Об этом он рассказал в интервью изданию Украина.ру.

Евгений Федоров: кто он
Евгений Федоров: кто он
© РИА Новости, Владимир Трефилов / Перейти в фотобанк
- Евгений, еще недавно говорили, что многие компании уходят с рынка России ненадолго. Тем не менее, похоже, что это «ненадолго» затянется. Какова дальнейшая судьба этих компаний и их работников в России?

— В рамках санкционного режима многие компании приняли самое худшее для нас, для экономики, решение. Это решение — не уходить и не возвращаться. То есть, подвесили рынок. В результате те наши предприятия-инвесторы, которые готовы были бы заместить… Вообще в рыночной экономике производитель почти ничего не значит. Значит тот, у кого есть деньги — покупатель. Таким образом, если есть деньги, есть покупатель, то производитель всегда найдется, и товар всегда найдется. Внутренний, либо из-за границы. Это закон рынка.
О позитивных сторонах «спецоперации»
О позитивных сторонах «спецоперации»
© РИА Новости, / Перейти в фотобанк
Когда компания говорит: то ли ухожу, то ли не ухожу — она, с одной стороны, замещает рынок, держит его, не пускает конкурента, потому что конкурент не будет вкладывать деньги, если у него нет уверенности в доходе, а рынок занят. С другой стороны, она лишает товаров. Такое поведение — самое худшее для нас, и — оно и есть санкция, а не уход компании. Потому, что в уходе компании никаких проблем нет в современной экономике.

Те бренды, которые в России — это всего лишь пять процентов мировых брендов, соответственно, (уход — Ред.) это даже освобождение рынка для тех брендов, которые не могли сюда зайти по конкурентным основаниям. Не смогли развернуть рекламу, рынок был занят, люди привыкли к этим товарам — «Джонсон и Джонсон» или «Макдональдс».

Наша задача поставить их перед фактом — либо вы уходите, либо нет. Если уходите или подвешиваете, значит, надо через процедуру банкротства. Закон в Госдуме сейчас находится на рассмотрении. И нам надои срочно запускать их на рынок уже в виде других собственников. Оставляя их предприятия, торговые точки.

Например, «Макдональдс», почему мы должны на Пушкинской площади держать пустым закрытым отличный офис магазина, с какой стати? Надо этот офис быстро, через процедуру банкротства, отдать в аренду другим. И они откроют там что-то, не хуже, чем «Макдональдс», я вас уверяю!

А вот когда это заколоченная история — она самая худшая для рынка. Поэтому мы исходим из того, что надо форсировать закон о принудительном банкротстве. Работники в случае банкротства останутся на новых производственных площадях.

Например, «ИКЕА». Вроде они говорят, что откроются после праздников. Посмотрим, конечно. Но если не откроются, то — их производство все на российских комплектующих, и надо быстрее через банкротство передавать его новому собственнику, чтобы он заполнял наш рынок этой качественной мебелью. Так что это рыночные механизмы. Банкротство — рыночный механизм, и он позволит нам на рынке получить еще более дешевые и качественные товары, чем сейчас.

— Сколько времени могут предприятия сейчас оставаться закрытыми, не продолжать работу без каких-то санкций со стороны государства, и какой срок предполагает закон, который рассматривается в Думе?

— Закон, который внесен «Единой Россией» в Государственную Думу, предполагает трехмесячный срок. От трех месяцев до полугода. Сегодня, если предприятие не имеет финансовых показателей, может стоять закрытое сколько угодно. Та же «ИКЕА» платит зарплату работникам. Проблема не в том, что они зарплату работникам платят, а проблема в том, что они на рынок не пускают товар и не пускают в рынок других поставщиков товара.

Мы заинтересованы в товаре. Государственная Дума заинтересована, чтобы граждане России получали, например, качественную мебель, или вкусные котлеты в тесте. Мы в этом заинтересованы. Мы хотим, чтобы быстрее эта пауза прекратилась, и рынок был заполнен качественным товаром дальше, в том числе, через законную процедуру банкротства. Отсюда этот закон. Надеюсь, через три месяца этих потягушек, вредных для рынка, больше не будет.

