- На момент ГКЧП вы были первым секретарем Ворошиловского райкома комсомола Донецка. Это центральный район города, где расположены все «правительственные» учреждения. Где вас застало 19 августа, и как вообще прошли эти три дня ГКЧП? Как себя вела донецкая партийная верхушка?

— Я, кстати, тогда вторым секретарем райкома, по-моему, еще был. Это уже после путча первым стал, когда все из комсомола разбежались.

Этот день я хорошо запомнил. Поскольку ГКЧП, по сути, я… проспал. Утром 19-го я вернулся из осажденного Цхинвала (в это время грузины осаждали столицу Южной Осетии, отказавшуюся подчиняться Тбилиси — прим. авт.), после изнурительной поездки по "горячим точкам" Кавказа. Что-то туманное про "путч" услышал, но был жутко уставшим и провалился спать почти на весь день.

Вечером узнал подробности как бы "переворота" и пошел посмотреть, как проходит "путч" в Донецке. На центральной площади стояло человек пять под одним сине-желтым флагом, которые дрожали, испуганно оглядывались по сторонам и почти шептали о том, что они против путча. Такое вот было "сопротивление".

Владимир Корнилов: Украинская элита научена быстро перекрашиваться в нужный цвет

Зато спустя дней пять, после подавления ГКЧП, в Донецком горисполкоме состоялся "съезд победителей" — собрание "демократической общественности", которая якобы одолела путч в Донбассе. Зал был битком набит — оказалось, что против путча боролось столько народа!

Один из деятелей, который до того дня всюду представлялся ветераном партии, заявил, что вышел из КПСС и похвастался, что КГБ у него, дескать, телефоны отключил на время переворота. Я тогда же пожаловался, что у меня в день путча газовая колонка барахлила — тоже наверняка происки КГБ.

- Я знаю, что некоторые коммунистические руководители в Донецке типа Юрия Грымчака, ставшего во времена независимости соратником Юрия Луценко в Верховной Раде, потом превратились в украинских националистов. Можете о них рассказать?

— О, Гримчак (он тогда еще был Гримчаком, это потом стал Грымчаком) был тогда одним из самых активных комсомольцев и партийцев. Он со мной входил в депутатскую фракцию "Союз" (боровшуюся за сохранение СССР), вместе с моим братом, Дмитрием Корниловым, возглавил Интердвижение Донбасса.

Владимир Корнилов: Украинская элита научена быстро перекрашиваться в нужный цвет

24 августа, когда Украина объявила независимость, он на моих глазах поймал Петра Симоненко, тогда первого секретаря Донецкого обкома партии, который при независимости станет руководителем украинских коммунистов, в коридоре Донецкого обкома партии, впечатал того в стенку и потребовал сопротивления "до последней капли крови". Требовал возведения баррикад на улицах с тем, чтобы не допустить откола Донбасса от России. То есть такого борца "за сохранение Союза" еще поискать надо было.

Затем этот пламенный коммунист примкнул к Соцпартии (а она в начале 90-х позиционировала себя еще более радикально левой, чем КПУ), стал правой рукой нынешнего Генпрокурора Украины Юрия Луценко, посланного Морозом в Донецк переманивать своей левацкой риторикой донецкий электорат коммунистов. Они в те времена с Гримчаком такими антибандеровцами были, такие интервью грозные против националистов раздавали, что

Симоненко на их фоне был просто-таки Бандерой!

Ну, ничего, стоило Соцпартии примкнуть к "оранжевым" — быстренько перекрасились, нацепили на себя вышиванки и стали украинскими националистами. А затем Гримчак метал дымовые шашки в Раде, борясь с продлением договора о пребывании Черноморского флота РФ в Севастополе, который ратифицировала Рада при Януковиче в 2010 году.

Им не привыкать перекрашиваться. Смею вас заверить, если завтра модно будет быть "пророссийским", эти люди тут же нацепят георгиевские ленточки и еще нас с вами обвинять в недостаточной "пророссийскости". В этом их суть.

- Как вел тогда себя Симоненко? Как он реагировал на независимость Украины?

— Симоненко вел себя наиболее достойно на фоне других своих коллег, которые быстренько после ГКЧП побросали партбилеты и разбежались по щелям. Он, несмотря на последовавший сразу запрет КПУ, боролся за сохранение и имущества, и помещений, и, по сути, в подполье провел подготовительную работу по восстановлению партии.

Владимир Корнилов: Украинская элита научена быстро перекрашиваться в нужный цвет

То есть, не бросился с тонущего корабля, как тысячи вчерашних "идейных коммунистов". Правда, призвал голосовать за независимость и за Кравчука (опять-таки как почти все его коллеги). Роль КПУ в референдуме 1 декабря колоссальна. Призови они тогда голосовать "против" — такого результата точно не было бы. А они сыграли значительную роль, заявляя: мол, голосуем не за выход из СССР, а за "обновленный СССР" — это голосуя-то за Акт независимости!

- А они, на самом деле понимали, что обманывают граждан?

— Думаю, все они прекрасно понимали. Тем более, что и мы, участники Интердвижения Донбасса, с ними все это обсуждали на их полулегальных собраниях, призывая голосовать против независимости. До сих пор помню, как они объясняли, почему надо голосовать за Кравчука: "Это мерзавец, но это наш мерзавец" (это дословные слова тогдашнего Симоненко).

А бедные обманутые ветераны во время голосования 1 декабря 1991 года приходили на участки и пытались найти в бюллетенях опцию "За обновленный СССР". Не найдя, голосовали за независимость, как им было велено, но сзади дописывали: "Но в составе Союза" или "Но за СССР" и все в таком же духе. Так и получилось больше 90% "за независимость".

В итоге в Донбассе только наше Интердвижение и агитировало против выхода из СССР (тоже фактически из подполья). И да, Гримчак был тогда на передовой линии в этой агитации.

- Как сложилась судьба партийных и советских работников в Донецке при независимости? Чем они потом, после СССР, стали заниматься?

— У кого как. Про Симоненко все знают. Львиная доля потом подалась в бизнес и с разной долей успеха трудилась в нем. Кто-то спился. Как-то встретил одного "убежденного коммуниста" тех лет, который мне сказал буквально следующее: "Ну, раз уж выпало жить теперь под желто-голубыми флагами, надо быть патриотом этой страны". На что его спросил, что было бы, если б он оказался в стране под нацистской свастикой. Он обиделся и больше со мной не разговаривал

- Что принесла потом независимость Донбассу? Деградировал ли, по-твоему, Донецк или так говорить нельзя?

— Да вся страна впала в 90-е в период полной деградации, упадка, развала и бандитизма. Донецк не исключение.