каспии поэтому впервые искупался только в 2015 году под Махачкалой в Дагестане.В Баку было не принято давать сдачи, если сдача не превышала 3-4 копеек. Например, если ты покупал в армейском "чайнике" (так на солдатском сленге называлась "чайная") пачку сигарет "Прима", стоивших 16 копеек, давая 20 копеек, то молчаливый продавец-азербайджанец тебе сдачи с них не давал. Такова была негласная традиция. Как-то мой сослуживец-киевлянин по имени Гена принес последнему пустую бутылку из-под лимонада, стоившую 15 копеек, и добавив одну копейку, попросив продать ему "Приму". Азербайджанец, медленно опустив глаза, внимательно посмотрев на это безобразие, и поняв, что ничего не заработает, презрительно-риторически спросил у Гены: "Комсомолец, да?".Бакинская отзывчивость. В Баку, если солдат остался без средств, он мог бы спокойно жить годами, потому что если бы он обратился к любому бакинцу – хоть азербайджанцу, хоть армянину – с просьбой накормить его или дать каких-то продуктов, то никому не пришло бы в голову ему отказать. Мало того, сами бакинцы проявляли инициативу и предлагали солдатам их покормить.Мы, связисты, прокладывали кабельную канализацию связи через весь город. Очень часто мать или отец посылали своего малолетнего отпрыска принести нам нарезанную докторскую колбасу и белого хлеба. Просто так. Просто мы, видимо, вызывали у бакинцев чувство заботы. Как-то летним знойным днем мы сидели возле траншеи и отдыхали. Вдруг невдалеке от нас остановилась черная "Волга". Из нее вышел мужчина под пятьдесят. На нем были черный костюм, черный галстук, белая сорочка и каракулевая шапка-пирожок на голове. Мы, изнывающие от сорокаградусной жары, еще удивились, как ему только не жарко.Мужчина подошел к нам и дал двадцать рублей, большую по советским временам сумму. Это было полстипендии студента ВУЗа. Мол, купите себе, парни, еды. Дал и пошел обратно к машине. Потом вернулся и сказал: "Ребята, только не на спиртное!". Я не выдержал и спросил у него, кто он по профессии. Он ответил: "Я - мулла". Мы поблагодарили муллу и купили себе еды.Чтобы перекусить, мы часто сбрасывались и посылали гонца в магазин за докторской колбасой, белыми батонами, сладкой газированной водой. А вот овощи мы получали от бакинцев бесплатно. Не скрою, эту хитрость придумал я.Я заходил на базар и ходил между рядов, рассматривая то, что лежало на прилавках. Кто-то из торговцев в какой-то момент не выдерживал и подзывал меня: "Эй, солдат, иди сюда". Подойдя, я мог получить от сердобольного бакинца пару огурцов. Стоило кому-то мне что-то дать, как другие торговцы как по команде начинали подзывать меня и делиться тем, чем торгуют: помидорами, инжиром, грушами, абрикосами, изюмом, яблоками, сливами, виноградом. В итоге, с рынка я выходил с полным пакетом овощей и фруктов.Не ситро, а лимонад. Купив белый батон и докторскую колбасу, и набрав на базаре овощей и фруктов, наш боец-посыльный отправлялся в магазин, чтобы купить ситро и перелить его во фляги, которые сдавались ему перед походом за едой его товарищами. Обычно боец вешал их на снятый с себя пояс, который потом застегивался, образуя круг. Так легче было нести заполненные фляги. Точно не помню, но один человек мог на таком поясе унести по 5-6 фляг.Купив энное количество бутылок ситро по 0,5 л (цена от 25 до 30 коп.), он тут же в сторонке прямо в магазине переливал их во фляги, каждая из которых вмещала в себя 0,75 л жидкости. Оставшиеся бутылки тут же сдавались. Стоили они, как я уже сообщил выше, 15 копеек. Мы могли получить либо деньги, либо снова купить лимонада и опять после перемещения шипучей жидкости во фляги сдать пустые бутылки.Однажды, придя в магазин, я попросил продавца-азербайджанца продать мне 5-6 бутылок ситро. Вместо того, чтобы продать мне товар, он с удивлением уставился на меня:- Что-что? Что ты хочешь?- Ситро.- Какой еще ситро? Нет никакой ситро.- Как это нет, а что позади вас стоит на полках?Он оглянулся и посмотрел на полку, которая вся была заставлена бутылками ситро.- Где?- Ну вот, вот это, - показал я ему на полку.Он с еще большим удивлением посмотрел на меня:- Вот это? Так это не ситро, а лимонад.- Ну, можно говорить и лимонад, и ситро.- Это лимонад! - безапелляционно отрезал продавец.Я не стал спорить и купил нужное количество бутылок. Стою в сторонке и разливаю лимонад по флягам. Тут к продавцу приходит его друг-азербайджанец, с которым они оживленно начинают говорить по-азербайджански. Естественно, ничего не понимаю. И вдруг слышу голос продавца:- Гырым-бырым, турым, кашым СИТРО. Гырым-бырым, турым, кышым ЛИМОНАД…После этого рассказчик и слушатель начинают громко смеяться, глядя в мою сторону и повторяя слова "ситро" и "лимонад". Трудно было не догадаться, что речь шла обо мне: мол, пришел тупой русский и требует какое-то "ситро", показывая на "лимонад". Вот же ж кретин…Как я потом понял, в Баку газированный сладкий безалкогольный напиток называли только лимонадом. Слово "ситро" бакинцы не знали.