Президент Белоруссии Александр Лукашенко 18 января объявил, что в республике скоро к власти «придут новые люди». Что стоит за высказыванием главы государства? Ждут ли страну большие перемены? И каковы в будущем перспективы отношений официального Минска с Западом, который в настоящее время давит на республику с помощью санкций? Об этом Украина.ру поинтересовалась у американского политолога, профессора Рэдфордского университета Григория Иоффе.

— Григорий, на днях Александр Лукашенко сказал, что в белорусское руководство скоро придут новые люди, политики нового поколения. Как Вы думаете, стоит ли это расценивать как анонс скорых перемен в Белоруссии в рамках конституционной реформы?

— Здесь важно понимать, что сами по себе изменения в Конституцию вырабатывались как раз для того, чтобы обеспечить транзит власти. Но события в Казахстане существенно снизили вероятность осуществления задуманного, потому что в Минске наверняка задумывали провести транзит власти как раз по казахстанскому образцу. Но теперь сложно представить, что в Минске на это пойдут.

Всеволод Шимов: В ближайшее время транзита власти в Белоруссии не будет
Всеволод Шимов: В ближайшее время транзита власти в Белоруссии не будет
© vk.com, Всеволод Шимов
Поэтому заявления о скором появлении новых людей остаются неясными. Нельзя сказать точно, что именно под этим подразумевалось.

Тем не менее, транзит власти — это такая тема, которую в Минске не могут игнорировать, и наверняка там продолжается ее активное обсуждение. По крайней мере, в узких кругах. И сам Лукашенко не может об этом не думать.

— Если президент Белоруссии решится оставить свой пост, кто может стать его преемником?

— Преемник совершенно не ясен. Можно тыкать пальцем в любого из политиков, которые многое пережили вместе с Александром Лукашенко и которым он наверняка доверяет. Это и глава МИД республики Владимир Макей, и глава Совета Республики Наталья Кочанова, и другие лица. Но здесь мы сказать точно не можем. Можем лишь гадать на кофейной гуще.

Но, скорее всего, преемником станет кто-то из этих «новых людей», о которых говорил Александр Лукашенко. Этот человек, наверное, пока не медийная персона, и мы его не знаем. Где-то он работаем, на каком-то уровне власти. Так же, как в свое время мало кто знал Владимира Путина, когда в 1999 году Борис Ельцин доверил ему бразды правления.

— Как будет развиваться ситуация в республике, если никакого транзита власти в республике не произойдет, и Александр Лукашенко останется на своем посту еще на долгие годы?

Русский язык и борьба с парламентом. Как и зачем Лукашенко проводил референдумы в Белоруссии
Русский язык и борьба с парламентом. Как и зачем Лукашенко проводил референдумы в Белоруссии
© коллаж Украина.Ру
- Я думаю, что тот уровень политического напряжения, который сейчас наблюдается в Белоруссии (с посадками, с судебными процессами), не может продолжаться долго. Это абсолютно исключено. На каком-то этапе произойдет взаимное успокоение. Успокоение будет в интересах обеих сторон — как власти, так и оппозиции. Но это пока не все понимают.

Конечно, это взаимное успокоение не будет перемирием и объединением, но в какой-то форме оно должно произойти. Поскольку сегодня можно со 100-процентной уверенностью утверждать, что смена власти после протестов не состоялось, и сторона Лукашенко взяла верх, то успокоение и стабилизация произойдет только тогда, когда власть прекратит бояться за свое положение.

Потому что то, с какой жестокостью там подавлялся протест, свидетельствует о большом испуге власти. Потому что, если бы она была более уверенна в сохранении контроля над ситуацией, она бы не действовала так жестко со своими оппонентами. Вот когда этот испуг пройдет, и власть поймет, что ей никто не угрожает, тогда можно ждать некоторой оттепели и окончания политического кризиса. Тогда могут быть отпущены на волю многие политики, приговоренные к огромным срокам — Виктор Бабарико, Мария Колесникова и ряда других людей.

— Как, на Ваш взгляд, будет развиваться белорусская политика в случае полной смены поколений в элитах и ухода Лукашенко из власти?

— Любой персоналистский политический режим чреват чрезвычайными сложностями. Там все заточено на одного лидера, который не может раньше времени объявить о своем уходе. Потому что как только он станет «хромой уткой», превратится в мишень для многих, и произойдет дезорганизация всей системы.

Объективно и независимо от уровня властолюбия, человек, стоящий на вершине власти, не может уйти просто и быстро. Речь идет не только об их судьбе, а о судьбе многих людей, которые с ним связаны. Поэтому, чем более обдуманная и кропотливая подготовка будет к уходу лидера из политики, тем будет лучше. Резкие же перемены могут прийтись не по вкусу большей части людей и повысят шансы на дезорганизацию власти и государства.

Я не уверен, что даже сам Александр Лукашенко представляет, как будет развиваться дальнейшая ситуация, но он точно об этом думает.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

— Есть ли у Белоруссии при правлении Лукашенко шанс на перезагрузку и улучшение отношений с Западом?

 

 

 

— На этот вопрос можно ответить утвердительно со 100-процентной уверенностью. Какой бы яростной и категоричной не была риторика политиков, ничего не может изменить важное географическое положение Белоруссии. Это важнейшая транзитная страна, в том числе через нее проходят важные энергетические транзиты между Востоком и Западом, поэтому республика обречена на многовекторность. Несмотря на то, что слово «многовекторность» стало ругательным в среде российских политологов.

Но многовекторность будет рано или поздно возрождена, потому что это продиктовано самой географией. Да и тем, что подрастающее молодое поколение в Белоруссии, да и в России, в любом случае будет все больше обращать внимание на Запад и не будет от него изолироваться.

Белоруссия была на протяжении последних 10 лет чемпионом мира по количеству шенгенских виз на число жителей. Эта степень открытости белорусского общества Западу конфликтует с европейской и американской риторикой о «последней диктатуре Европы», о «Северной Корее в Европе». Это несовместимо.

Поэтому многовекторность никуда не денется, какие бы проклятия в адрес этого слова ни сыпались.