Как на меня напали. Рассказ журналиста Чаленко об инциденте в Москве
Как на меня напали. Рассказ журналиста Чаленко об инциденте в Москве
© vk.com, Alexander Chalenko
— Екатерина, расскажи о своей недавней поездке в Херсон и Каховку? Как ты там оказалась? Какое у тебя впечатление?

— В моей жизни есть два города, которые я одинаково могу назвать своей малой родиной — это Каховка и Донецк. 2014 год разделил эти города линией фронта. Я свой гражданский выбор сделала вполне определенно, поэтому Каховка на 8 лет оказалась для меня «закрытой».

После освобождения Херсонской области я рванула в Каховку, чтобы проведать своих друзей, которых не видела восемь лет. Хотелось потоптать ножками родную землю, увидеть свой дом, посетить могилу отца. Мне очень хотелось посмотреть на ситуацию своими глазами, потому что СМИ и соцсети дают искаженную картинку. Женская интуиция подсказывала, что реальную ситуацию не видят ни в Донецке, ни в Москве, ни в Киеве. Оказавшись на месте, я лично в этом убедилась.

Первое, что бросилось в глаза, что поля уже зеленые. Очень рада была видеть, как вспахивали землю тракторы. Работа продолжается. Скорее всего, в первые недели и дни люди отнеслись ко всей этой операции настороженно. Кто-то испугался, но жизнь идет чередом. и местные паблики, приглашают выходить на работу — на клубнику, на поля. Работа идет, вакансии такие есть.

Селяне озабочены посевной, а не политикой. Вот это коренной, как говорят, глубинный народ. Их интересуют не митинги под сине-желтыми тряпками, а будущий хлеб. Вот, кто занят действительно важными вещами. Военно-гражданская администрация должна в первую очередь поддержать сельское хозяйство, фермеров. Похоже, что именно херсонским фермерам придется кормить в этом году все остальные регионы бывшей Украины.

— Говорят о том, что в Херсонской области нет ГСМ. Так ли это?

— Да, проблемы с ГСМ есть и ценник вырос очень сильно. Но потихоньку этой темой занимаются. В Крыму пообещали, что будут помогать региону максимально.

Когда ехала, я видела, что пошли бензовозы, чтобы обеспечить местное население, в том числе посевную. Процесс еще не выстроен, но «в ручном режиме» топливо уже завозят на территорию при содействии российских военных.

— Как местное население относится к российской армии, к российским общественным активистам типа тебя, которые приезжают в Херсон? Безразлично, враждебно, с интересом?

— До нас никого еще не было там. На территории были только военные, и больше никого. Вообще наши военные ведут себя просто потрясающе: чувствуется дисциплина и армейская косточка. Все очень вежливые, несут службу, без дела никто не болтается по городу. Есть свои военные задачи — они их выполняют. Очень сильный контраст по сравнению с той партизанщиной и атаманщиной, которую мы наблюдали в Донбассе в 2014 году. На блокпосты подходят бабушки с детьми и просят гумантарку — военные их подкармливают. Дети приносят рисунки — мне показывали такие на блокпосту.

— А что там с украинскими флагами, с проукраинскими настроениями? Есть ли украинское подполье, опасность? Действуют ли украинские спецслужбы?

— Это меня действительно удивило — на территории не сняли украинские флаги! Как человека из Донецка, меня это очень возмущало. Мы приехали посмотреть главные площади городов — там везде украинские флаги. Но ситуация начала меняться. Хочется надеяться, что наш приезд стал катализатором процесса укоренения России в Херсонщине. Во всяком случае, мы очень постарались повлиять на этот процесс.

— Есть ли украинские правосеки*?

— Наиболее «упоротые» нацисты бежали с территории, потому что за многими из них тянется целый шлейф преступлений. Отчасти, украинская агентура осталась. Их курируют из Николаева и Киева. Основной костяк вражеской агентуры — это чиновники, околочиновники, люди, которые сидели на схемах, имели доход с местных коррупционных «тем».

Каховка — город маленький, все про всех все знают. Так как я местная, сразу нашлись знакомые, которые «дали расклад» по всем вопросам. Мне рассказывали, что один из людей, которые финансируют митинги, был при горисполкоме поставщиком питания в детские школы, садики. Второй был поставщиком всего для ремонта школ и прочих учреждений.

Получается, как только украинскую власть «сковырнули», они потеряли доступ к кормушке, поэтому сейчас проплачивают митинги, чтобы сюда вернулась украинская власть. Они без идеи это делают, а только исходя из каких-то своих финансовых соображений. Соответственно, вот такие митинги.

Во всей этой активности участвует от силы 3% населения, еще 10-15% настроены негативно, но активного сопротивления не оказывают. Думаю, сторонников у нас не меньше, но они пока боятся себя открыто проявлять. Большая же часть населения аполитична. Их интересуют мир, порядок, пенсии, рабочие места и достойная зарплата.

— В Херсоне и в Каховке безопасно или нет? В смысле обстрелов.