Я эту историю рассказывал знакомым лет двадцать, пока один из них мне не заметил:- Послушай, Чаленко, так он тебе правильно говорил: лимонад и ситро – это разные вещи. Ситро делают из апельсинов, а лимонад – из лимонов…Действительно, аргумент.Бакинская гауптвахта. Самым страшным словом для солдат бакинского гарнизона было слово "гауптвахта". Она располагалась на Зыхе. Попасть на нее было сродни смерти: там хозяйничали "красначи" - так называли солдат и сержантов из внутренних войск с красными погонами, которые служили там караульными. Они попавшего к ним арестованного могли забить до крови просто так, от нечего делать. В общем, всячески измывались над солдатами. Возглавлял всё это безобразие старший прапорщик Кутовой. Судя по фамилии – украинец. Высокий, подтянутый, суровый, чем-то похожий одновременно на маршала Жукова и на гориллу. У него была обильная волосатость, а щетина начиналась сразу после глаз.У нас командиром взвода был старший лейтенант Кашапов Рывгат Мингазович. Я его раздраженно как-то про себя назвал "скотиной". Он это услышал и доложил командиру роты – капитану Владимиру Андреевичу Кравченко, который был родом из Киева. Последний мне влепил трое суток ареста. И это в августе в сорокоградусную жару.Привезли меня на гауптвахту в пятницу днем. Там я должен был оставаться до понедельника. Раз ты не на работе, значит, маршируешь в страпшную жару на плацу. Мы, человек десять, и маршировали. Буквально в первые два-три часа своего нахождения на гауптвахте я успел получить с десяток тумаков от "красначей". Один раз, когда мыл полы в коридоре, охранник меня постоянно бил сапогом по спине. Я в ответ только старался увернуться. Второй раз – меня пытался душить садист-"краснач". Господи, подумал я, что будет дальше.Неожиданно меня спас от экзекуций сержант Рыбальченко, закончивший нашу учебку, и уехавший по распределению в Баку служить этим самым "красначом". Он был старшим смены. Увидев меня, приказал меня не трогать.Гауптвахта представляла из себя образец порядка. Все в камне, все подметено. Перед арестантским помещением прямоугольный плац, вокруг которого с трех сторон возвышалась каменная стена. На одной из стен висело большое деревянное панно, вверху которого большим буквами было написано "Помни войну!" Под надписью перечислялись все национальности, представители которых получили звание Героя Советского Союза. Запомнил, что первыми были русские, последними молдаване – у них только один человек получил Золотую Звезду Героя. Зачем там висело это панно, до сих пор не пойму.Между плацем и арестантской была узкая полоска земли с зеленым газоном, огражденная высоким бордюром. На газоне постоянно лежали две овчарки Кутового – кобель по кличке Амур и щенок.В первый день меня послали протирать пыль в кабинет Кутового. Там был идеальный порядок: письменный стол, с приставленным к нему перпендикулярно столом для совещаний, аквариум с прозрачной водой, книжная полка, на которой стояли только полное собрание сочинений Гете в 10 томах и армейский устав. Даже не представляю себе Кутового, читающего Гете. Видимо, поставил там книги для дизайна. Если мне память не изменяет, там была еще и клетка с попугаями.Кутового боялись все. Его мрачная слава внушала страх всем солдатам бакинского гарнизона. К нему "домой" не хотел попасть никто.В первый день у нас была перекличка. Каждый арестованный выходил из строя и повторял как мантру заученную фразу, где сообщалось за что арестован солдат. Моя звучала так: "Я, рядовой Чаленко, арестован командиром роты за оскорбление офицера сроком на трое суток. Отсидел сутки, камера N8, раздевалка N21". Когда я произнес эту фразу, из своего кабинета на ступеньки входа выскочил Кутовой и так грозно спросил:- Кто это сейчас сказал, что арестован за оскорбление офицера??Я похолодел от ужаса: сейчас меня будут бить. Еле-еле нашел в себе силы, сказать, что это был я.- А ну иди сюда.Я подбежал. Вытянулся в струнку перед Кутовым. Он стоял высоко на ступеньках. Если бы он меня ударил сапогом, то удар благодаря возвышенности, пришелся бы мне в солнечное сплетение. Это понимание и приводило меня в ужас. Его слава садиста, витавшая во всех воинских частях в Баку, увеличивала в разы мою паранойю и заставляла трястись от страха.- Повтори еще раз, что ты сейчас сказал. Я повторил.- А как ты оскорбил офицера?Я с ужасом рассказал, как все было, однако от страха не мог выдавить из себя, что ж я сказал Кашапову. "Я ему сказал ско…". Окончание слова "скотина" никак не произносилось. Ужас парализовал меня.- Что значит "ско…"?, - грозно поинтересовался Кутовой. В общем, он, в конце концов, добился от меня произнесения слова "скотина". Для меня стало облегчением то, что Кутовой меня бить не стал. Однако сурово объяснил, почему не следует употреблять выражение "оскорбил офицера":- Ты что, дебил? Ты что, не понимаешь, что с такой формулировкой я должен с тебя сейчас сорвать погоны и петлички и отправить под трибунал, который отправит тебя в дисбат? Поэтому надо говорить не за "оскорбление офицера", а за "неуставное обращение к командиру взвода". Понял?