— Насколько быстро, в случае закрытия иностранных компаний, которые приостановили свою работу, справится экономика с поддержкой работников? И есть ли цифры, сколько работников в простое?

— Есть цифры, что около двухсот тысяч находится в этих компаниях, которые так или иначе подвесили рынок, потому что часть компаний вернулась. И мы исходим из того, что процедура банкротства позволит всех этих работников даже не трудоустроить — они останутся в этих компаниях, просто будет другой владелец.

Есть фабрика «ИКЕА» в Великом Новгороде — она будет и дальше работать, только у нее будет начальство не в Швеции, а в Москве или, в крайнем случае, где-то в Китае. То есть, останется владелец, потому что на рынках владелец имеет определенное обязательство.

Поэтому наш закон именно вводит фактически новые основания для банкротства, политические основания. Точнее, санкционно-политические основания. Обычные банкротства идут чисто по финансовым основаниям. Есть долги — эти долги надо гасить. У «ИКЕА» долгов нет, у «Макдональдса» долгов нет, поэтому сейчас запустить на банкротство их нельзя.

— Тема отказа от российской нефти активно продвигается западными политиками. В случае эмбарго на покупку российской нефти — кто пострадает сильнее всего? Мы знаем, сейчас очень беспокоится Венгрия. Ей обещают поддержку со стороны ЕС, но пока ни у Брюсселя, ни у Еврокомиссии нет явных предложений, как экономике Венгрии справиться с ударом. Кто еще пострадает?

— Тут надо сказать о глобальных отношениях системы торговли. Российская Федерация в течение последних лет пятнадцати-двадцати продает за рубеж в четыре раза больше товаров в денежном выражении, чем получает товаров, ввезенных в Россию. То есть, мы три четверти своего труда отправляем в валютные резервы, половина их них конфискована на сегодняшний день, или задержана, пока американцы с ними определяются.

Давайте называть вещи своими именами. Это то, о чем Владимир Владимирович Путин сказал — что мы поставляли товар бесплатно, что так и есть. Нам важно изменить систему отношений с Европой и Америкой на платную поставку нашего товара. Для этого надо отказаться в принципе от понятия «валютных резервов».

Напоминаю, наши валютные резервы по объему соответствуют рублевой массе страны. Зачем нужны такие резервы, которые на 100% дублируют рубль? Это же глупость! Но, тем не менее, исходя из конституционного статуса ЦБ, мы проводим до сих пор такую политику этих валютных резервов, которые, в принципе, не нужны как экономическая составляющая.

Соответственно, нам надо обнулять процентную ставку рубля, об этом говорил недавно Патрушев, предлагая материальный рубль. Отказываться от политики валютных резервов вообще и обеспечивать паритет покупки товаров и продажу за границей. Этот паритет означает четырехкратный рост импорта товаров в Россию. Естественно, нам придется поднять уровень жизни граждан России и экономики, чтобы эти товары выкупались с рынка.

Какой смысл в четыре раза больше покупать стиральных машин, если их не купят? Значит, надо людям дать денег, чтобы купили стиральные машины — для квартиры, для дачи, для родственников. А это другой уровень доходов, другой уровень экономики. То есть, это экономика без этих валютных резервов.

Поэтому нас ждет стратегическая перестройка экономики на экономику продажи за деньги, а не бесплатно в поставках, и экономику национального материального рубля с высоким уровнем дохода населения и в целом экономических показателей. Не только для населения, и для строек надо больше этих товаров импортных, и в целом для экономической жизни — оборудование, станки и все прочее. Так что эту перестройку придется нам делать через этот жесткий сценарий. Мы сейчас наблюдаем подготовку к этой переделке.

Что касается наших партнеров по покупке нефти, те же европейские государства — их проблемы нас должны беспокоить в последнюю очередь. Понятно, что они здесь делают себе хуже. Восточная Европа вся построена под нашу нефть. Это означает, что прекращение поставок российской нефти — это прекращение поставок нефти вообще. Они не смогут ее перерабатывать. Они будут переходить на покупку нефтепродуктов. Та же Венгрия, Германия — остановят свои заводы. Германии придется остановить химические заводы, которые вырабатывают удобрения на нашем газе, потому что столько газа им никто не поставит, тем более, по такой цене.