— В Херсоне, Каховке сейчас безопаснее, чем в Донецке. Русская армия отодвинула линию фронта далеко на запад и север в сторону Николаева и Кривого Рога. ВСУ пытаются обстреливать Чернобаевку (там аэродром), но, как нам сказали российские военные, успехи у них в основном в телеграм-каналах и твиттерах. Очень хорошо отрабатывают «Панцири»: сбивают и Байрактары, и ракеты, а даже снаряды РСЗО. Хотя бывает, что украинские ракеты попадают в частный сектор возле аэродрома.

Я хочу сказать, что области повезло: города заняли практически без боя. Досталось только Антоновке, через которую проходили украинские контратаки на знаменитый Антоновский мост (стратегический мост через Днепр. — Ред.)

— Говорят, в Херсонской области служат донецкие ополченцы?

— Да, мы встретили много донецких ребят: вчерашних шахтеров, студентов, водителей. Ополченцы — это все-таки люди, которые восемь лет так или иначе были в войне, они даже морально более подготовлены, чем любые войска из России, которые давно в горячих точках не были.

— Эти донецкие ополченцы мобилизованные, которые еще не служили?

— Разные: там люди из драмтеатра, и чиновники из министерств. Некоторые никогда на фронте не были, а теперь вот попали на фронт. Но были и вполне матерые «ополчуги», про которых говорят «родом из 14 года».

— Таврия должна войти в состав России или нет?

— Я считаю, что Россия должна собирать свои исторические земли. Нам нужно завоевать сердца русских людей, которым 8 лет по всем каналам вливали в уши украинские фейки и кормили ненавистью к России и Донбассу.

Как только в Херсоне включили российские каналы, прям сразу у людей какое-то просветление началось. Мне кажется, что нужно тащить туда наши газеты, наше телевидение. Не только федеральные, но и донецкие. Обмен новостями организовать, газеты запустить.

Когда им начинаешь рассказывать про Донецк, они просят «расскажи еще». Только те, кто искали информацию целенаправленно, смотрели наши паблики, были на нас подписаны — те немножечко в курсе. Все остальные, когда им говоришь, отвечают: «Не может такого быть». Рассказываешь, что четырнадцать тысяч погибших, больше ста погибших детей, они отвечают, что не может такого быть.

Начинаешь рассказывать историю про «горловскую мадонну», или как снаряд прилетел в ванну, когда трое деток погибли, у них глаза мокрые становятся. И они говорят: «не может такого быть, мы не знали об этом, мы не знали, что происходит».

Когда включили российские каналы, а я была буквально на второй день после того, как это произошло, все говорят «мы в шоке».

— А нужно вывешивать флаги Новороссии, флаги России? Говорить о Новороссии?

— Конечно, да. Я считаю, что нужны флаги России и флаги Новороссии. Сейчас все снять и обозначить, что все, ребята, Россия здесь останется навсегда, потому что это наша с вами земля.

— Говорят, что многие пророссийские элементы готовы публично о себе заявить, и брать власть в этих местах, но только при условии, что Россия даст четко понять: будущее Херсонского края в составе России. Ты можешь подтвердить или опровергнуть это?

— Президент сказал о том, что мы бы хотели, чтобы люди сами на месте определились. Мне кажется, для того, чтобы выровнять сейчас ситуацию, во-первых, нужно время для того, чтобы они поняли, что происходит.

«Ночь была адская». Как освобождали Херсон
«Ночь была адская». Как освобождали Херсон
© РИА Новости, Владимир Иванов / Перейти в фотобанк
Мое мнение, что сейчас нужно выстраивать горизонтальные связи… Когда я приехала, просто сказала: «Чем помочь»? Я думаю, сейчас нужно протянуть руку помощи и ситуация кардинально поменяется.

— Что происходит на рынках, есть ли в магазинах продукты питания? Многие люди работали в украинских учреждениях. Где они будут получать зарплату?

— Сейчас в этих районах гуманитарной катастрофы нет только по той причине, что сельскохозяйственный район. У них есть овощи, курица, молоко. Им нужны памперсы, предметы общего пользования, медикаменты. Ситуация с каждым днем ухудшается по медикаментам, потому что уже с украинской территории не завозят, а с российской еще не завозят. Сейчас выгребли все, что есть в аптеках и больницах. Помощь нужна будет прежде всего в этом направлении. И ГСМ.

Что касается зарплаты, если мы сейчас поддержим фермеров, то фермеры продолжат платить зарплату, не важно, в чем она будет, в рублях или в гривне. Видела потрясающую фотографию, где мужчина на рынке картофель продает, и там написана цена в рублях, гривне или долларах. Там такая сейчас мультивалютная зона, где в любой валюте дайте, просто чтобы были какие-то деньги для обращения, потому что гривна вымывается. Это объективный процесс. Возникающий дефицит нужно заполнять рублем. Это тоже элемент интеграции. Украина будет выходить с территории. Это неизбежно. Вакуума быть не должно. Все «пустоты» должна заполнять Россия.

*Организация, деятельность которой запрещена на территории РФ