Я радостный ответил: "Так точно!" и встал в строй.В Баку тогда стояла сорокоградусная жара. Мы, одетые в шинели, застегнутые на все пуговицы, маршировали на плацу и ползали в этих шинелях наперегонки от начала плаца до стены "Помни войну!". Естественно, мешали друг другу, наползая на ноги ползшему впереди. Приползшие последними десять человек подвергались экзекуции: они наклонялись вперед, а проходивший мимо "краснач" цепочкой от ключей провинившихся бил по задам.Маршировать в таком виде было сначала жарко, мучила жажда, через три-четыре часа жажда проходила, на губах выступала пена, которая застывала. Через какое-то время у тебя открывалось второе дыхание и тебе было все уже было ни по чем. В 21.30 нас всех выстраивали на плацу. Человек сто (вместе с возвратившимися с работ). Мы полностью раздевались. Представьте себе сто голых мужиков, выстроившихся на плацу в шеренгу. Каждый из нас выходил вперед и становился под холодную струю воды, лившуюся с сильным напором из шланга, который держал "краснач". Сказать, что после сорокоградусного ада это было само блаженство, ничего не сказать.Ночью же в камерах было не просто прохладно, а холодно. Вот такая особенность климата. Тебе выдавалась шинель и деревянный лежак, как на пляже, который, если ты лежал на нем головой, доходил тебе до поясницы. Ты мог в этом случае выбирать: либо стелешь шинель на бетонный пол, либо ложишься на лежак и укрываешься шинелью, но задница и ноги у тебя лежали на холодном полу. И так, и так ты мерз. Из-за холода очень хотелось в туалет, но "красначи" не выпускали до подъема. Никакие просьбы не помогали.Вот так я и досидел свои трое суток до понедельника, после чего меня забрал с гауптвахты Кошапов.Бакинские гомосексуалисты. Где-то в мае 1987 года я, будучи в увольнительной, отправился на Главпочтамт, чтобы позвонить родителям. Позвонив, спускаюсь по ступенькам вниз. Проходивший мимо меня хорошо одетый азербайджанец лет под сорок окликнул меня:- Есть 15 копеек? Дай мне.Столько стоила минута разговора по межгороду. Порывшись в карманах, я нашел нужную монету и дал азербайджанцу.- Ты куда едешь? Подожди меня, я тебя подвезу.Ничего не подозревая, я подумал, что человек хочет меня подвезти из чувства благодарности за оказанную услугу.Буквально через минуту он вышел и пригласил в свои "Жигули". Я сел впереди. Поехали.И тут он сразу: как зовут и откуда. Отвечаю.И тут он неожиданно без всякого перехода:- Саша, а ты обрезанный?И тянет свою руку к моей ширинке. Я сразу все понял и убрал его руку.- Все-все, останови меня здесь.- Саша, ты чего? Ты куда?- Так, останови.Азербайджанец остановил. Я выскочил из машины и ушел.Все солдаты в Баку знали, что иногда рядом с воинскими частями "промышляют" местные азербайджанские гомосексуалисты. Они пытаются либо предложить солдатам деньги, либо типа затащить их силой. Так рассказывали солдаты друг другу. Но кроме этого случая встреч с этой публикой у меня больше не было.Бакинское порно. Будучи связистами, мы в Баку остановились в частях стройбата. Один из солдат, из тамошних моих знакомых-стройбатовцев, как-то предложил сходить ночью на квартиру одного из гражданских шоферов-азербайджанцев, чтобы на видео посмотреть порнуху. Я согласился. После отбоя мы как-то прошли с ним через КПП и нашли нужную квартиру. В ней было 5-6 водил, усатых мужиков где-то за сорок. К нашему приходу они уже смотрели видео. Забили несколько косяков и курили их, передавая по кругу. Порно тогда я видел в первый раз. Оно было почему-то черно-белым. И вот, что интересно, меня тогда впечатлило не само порно, а лица азербайджанцев. Они серьезно, ни на что не отвлекаясь, молча, можно сказать, вдумчиво смотрели на экран, отчего у меня создавалось нереальное ощущение, что они смотрят не немецкую порнуху, а фильм Бергмана или Антониони.Бакинские страсти. В Баку с сексом было строго. Если ты захотел любовных утех, то для этого существовали дорожные проститутки, обслуживавшие водителей. За минимум услуг они брали 10 рублей.Помню, как наш молодой неженатый азербайджанский водитель очень искренне рассказывал, как он занимался любовью с армянкой про имени Роза и как ему не хватило 2 рублей, чтобы с ней расплатиться. Звучала история очень забавно:-…. она мне говорит: ты меня обманываешь. Дай еще 2 рубля. А я ей: Роза, смотри, у меня наколка на плече роза. Клянусь тебе, Роза, есть только 8 рублей. Больше нет. Клянусь…Мы все долго над его рассказом смеялись.