Эта перестройка для них большая проблема. Тут надо понимать ситуацию. Это не вопрос экономики и не вопрос доходов — это вопрос геополитического противостояния. Это конкуренция наций. А в конкуренции наций платят, деньги зарабатывают не в прямой системе товарообмена, а из формирования геополитических подходов. Когда Гитлер нападал на Советский Союз, он понимал, что понесет огромный расход в боеприпасах и военной технике, и самолетах, но он на это пошел по политическим основаниям. Евросоюз и Америка идут на конфликт с нами и на санкции по политическим основаниям. При этом они теряют больше, чем мы, но это и есть эффект конкуренции наций, эффект военных действий.

Поэтому надо из этого выпутываться не тем путем, чтобы пытаться для них создать какие-то благоприятные условия, а путем навязывания своей повестки. Россия производит треть мировых природных богатств — это треть мирового экономического фундамента. Это значит, ни одна страна мира не может производить, экономику делать без российских поставок. Это же огромный аргумент, в том числе — материального рубля.

Соответственно, нам надо переходить на реальную экономическую систему отношений. Объясняю, что это такое. Доллар стоит на 70% на виртуальности. Деривативы, нематериальные активы, услуги, как они это пишут. То есть, что это означает? Что в каждом долларе материального одна четверть, а три четверти — это навязанная политическая власть США. И это для всего мира, и на этом стоит доллар. И когда они вводят нам санкции, они укрепляют свой доллар. Да, они на это тратят что-то, но при этом они выигрывают больше, укрепляя свой доллар и свое экономическое лидерство, то есть, право собирать с других стран дань — будем называть вещи своими именами.

Таким образом, нам нужно тоже переводить эту сферу в политику, и начать проводить политику материального рубля и материальной экономики. Фактически мы должны достигнуть ситуации, когда мы поставляем наши природные ресурсы только в обмен на адекватные материальные товары. Не в долг, не в валютные резервы, не в обещания, а на прямые материальны товары. И это новый курс. На этот курс нам придется переходить, о чем Совет Безопасности России, как вы видите, начал задумываться.

— Известна ли точная сумма замороженных золотовалютных резервов? Как долго мы будем воздерживаться от жестких экономических санкций, от адекватного ответа на недружественные действия Европы и Соединенных Штатов, ведь у нас есть возможность такого ответа?

— Начну со второго вопроса — как долго? Пока мы внутри себя не перестроим нашу политическую систему на ту, которую предложил Путин, обратившись к народу за референдумом. Референдум у нас проводился последний раз, кроме (ситуации — Ред.) двухлетней давности, тридцать лет назад. То есть, это самая важная ситуация в стране. И когда президент обратился к народу 15 января позапрошлого года, он сказал, для чего нужен референдум.

Пункт номер один его речи — чтобы обеспечить верховенство российской Конституции в российском правовом поле, то есть, обеспечить суверенитет относительно олигархических кланов и международных органов. Это речь президента.

Мы пока этого не достигли, такая задача решена не была. Нам придется решать эту задачу. Речь идет о задаче политической власти. Кто власть? Наша национальная — или однополярный мир из Вашингтона, управляющий международными органами и олигархическими кланами? Вот об этом речь.

Как только мы внутри страны проведем реформы, которые были объявлены президентом (РФ — Ред.) еще два года назад, и которые он подтвердил неделю назад, когда был в Санкт-Петербурге, сказав, что необходимо после референдума проводить изменения законов, которые еще не сделаны — с этого момента мы сможем получить политические возможности для выстраивания системы с Америкой на равных. Тогда же мы получим и право на сдерживающий фактор ядерного оружия, который позволит прекратить поставки иностранного оружия на Украину, как бонус к этому вопросу.

Пока такого права у нас нет политического. Соответственно, это внутренняя реформа, и я так понимаю, что через несколько месяцев нас ждет глубокая внутренняя реформа для решения вопросов власти.

