— В воскресенье в Белоруссии прошли новые масштабные акции протеста оппозиции. Что важно, прошли они очень мирно — без насилия и задержаний. Впрочем, силовики были наготове — особенно это было видно в центре Минска. Один из главных выводов — протестующие не стали устанавливать палатки, делать «Майдан».

Вадим, о чем это говорит, как вы считаете? Можно ли говорить, что протест сходит на нет?

Артем Агафонов: Дальше либо силовое противостояние в Белоруссии, либо угасание протеста
Артем Агафонов: Дальше либо силовое противостояние в Белоруссии, либо угасание протеста
© vk.com, Артем Агафонов

— Не соглашусь с тем, что протест сходит на нет. По некоторым оценкам, например, по оценке правозащитного центра «Вясна», 23 августа на акции протеста вышло около 200 тысяч человек. Я не склонен слепо доверять подобным цифрам, но просто по кадрам репортажей из белорусской столицы видно, что количество протестующих людей по-прежнему очень внушительное. Но надо понимать, что сам по себе протест — вещь абсолютно символическая.

Белорусы могут протестовать сколько угодно — без стратегии, без организации, без четких целей этот протест лишен каких-либо политических перспектив. Единственное, чего таким образом могут добиться протестующие, — это остаться без работы и средств к существованию. Вот и всё. А не за горами зима: особо не погуляешь по улицам и площадям с флагами и цветами. И Лукашенко прекрасно это понимает.

Поэтому он тянет время. Он тоже делает ошибки и идет на совершенно идиотские выходки, но стратегически он сейчас, конечно, переигрывает оппозицию и несогласных. День за днем он снижает градус образовавшейся «вулканической массы» общественного протеста. Если он продержится еще месяц-два — эта раскаленная в какой-то момент «лава» застынет и будет ничем не отличаться от холодной гречневой каши.

- Есть ли будущее у Координационного совета оппозиции Белоруссии? Поддержит ли его Запад?

— В своем нынешнем виде Координационный совет — структура абсолютно декоративная. На самом деле, он может таким и оставаться — можно даже включить в него каких-нибудь совершенно сказочных персонажей — но при условии, что за этим «внешним» советом будет находиться бэк-офис, в котором будут работать реальные политтехнологи, менеджеры, управленцы, которые будут вести всю тяжелую и необходимую работу. А именно — выстраивать организационную структуру новой власти, вести переговоры с геополитическими игроками, договариваться с внутриреспубликанскими элитными группировками, искать спонсоров, обеспечивать безопасность для лидеров протеста, и так далее.

Поддержка Европы и Запада также была и будет чисто символической. Да — политические заявления, да — санкции, но не более того. Президент Франции Макрон четко озвучил общую позицию европейских лидеров: «Мы не хотим второй Украины». Это значит, что Европа будет держаться от этой ситуации на безопасной дистанции. А Америке сейчас не до ситуации в Белоруссии: там, во-первых, собственная «революционная ситуация» с протестами и погромами, а во-вторых, на носу весьма непростые выборы президента, которые тоже неизвестно чем закончатся.

- А что означает такая позиция Европы? Чем она объясняется? И не станет ли этот «нейтралитет» дополнительным стратегическим преимуществом для режима Лукашенко?

— С чем Европа столкнулась на Украине? Во-первых, с необходимость бесконечно вливать деньги в эту страну, где к власти пришли силы, поддержанные ЕС. Во-вторых, с абсолютной неуправляемостью ситуации и с неспособностью реально «развязать» те «узлы», которые возникли, например, проблему Донбасса. В-третьих, и это самое главное, поддержав Украину лидеры ЕС вошли в конфликт с Россией. Конфликт совершенно невыгодный. Ненужный.

И вот уже шесть лет Европа не может никак, не потеряв лицо, вылезти из того санкционного болота, которое она же и устроила. Всем понятно, что на пространстве бывшего СССР главную роль продолжает играть Россия. И «бодаться» с ней бесполезно. Поэтому влезать в еще один конфликт с Россией Европа не хочет и не будет.

Европа готова помогать деньгами оппозиции. Она готова морально поддерживать протест. Но свергать режим Лукашенко она не будет. Судьба Лукашенко будет решаться в Кремле. И это, кстати, лидеры белорусской оппозиции должны сами для себя осознать и уяснить. Потому что на одних только романтических порывах можно въехать разве что в сопредельные с Белоруссией европейские страны в качестве политэмигранта. И это в лучшем случае.

- Обсуждается видео, на котором Лукашенко с оружием прилетал во Дворец Независимости, а также осматривал Минск с вертолёта. На ваш взгляд, как дальше будет вести себя Лукашенко? Возможны ли переговоры, компромиссы с оппозицией и несогласными?

— Есть симптоматика, которая безошибочно позволяет составить заключение о тяжести того или иного больного. И это присутствует не только в медицине, но и в политологии. Режим, лидер которого в костюме инкассатора на военном вертолете летит в свою пустую резиденцию и там втроем со свои малолетним сыном и пресс-секретарем «проводит совещание», — обречен на смерть. Это уже не лечится. Да, Лукашенко может при помощи силовиков и военных еще какое-то время удержать власть, но это уже не имеет никакого отношения к управлению страной, к естественным и нормальным политическим и государственным процессам. Лукашенко как легитимного президента Белоруссии уже нет. Хотя бы на том основании, что выборы в Белоруссии не признали на Западе.

Всё, что дальше будет творить Лукашенко, — а нет сомнений в том, что он будет творить — это истерика одержимого властью человека. Единственный разумный вариант для Лукашенко был и остается — садиться за стол переговоров, обсуждать план передачи власти и договариваться о том, чтобы ему и его семье обеспечили гарантии неприкосновенности. Но этот сценарий пока кажется мне очень фантастичным. Скорее уж Москва принудит его к каким-то действиям.

- Каковы дальнейшие сценарии развития событий в Белоруссии? Какой вы считаете наиболее реальным?

— Нужно понимать — и это нужно понимать всем: и Москве, и самим белорусам, и белорусской элите — Белоруссия уже не будет такой, какой она была до выборов. Так просто не бывает в принципе. Если в скальной породе или в кирпичной стене образовался разлом, то он будет только расширяться. И варианта только два: либо аккуратно разобрать стену и сложить ее заново, либо ждать, когда она рухнет сама по себе и кого-нибудь убьет и покалечит.

Режим Лукашенко дал трещину. Она уже не срастется и не склеится. Это противоречит всем естественным законам. Вопрос окончательного демонтажа этой системы и перехода Белоруссии в новую эпоху — это вопрос времени и цены. Самый логичный и наименее травматичный сценарий для Белоруссии и приемлемый для всех уже был реализован СССР в 1979 году, когда в Афганистане силами советских военных был свергнут режим Амина.

Применительно к Белоруссии это может выглядеть следующим образом: Россия принуждает Лукашенко к передаче власти, при этом способствует приходу к власти в республике лояльных России политических сил. 

Если Россия будет продолжать закрывать глаза на то, что творит Лукашенко, и будет продолжать его поддерживать, то возможен другой вариант. Это тяжелое противостояние до полного истощения сторон. Тогда рано или поздно у одной из сторон закончатся либо силы и ресурсы, либо терпение. И произойдет что-то похожее на события в Румынии в 1989 году.