У нас во взводе служил один молодой башкир. Маленький, худенький, неразговорчивый. В общем, не презентабельный. Однажды он пошел в магазин за хлебом. Рыжая продавщица-азербайджанка лет за тридцать (крашенная) попросила зайти вместе с ней в подсобку. Башкир подумал, что она просит его чем-то ей помочь. Но, заведя башкира в подсобку, она поставила его около стены и спросила: "Ты обрезанный?". Получив удовлетворительный ответ, спустила с него штаны и отдалась ему.Когда мы услышали эту историю, то стали по очереди заходить в этот самый магазин, чтобы и посмотреть на рыжую, и в надежде, что и нас она позовет в подсобку. Увы, не позвала.Через какое-то время башкир, не выдержав сурового армейского быта, сбежал из части. Его стали искать. Мы сказали капитану Кравченко о своих подозрениях, что он может быть у рыжей продавщицы. Подъехав к магазину, Кравченко зашел вовнутрь, Пробыв там 5 минут и вышел, увы, ни с чем. Башкира там не было. Спустя несколько дней какой-то патруль задержал его. Он быль отправлен сразу же на страшную бакинскую гауптвахту.Бакинский климат. Баку – южный город. Уже во второй половине февраля мы рыли траншеи голые по пояс. Когда в марте, через месяц после моего пребывания в Баку, мне надо было приехать обратно в Калугу, то все в моей части удивлялись, что я фактически зимой так сильно загорел.С середины февраля начиналась жаркая погода (летом под сорок и выше) и стояла она почти до конца ноября. В это время никакого дождя не было. В результате земля не просто трескалась, создавалось впечатление, что кто-то из-под земли пробует вылезти на поверхность.А вот в декабря и январе в Баку наступал сущий ад: через день-два сильный ледяной ветер с дождем и снегом, а после в дни затишья все покрывалось льдом. Из-за обледенения пройти по улицам было трудно.Слава Богу, не поехал! С тех пор в Баку я ни разу не был, и все время хотел туда проехать на машине, но со времен ковида на личном транспорте туда не пускали. Вроде как в этом году начали пускать. Я, если честно, собирался осенью навестить Баку. Но теперь, увы, не судьба, а жаль.
https://ukraina.ru/20250707/azerbaydzhan-na-kryuchke-kak-zapad-shantazhom-vynuzhdaet-baku-razorvat-soyuz-s-rossiey-1064844958.html
https://ukraina.ru/20241218/1059761437.html
баку
азербайджан
ссср
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2025
Александр Чаленко
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/02/05/1060827997_359:13:900:554_100x100_80_0_0_9a4b8cf06badf45bdf27f5218705ff12.jpg
Александр Чаленко
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/02/05/1060827997_359:13:900:554_100x100_80_0_0_9a4b8cf06badf45bdf27f5218705ff12.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Александр Чаленко
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/02/05/1060827997_359:13:900:554_100x100_80_0_0_9a4b8cf06badf45bdf27f5218705ff12.jpg
эксклюзив, баку, азербайджан, ссср, александр чаленко, сергей миронов, дмитрий жуков, украина.ру, вуз
25 июня 1986 года я после окончания первого курса философского факультета Киевского университета был призван в ВС СССР. Служил в Калуге, в правительственном полку связи. Оттуда ездил в командировки: в Козельск, в Новобелокоровичи (Житомирская область), а последний год службы в армии провел целиком в Баку.
Баку – красивый и культурный город. В столице Азербайджана тогда жило 2 миллиона человек. Причем основными были четыре национальные группы: азербайджанцы, армяне, русские и евреи. Каждая группа насчитывала по полмиллиона человек.
До трагических событий в Сумгаите, произошедших 27-29 февраля 1988 года, где местные азербайджанцы устроили погром местным армянам, в городе царила самая настоящая дружба народов. Никакой национальной напряженности не чувствовалось. Во время этих событий я был в отпуске и их не застал, но, вернувшись, обсуждал их с нашими гражданскими водителями - армянином Василием и двумя азербайджанцами, имена которых, увы, стерла память. Помню, что и те, и те с недоумением восприняли произошедшее. Они если и не дружили между собой, то относились друг к другу по-приятельски.
На площади Молодежи стояла армянская церковь. Зайдя как-то в нее, я увидел там брачную церемонию. Обратил внимание, что корон над молодоженами было не две, как у нас – над женихом и невестой, а одна. Пара, повернувшись лицом друг к другу, склонила головы, а священник держал над ними корону.
Как-то мы рыли траншею рядом с кладбищем, где было очень много еврейских могил. Мы их определяли по звезде Давида, выбитой на памятниках. Я обратил внимание на одну могилу, где была установлена большая мраморная прямоугольная стела с надписью типа "Исаак Абрамович Бабельсберг". В правом левом углу зияла звезда Давида, а в правом – Звезда Героя Советского Союза.
Многие русские бакинцы говорили с азербайджанским акцентом, но при этом многие азербайджанские бакинцы из интеллигентных семей не знали азербайджанского и говорили в быту на русском.
Баку был одной из столиц советского джаза и шахмат. Всем памятны имена азербайджанца Вагифа Мустафазаде и Гарри Каспарова, имевшего армянские и еврейские корни.