И первая часть вашего вопроса — официально это (валютные резервы — Ред.) 350 миллиардов. Но тут надо оговориться — эти деньги были у нас на самом деле не сейчас конфискованы. Они конфискованы были с момента появления их в валютных резервах. Сам механизм валютного резерва не предполагал, что деньги, доллары, поступившие в валютный резерв с валютной биржи за рубли, а это эмиссия рублей осуществляется на валютной бирже Центральным Банком, что они оттуда вообще выйдут когда-то. То есть, это способ утилизации доллара.

Таким образом, конфискация американцами этих резервов в принципе на экономическую ситуацию никак не повлияла. Они за один день сделали то, что обычно занимает пять-десять лет. Утилизация этих долларов, которые поступают в валютные резервы — через механизмы американских ценных бумаг, низких ставок и т.д. Это отдельный разговор, как это делается.

И это мы видим по курсу рубля. Рубль, наоборот, укрепился от конфискации валютных резервов. Это как раз показывает, что они никак не связаны с экономикой. Это именно способ легализации выплаты дани и поставки товаров за рубеж бесплатно, не более того. Таким образом, нам в принципе надо от них отказываться.

Конечно, эти валютные резервы позже, после победы, надо будет вытаскивать, но вытаскивать их надо уже не под экономический механизм, как сейчас они функционируют, а под разовые затраты. То есть, эти 350 миллиардов нам понадобятся для перехода экономики на современные экономические рельсы, для резкого, одномоментного повышения качества жизни за счет инфраструктурных проектов. Для экономической повседневной деятельности это просто не нужно — ни эти валютные резервы, ни эти доллары, в том числе и конфискованные.

Этот момент надо понимать. Это тоже связано с реформами. Нам придется проводить реформы, чтобы не было валютных резервов, где утилизируются эти деньги. Нам надо выстроить паритет покупательной системы, способности, то есть, покупать столько, сколько и продаем. Жить по средствам. Причем, мы живем (сейчас — Ред.) еще в четыре раза хуже, чем работаем. Значит, жить по средствам — это в четыре раза лучше жить.

Эти реформы нам придется сделать. И самый главный здесь элемент — это прекращение высокой процентной ставки. Для Центрального Банка рубль не стоит ничего. Почему он его продает экономике страны за 14% годовых? Ну почему? Напечатать его в бумажках ничего не стоит. То есть, это уже глупость. Он это делает, чтобы не пустить рубль в экономику, чтобы экономика осталась в долларовом и инвестиционном выражении.

Поэтому нам надо заставить Центральный Банк сменить политику на национальную. А лучше его преобразовать в Госбанк, и сделать не рубль Центрального Банка, а государственный рубль, который был раньше, не только во времена Советского Союза, но и всю тысячу лет нашей истории.

Ни разу у нас не было, чтобы российская валюта была негосударственная, как сейчас. Наверное, надо признать, что это глупость, которая была принята тридцать лет назад, что российский рубль не должен быть государственным.

— У нас триста пятьдесят миллиардов заморожено, они сейчас в руках Запада. Украина много говорила о том, как хотела бы получить эти деньги в качестве компенсации. Но единственная компенсация, которую сейчас получает Украина — это оружие. Однако его очень много. Недавно Палата представителей Конгресса США одобрила очередной пакет помощи, причем на этот раз сумма — почти 40 миллиардов долларов. В первую очередь имеется в виду ленд-лиз. Не будет ли он оплачен из золотовалютных резервов Российской Федерации? А если за него будет платить сама Украина, то как она планирует рассчитаться, и планирует ли Запад, что Украина рассчитается за этот ленд-лиз? Ведь мы помним, Россия рассчитывалась за ленд-лиз Советского Союза до 2006 года…

— Тут надо понимать, что этот доллар, который американцы конфисковали, 350 миллиардов заморозили — они изначально не предполагали, что они войдут в экономический оборот. Это значит, при расчете долларового мирового оборота, ФРС и американского Министерства финансов, агентом которого является ФРС, при своем расчете они эти доллары уже списали. То есть, в их понимании эти доллары списаны с момента их выкупа на валютной бирже Российским Центральным Банком.