Когда мы приехали в первый раз в феврале 1987 года в Баку, то мне сразу бросилось в глаза, что город по-азербайджански назывался "Бакы". Забравшись в кузов грузовой машины, в первый раз следуя по городу, заметил две часто встречавшиеся надписи на магазинных вывесках кириллицей (тогда азербайджанский алфавит был на основе кириллицы, а не латиницы, как сейчас) – "Чурек" и "Сулар". Первая означала "Хлеб", вторая – "Вода".
Я выучил по-азербайджански две фразы: "натарзан?" (как дела?) и "сигареты вар?" (есть сигареты?) Если встречаю азербайджанца, непременно этим хвастаюсь.
Бакинцы-кавказцы всегда говорили по-особенному: они в конце каждого предложения говорили "да", причем очень протяжно: получалось "даааа". "Почему не работаешь?", ответ: "Не работаю, да", или "Пришел в кафе, да".
При этом вместо "нет" просто цокали зубами: "ц". Мы через год все обазербайджанились: на вопрос "есть сигареты?", если их не было, каждый из нас зачастую просто цокал, а не говорил "нет". Вырывалось у нас цокание, естественно, автоматически.
В Баку я впервые попробовал инжир, также впервые, еще до поездок в Турцию, пил чай из вогнутых вовнутрь стеклянных стаканчиков. Причем чай подавался в чайхане так. Платишь 30 копеек, приносят маленький заварочный чайник. Если 50 коп. – побольше. Сахар подавали не рассыпной, а рафинад. Причем кусочки были не правильной формы, а неправильной - наколотыми специальным инструментом из большого куска. Их азербайджанцы ели вприкуску, запивая черным чаем. Сахар я давно не употребляю, но если мне подают чай по-азербайджански, никогда не отказываюсь.
Азербайджан был первой мусульманской республикой, в которой я побывал. Единственный исламский момент, на который я обратил внимание, это отсутствие унитазов в нашем европейском понимании и туалетной бумаги. Вместо последней везде в общественных туалетах стояли кувшинчики с водой.
Сам Баку был очень красивым городом. Условно архитектурно он делился на три периода: персидский, российский и советский. Персидская часть была самая маленькая: Девичья башня, рынок, дворец и остатки стены, которые были возведены, когда Северный Азербайджан входил в состав Ирана.
В XIX веке в Азербайджане нашли нефть. После этого от доходов, вырученных от ее продажи, начался строительный бум. Этот период я и называю российским, бакинцы же называются эту часть города Старым Баку. Невероятно красивое место. Там, кстати, снимались заграничные эпизоды "Бриллиантовой руки" - место, где Миронов произносит свою знаменитую фразу "Чьерт побьери!".
Советский период делится, в свою очередь, на две части: сталинскую и брежневскую. Сталинская – это длинная-длинная набережная с уходящим далеко в море бетонным волнорезом, который заканчивался кафе; огромное здание республиканского ЦК, а по его сторонам две массивных гостиницы – "Апшерон" и "Азербайджан". Ну и вообще весь сталинский ампир. Брежневский период – это, как правило, качественные советские панельки.
Город стоит на берегу Каспийского моря в виде подковы. Я служил в двух дальних районах – на Патамдарте и на Зыхе.
Городских пляжей не видел никогда. В Каспии поэтому впервые искупался только в 2015 году под Махачкалой в Дагестане.
В Баку было не принято давать сдачи, если сдача не превышала 3-4 копеек. Например, если ты покупал в армейском "чайнике" (так на солдатском сленге называлась "чайная") пачку сигарет "Прима", стоивших 16 копеек, давая 20 копеек, то молчаливый продавец-азербайджанец тебе сдачи с них не давал. Такова была негласная традиция.
Как-то мой сослуживец-киевлянин по имени Гена принес последнему пустую бутылку из-под лимонада, стоившую 15 копеек, и добавив одну копейку, попросив продать ему "Приму". Азербайджанец, медленно опустив глаза, внимательно посмотрев на это безобразие, и поняв, что ничего не заработает, презрительно-риторически спросил у Гены: "Комсомолец, да?".
Бакинская отзывчивость. В Баку, если солдат остался без средств, он мог бы спокойно жить годами, потому что если бы он обратился к любому бакинцу – хоть азербайджанцу, хоть армянину – с просьбой накормить его или дать каких-то продуктов, то никому не пришло бы в голову ему отказать. Мало того, сами бакинцы проявляли инициативу и предлагали солдатам их покормить.
Мы, связисты, прокладывали кабельную канализацию связи через весь город. Очень часто мать или отец посылали своего малолетнего отпрыска принести нам нарезанную докторскую колбасу и белого хлеба. Просто так. Просто мы, видимо, вызывали у бакинцев чувство заботы.
Как-то летним знойным днем мы сидели возле траншеи и отдыхали. Вдруг невдалеке от нас остановилась черная "Волга". Из нее вышел мужчина под пятьдесят. На нем были черный костюм, черный галстук, белая сорочка и каракулевая шапка-пирожок на голове. Мы, изнывающие от сорокаградусной жары, еще удивились, как ему только не жарко.
Мужчина подошел к нам и дал двадцать рублей, большую по советским временам сумму. Это было полстипендии студента ВУЗа. Мол, купите себе, парни, еды. Дал и пошел обратно к машине. Потом вернулся и сказал: "Ребята, только не на спиртное!". Я не выдержал и спросил у него, кто он по профессии. Он ответил: "Я - мулла". Мы поблагодарили муллу и купили себе еды.
Чтобы перекусить, мы часто сбрасывались и посылали гонца в магазин за докторской колбасой, белыми батонами, сладкой газированной водой. А вот овощи мы получали от бакинцев бесплатно. Не скрою, эту хитрость придумал я.
Я заходил на базар и ходил между рядов, рассматривая то, что лежало на прилавках. Кто-то из торговцев в какой-то момент не выдерживал и подзывал меня: "Эй, солдат, иди сюда". Подойдя, я мог получить от сердобольного бакинца пару огурцов. Стоило кому-то мне что-то дать, как другие торговцы как по команде начинали подзывать меня и делиться тем, чем торгуют: помидорами, инжиром, грушами, абрикосами, изюмом, яблоками, сливами, виноградом. В итоге, с рынка я выходил с полным пакетом овощей и фруктов.
Не ситро, а лимонад. Купив белый батон и докторскую колбасу, и набрав на базаре овощей и фруктов, наш боец-посыльный отправлялся в магазин, чтобы купить ситро и перелить его во фляги, которые сдавались ему перед походом за едой его товарищами. Обычно боец вешал их на снятый с себя пояс, который потом застегивался, образуя круг. Так легче было нести заполненные фляги. Точно не помню, но один человек мог на таком поясе унести по 5-6 фляг.
Купив энное количество бутылок ситро по 0,5 л (цена от 25 до 30 коп.), он тут же в сторонке прямо в магазине переливал их во фляги, каждая из которых вмещала в себя 0,75 л жидкости. Оставшиеся бутылки тут же сдавались. Стоили они, как я уже сообщил выше, 15 копеек. Мы могли получить либо деньги, либо снова купить лимонада и опять после перемещения шипучей жидкости во фляги сдать пустые бутылки.
Однажды, придя в магазин, я попросил продавца-азербайджанца продать мне 5-6 бутылок ситро. Вместо того, чтобы продать мне товар, он с удивлением уставился на меня:
- Что-что? Что ты хочешь?
- Какой еще ситро? Нет никакой ситро.
- Как это нет, а что позади вас стоит на полках?
Он оглянулся и посмотрел на полку, которая вся была заставлена бутылками ситро.
- Ну вот, вот это, - показал я ему на полку.
Он с еще большим удивлением посмотрел на меня:
- Вот это? Так это не ситро, а лимонад.
- Ну, можно говорить и лимонад, и ситро.
- Это лимонад! - безапелляционно отрезал продавец.
Я не стал спорить и купил нужное количество бутылок. Стою в сторонке и разливаю лимонад по флягам. Тут к продавцу приходит его друг-азербайджанец, с которым они оживленно начинают говорить по-азербайджански. Естественно, ничего не понимаю.
И вдруг слышу голос продавца:
- Гырым-бырым, турым, кашым СИТРО. Гырым-бырым, турым, кышым ЛИМОНАД…
После этого рассказчик и слушатель начинают громко смеяться, глядя в мою сторону и повторяя слова "ситро" и "лимонад". Трудно было не догадаться, что речь шла обо мне: мол, пришел тупой русский и требует какое-то "ситро", показывая на "лимонад". Вот же ж кретин…
Как я потом понял, в Баку газированный сладкий безалкогольный напиток называли только лимонадом. Слово "ситро" бакинцы не знали.
Я эту историю рассказывал знакомым лет двадцать, пока один из них мне не заметил:
- Послушай, Чаленко, так он тебе правильно говорил: лимонад и ситро – это разные вещи. Ситро делают из апельсинов, а лимонад – из лимонов…
Бакинская гауптвахта. Самым страшным словом для солдат бакинского гарнизона было слово "гауптвахта". Она располагалась на Зыхе. Попасть на нее было сродни смерти: там хозяйничали "красначи" - так называли солдат и сержантов из внутренних войск с красными погонами, которые служили там караульными. Они попавшего к ним арестованного могли забить до крови просто так, от нечего делать. В общем, всячески измывались над солдатами.
Возглавлял всё это безобразие старший прапорщик Кутовой. Судя по фамилии – украинец. Высокий, подтянутый, суровый, чем-то похожий одновременно на маршала Жукова и на гориллу. У него была обильная волосатость, а щетина начиналась сразу после глаз.
У нас командиром взвода был старший лейтенант Кашапов Рывгат Мингазович. Я его раздраженно как-то про себя назвал "скотиной". Он это услышал и доложил командиру роты – капитану Владимиру Андреевичу Кравченко, который был родом из Киева. Последний мне влепил трое суток ареста. И это в августе в сорокоградусную жару.
Привезли меня на гауптвахту в пятницу днем. Там я должен был оставаться до понедельника. Раз ты не на работе, значит, маршируешь в страпшную жару на плацу. Мы, человек десять, и маршировали. Буквально в первые два-три часа своего нахождения на гауптвахте я успел получить с десяток тумаков от "красначей". Один раз, когда мыл полы в коридоре, охранник меня постоянно бил сапогом по спине. Я в ответ только старался увернуться. Второй раз – меня пытался душить садист-"краснач". Господи, подумал я, что будет дальше.