Идея, что они эти деньги возьмут и передадут кому-то — это значит для них по новой начать производство товаров и отоваривать эти новые доллары своими товарами и ресурсами. Это нарушает баланс американского доллара в мире. Поэтому я как эксперт скажу, что вряд ли они передадут эти деньги кому-то. Просто потому, что этих денег нет, это фикция. Но при этом они будут выпускать свои деньги, которые они будут направлять на территорию Украины.

Но еще раз — у нас момент какой? У нас военная операция идет не с Украиной, а с Соединенными Штатами Америки и НАТО. А это означает, что это фикция, прикрытие, что это (отправление долларов — Ред.) на Украину. Это расходы американского Министерства обороны, которыми оперируют американские генералы в Киеве и в Польше для целей противостояния Российской Федерации, о чем они и говорят. Наша задача в этой операции — уничтожить фашизм и поддержать ДНР и ЛНР, а американская задача в этой операции со стороны Украины и Киева — уничтожить Российскую Федерацию, ни много ни мало.

И последнее заявление Зеленского о том, что для нас это закончится, когда мы выйдем на границы, которые включают в себя и Крым, и Донецк, и Луганск, говорит об этом. Вы же понимаете, что если они теоретически выходят на эти границы, то на них выходят, уже штурмуя центральные части наши.

Таким образом, у них (у США — Ред.) другая задача. Исходя из этого, эти деньги они тратят для цели противостояния России и укрепления своего доллара — на территории Украины чужими руками, за счет украинского призывного контингента. Тогда это другой совершенно разворот. Это значит, что они оформляют это кредитами, понимая, что эти кредиты в принципе никогда не вернут, но одновременно они закрепляют режим Зеленского как должника, то есть, решают сразу две задачи — противостоят России и укрепляют зависимость Зеленского и зависимость украинских властей от США.

Почему американская империя и украинская провинция идут против логики развития человечества
Почему американская империя и украинская провинция идут против логики развития человечества
© РИА Новости, Илья Питалев / Перейти в фотобанк
Это все означает, что у нас не получится закончить эту военную операцию, где-то договорившись с кем-то. Придется освобождать всю территорию Отечества в границах 1945 года. Опираясь на международное право, нам придется отменять незаконное решение 1991 года о выходе Украины из состава Советского Союза. Они (решения — Ред.) были незаконны, все это знают. Через суд отменять. Освобождать всю территорию Украины, включая Львов — для того, чтобы прекратить военные действия.

То есть, хотелось бы по-другому. По-другому не получится, потому что военная операция против США на территории Украины, и даже если им оставить малюсенькую территорию, какого-нибудь Ужгорода, значит, они закачают эту территорию Ужгорода наемниками, своими воинскими подразделениями под флагами наемников, и продолжат военную операцию. Поэтому тут придется как в 1941-1945 — освобождать всю территорию для того, чтобы прекратить войну, что и соответствует международному праву.

Что такое любое право, в том числе международное? Право опирается на стабильность закона. Что такое «закон»? Закон — это стабильность, то есть, договоренность, чтобы было стабильно. Если у любого человека жесткий конфликт с соседом, кто может остановить этот конфликт? Только суд, это же очевидно. Сам по себе конфликт никогда не прекратится. Только суд, особенно если это материальный, серьезный конфликт.

Этот суд в Москве, которые должен вернуть нам по итогам Второй мировой войны территорию, и на этом мы получим стабильность, и остановим мир от падения в Третью мировую войну. Потому, что Третья мировая война возможна только за дележ советского наследства между другими нациями, сформированными по итогам Второй мировой войны.

Значит, восстановление международного порядка 1945 года означает предотвращение Третьей мировой войны. Это элементарная юридическая логика. Отсюда нам придется спецоперацию (проводить — Ред.) до освобождения всей территории Украины, и на этой базе — формирование стабильности. На базе, опять же, международного права, а не просто так.