Неожиданно меня спас от экзекуций сержант Рыбальченко, закончивший нашу учебку, и уехавший по распределению в Баку служить этим самым "красначом". Он был старшим смены. Увидев меня, приказал меня не трогать.
Гауптвахта представляла из себя образец порядка. Все в камне, все подметено. Перед арестантским помещением прямоугольный плац, вокруг которого с трех сторон возвышалась каменная стена. На одной из стен висело большое деревянное панно, вверху которого большим буквами было написано "Помни войну!" Под надписью перечислялись все национальности, представители которых получили звание Героя Советского Союза. Запомнил, что первыми были русские, последними молдаване – у них только один человек получил Золотую Звезду Героя. Зачем там висело это панно, до сих пор не пойму.
Между плацем и арестантской была узкая полоска земли с зеленым газоном, огражденная высоким бордюром. На газоне постоянно лежали две овчарки Кутового – кобель по кличке Амур и щенок.
В первый день меня послали протирать пыль в кабинет Кутового. Там был идеальный порядок: письменный стол, с приставленным к нему перпендикулярно столом для совещаний, аквариум с прозрачной водой, книжная полка, на которой стояли только полное собрание сочинений Гете в 10 томах и армейский устав. Даже не представляю себе Кутового, читающего Гете. Видимо, поставил там книги для дизайна. Если мне память не изменяет, там была еще и клетка с попугаями.
Кутового боялись все. Его мрачная слава внушала страх всем солдатам бакинского гарнизона. К нему "домой" не хотел попасть никто.
В первый день у нас была перекличка. Каждый арестованный выходил из строя и повторял как мантру заученную фразу, где сообщалось за что арестован солдат. Моя звучала так: "Я, рядовой Чаленко, арестован командиром роты за оскорбление офицера сроком на трое суток. Отсидел сутки, камера N8, раздевалка N21". Когда я произнес эту фразу, из своего кабинета на ступеньки входа выскочил Кутовой и так грозно спросил:
- Кто это сейчас сказал, что арестован за оскорбление офицера??
Я похолодел от ужаса: сейчас меня будут бить. Еле-еле нашел в себе силы, сказать, что это был я.
Я подбежал. Вытянулся в струнку перед Кутовым. Он стоял высоко на ступеньках. Если бы он меня ударил сапогом, то удар благодаря возвышенности, пришелся бы мне в солнечное сплетение. Это понимание и приводило меня в ужас. Его слава садиста, витавшая во всех воинских частях в Баку, увеличивала в разы мою паранойю и заставляла трястись от страха.
- Повтори еще раз, что ты сейчас сказал.
- А как ты оскорбил офицера?
Я с ужасом рассказал, как все было, однако от страха не мог выдавить из себя, что ж я сказал Кашапову. "Я ему сказал ско…". Окончание слова "скотина" никак не произносилось. Ужас парализовал меня.
- Что значит "ско…"?, - грозно поинтересовался Кутовой.
В общем, он, в конце концов, добился от меня произнесения слова "скотина". Для меня стало облегчением то, что Кутовой меня бить не стал. Однако сурово объяснил, почему не следует употреблять выражение "оскорбил офицера":
- Ты что, дебил? Ты что, не понимаешь, что с такой формулировкой я должен с тебя сейчас сорвать погоны и петлички и отправить под трибунал, который отправит тебя в дисбат? Поэтому надо говорить не за "оскорбление офицера", а за "неуставное обращение к командиру взвода". Понял?
Я радостный ответил: "Так точно!" и встал в строй.
В Баку тогда стояла сорокоградусная жара. Мы, одетые в шинели, застегнутые на все пуговицы, маршировали на плацу и ползали в этих шинелях наперегонки от начала плаца до стены "Помни войну!". Естественно, мешали друг другу, наползая на ноги ползшему впереди. Приползшие последними десять человек подвергались экзекуции: они наклонялись вперед, а проходивший мимо "краснач" цепочкой от ключей провинившихся бил по задам.
Маршировать в таком виде было сначала жарко, мучила жажда, через три-четыре часа жажда проходила, на губах выступала пена, которая застывала. Через какое-то время у тебя открывалось второе дыхание и тебе было все уже было ни по чем. В 21.30 нас всех выстраивали на плацу. Человек сто (вместе с возвратившимися с работ). Мы полностью раздевались. Представьте себе сто голых мужиков, выстроившихся на плацу в шеренгу. Каждый из нас выходил вперед и становился под холодную струю воды, лившуюся с сильным напором из шланга, который держал "краснач". Сказать, что после сорокоградусного ада это было само блаженство, ничего не сказать.
Ночью же в камерах было не просто прохладно, а холодно. Вот такая особенность климата. Тебе выдавалась шинель и деревянный лежак, как на пляже, который, если ты лежал на нем головой, доходил тебе до поясницы. Ты мог в этом случае выбирать: либо стелешь шинель на бетонный пол, либо ложишься на лежак и укрываешься шинелью, но задница и ноги у тебя лежали на холодном полу. И так, и так ты мерз. Из-за холода очень хотелось в туалет, но "красначи" не выпускали до подъема. Никакие просьбы не помогали.
Вот так я и досидел свои трое суток до понедельника, после чего меня забрал с гауптвахты Кошапов.
Бакинские гомосексуалисты. Где-то в мае 1987 года я, будучи в увольнительной, отправился на Главпочтамт, чтобы позвонить родителям. Позвонив, спускаюсь по ступенькам вниз. Проходивший мимо меня хорошо одетый азербайджанец лет под сорок окликнул меня:
- Есть 15 копеек? Дай мне.
Столько стоила минута разговора по межгороду. Порывшись в карманах, я нашел нужную монету и дал азербайджанцу.
- Ты куда едешь? Подожди меня, я тебя подвезу.
Ничего не подозревая, я подумал, что человек хочет меня подвезти из чувства благодарности за оказанную услугу.
Буквально через минуту он вышел и пригласил в свои "Жигули". Я сел впереди. Поехали.
И тут он сразу: как зовут и откуда. Отвечаю.
И тут он неожиданно без всякого перехода:
И тянет свою руку к моей ширинке. Я сразу все понял и убрал его руку.
- Все-все, останови меня здесь.
- Саша, ты чего? Ты куда?
Азербайджанец остановил. Я выскочил из машины и ушел.
Все солдаты в Баку знали, что иногда рядом с воинскими частями "промышляют" местные азербайджанские гомосексуалисты. Они пытаются либо предложить солдатам деньги, либо типа затащить их силой. Так рассказывали солдаты друг другу. Но кроме этого случая встреч с этой публикой у меня больше не было.
Бакинское порно. Будучи связистами, мы в Баку остановились в частях стройбата. Один из солдат, из тамошних моих знакомых-стройбатовцев, как-то предложил сходить ночью на квартиру одного из гражданских шоферов-азербайджанцев, чтобы на видео посмотреть порнуху. Я согласился.
После отбоя мы как-то прошли с ним через КПП и нашли нужную квартиру. В ней было 5-6 водил, усатых мужиков где-то за сорок. К нашему приходу они уже смотрели видео. Забили несколько косяков и курили их, передавая по кругу. Порно тогда я видел в первый раз. Оно было почему-то черно-белым. И вот, что интересно, меня тогда впечатлило не само порно, а лица азербайджанцев. Они серьезно, ни на что не отвлекаясь, молча, можно сказать, вдумчиво смотрели на экран, отчего у меня создавалось нереальное ощущение, что они смотрят не немецкую порнуху, а фильм Бергмана или Антониони.
Бакинские страсти. В Баку с сексом было строго. Если ты захотел любовных утех, то для этого существовали дорожные проститутки, обслуживавшие водителей. За минимум услуг они брали 10 рублей.
Помню, как наш молодой неженатый азербайджанский водитель очень искренне рассказывал, как он занимался любовью с армянкой про имени Роза и как ему не хватило 2 рублей, чтобы с ней расплатиться. Звучала история очень забавно:
-…. она мне говорит: ты меня обманываешь. Дай еще 2 рубля. А я ей: Роза, смотри, у меня наколка на плече роза. Клянусь тебе, Роза, есть только 8 рублей. Больше нет. Клянусь…
Мы все долго над его рассказом смеялись.
У нас во взводе служил один молодой башкир. Маленький, худенький, неразговорчивый. В общем, не презентабельный. Однажды он пошел в магазин за хлебом. Рыжая продавщица-азербайджанка лет за тридцать (крашенная) попросила зайти вместе с ней в подсобку. Башкир подумал, что она просит его чем-то ей помочь. Но, заведя башкира в подсобку, она поставила его около стены и спросила: "Ты обрезанный?". Получив удовлетворительный ответ, спустила с него штаны и отдалась ему.
Когда мы услышали эту историю, то стали по очереди заходить в этот самый магазин, чтобы и посмотреть на рыжую, и в надежде, что и нас она позовет в подсобку. Увы, не позвала.
Через какое-то время башкир, не выдержав сурового армейского быта, сбежал из части. Его стали искать. Мы сказали капитану Кравченко о своих подозрениях, что он может быть у рыжей продавщицы. Подъехав к магазину, Кравченко зашел вовнутрь, Пробыв там 5 минут и вышел, увы, ни с чем. Башкира там не было. Спустя несколько дней какой-то патруль задержал его. Он быль отправлен сразу же на страшную бакинскую гауптвахту.
Бакинский климат. Баку – южный город. Уже во второй половине февраля мы рыли траншеи голые по пояс. Когда в марте, через месяц после моего пребывания в Баку, мне надо было приехать обратно в Калугу, то все в моей части удивлялись, что я фактически зимой так сильно загорел.
С середины февраля начиналась жаркая погода (летом под сорок и выше) и стояла она почти до конца ноября. В это время никакого дождя не было. В результате земля не просто трескалась, создавалось впечатление, что кто-то из-под земли пробует вылезти на поверхность.
А вот в декабря и январе в Баку наступал сущий ад: через день-два сильный ледяной ветер с дождем и снегом, а после в дни затишья все покрывалось льдом. Из-за обледенения пройти по улицам было трудно.
Слава Богу, не поехал! С тех пор в Баку я ни разу не был, и все время хотел туда проехать на машине, но со времен ковида на личном транспорте туда не пускали. Вроде как в этом году начали пускать. Я, если честно, собирался осенью навестить Баку. Но теперь, увы, не судьба, а жаль.
