К стамбульским переговорам в России (да и в Украине) отношение не всегда серьёзное, но это скорее следствие характерной для периода военного обострения ура-патриотической повестки.

Василий Стоякин: кто он
Василий Стоякин: кто он
© Василий Стоякин

Прежде всего нужно учесть, что именно те задачи, которые непосредственно подтолкнули Россию к проведению специальной военной операции, уже решены. Вспомним, что причиной была полученная российским руководством информация о разработке на территории Украины биологического и ядерного оружия, а также о подготовке нападения на республики Донбасса.

Сейчас:

— работа американских биолабораторий остановлена, а то, что они стали элементом внутриамериканской политической игры, исключает их возобновление в среднесрочной перспективе;

— украинская ядерная программа, на каком бы этапе она ни находилась, остановлена;

— с нападением на Донбасс вообще нехорошо получилось — запертые в Мариуполе нацисты подтвердят.

Таким образом, актуальные задачи выполнены, достижение же официально поставленных целей видится в Кремле политическим.

«Не о капитуляции». Татьяна Монтян рассказала, о чем на самом деле договариваются РФ и Украина
«Не о капитуляции». Татьяна Монтян рассказала, о чем на самом деле договариваются РФ и Украина
© POOL / Перейти в фотобанк
Казалось бы, препятствием для достижения соглашений является бескомпромиссная позиция Зеленского, но тут надо учитывать два обстоятельства.

Во-первых, сам украинский президент является заложником ура-патриотической повестки.

Во-вторых, в 2015 году на фоне поражений украинской армии Порошенко отлично удалось провернуть понимание Минских соглашений как «акта о капитуляции России». Сейчас это может получиться гораздо проще.

Итак, возвращаемся к переговорам. 3 апреля российские «Ведомости» изложили ситуацию вокруг их хода. Работа ведётся в четырёх группах.

1. Внеблоковый статус Украины

Украинская сторона против внеблокового статуса не возражает, тем более что на фоне отказа НАТО предоставить необходимую помощь, доверие к этой структуре в украинском обществе упало.

Тут, правда, есть две проблемы.

Во-первых, это внесение изменений в Конституцию — украинская сторона может взять на себя сохранение внеблокового статуса, но не конституционные изменения. Другое дело, что конституционная декларация особого смысла не имеет, поскольку вступление Украины в НАТО возможно только по согласию членов. Потому требовать изменения Конституции не обязательно.

Во-вторых, это получение гарантий — Украину не устраивает будапештская декларация и ей нужны гарантии, которые бы напоминали ст. 5 Североатлантического договора. Парадоксальным образом России такая постановка вопроса выгодна.

С одной стороны, Украина получает гарантии от членов НАТО и таким образом снимаются возможные протесты внутри Украины из-за отказа от евроатлантической интеграции. Но значительно важнее реакция внутри НАТО — получение гарантий без сопутствующих расходов поставит перед членами НАТО вопрос «а что, так можно было?».

С другой стороны, пресловутая ст. 5 гарантий не даёт. Там сказано, что в случае возникновения кризиса каждая страна совершает «действия, которое сочтет необходимыми». С этой точки зрения «Мюнхенский сговор» — идеальный пример выполнения Англией и Францией гарантий, данных Чехословакии: они предприняли необходимые действия, которые предотвратили войну и гарантировали независимость Чехословакии на целых 5,5 месяцев.

2. Демилитаризация

Источник «Ведомостей» полагает, что речь идёт об ограничении численности армии. Украина настаивает на том, чтобы сохранить текущую численность войск, в то время как, по мнению России, она должна быть меньше в несколько раз и не иметь ряда дальнобойных систем.

На самом деле вопрос не так уж остр, как кажется. Современная численность армии всё равно будет существенно сокращена после демобилизации (кстати, украинская сторона предлагает около 150 тысяч, в то время как в феврале численность ВСУ составляла 260 тыс.), а самым дальнобойным оружием является уже изрядно устаревшая «Точка-У», существенно уступающая российским системам. 

В конце концов, военные потенциалы Украины и России несопоставимы, потому говорить о какой-то угрозе несерьёзно. Опять же, надо помнить об итогах версальского договора — сокращение армии только озлобило немцев, но восстановлению германской военной машины отнюдь не воспрепятствовало.

3. Денацификация

Россия не считает Украину нацистским государством, и задача денацификации в ходе СВО не ставилась. Почему? Ведь декларировалось же нечто иное?

Во-первых, с нацистским государством никто бы не стал вести переговоров.

Во-вторых, денацификация требует оккупации и чистки государственного и медийного аппарата. Поскольку такие задачи не ставились, значит, и вопрос о денацификации не стоит.

Очевидно, что целью России является только запрет крайне радикальных партий, которые оказывают давление справа на администрацию Зеленского. Однако их влияние и так снизится, поскольку их актив понёс существенные потери в боях.

Тут надо понимать, что речь идёт не об условиях со стороны России, а просто о последовательном выполнении украинского законодательства. То есть запрет партии «Свобода» возможен только по решению украинского суда и только если для этого есть достаточные основания по украинскому законодательству. Но и регистрация этими же людьми новой партии «Осознанная необходимость» не может восприниматься как отход Украины от Стамбульских соглашений (так же как не воспринималось таким образом невыполнение Украиной Минских соглашений на протяжении семи лет).

4. Границы Украины

Тут ситуация выглядит самой сложной, хотя это на самом деле не так.

Для России приемлемо безболезненное возвращение к статус-кво, существовавшему до 24 февраля, с фактическим признанием независимости ДНР и ЛНР и статуса Крыма как части России.

Военный эксперт Рожин рассказал, закончится ли спецоперация на Украине досрочно
Военный эксперт Рожин рассказал, закончится ли спецоперация на Украине досрочно
© БелТА / Перейти в фотобанк
Украинская сторона считает такую ситуацию неприемлемой и ставит вопрос о возвращении и этих территорий тоже. Однако это не может быть проблемой для мирного урегулирования при наличии политической воли.

Относительно ДНР и ЛНР ситуация достаточно очевидная — на протяжении семи лет Россия не видела никаких неразрешимых проблем в том, чтобы вернуть эти территории в состав Украины. Сейчас главная сложность в том, что Россия признала их государственность, но, если республики изъявят готовность вернуться в состав Украины, это будет их суверенное решение.

Вопрос с Крымом более сложен. Россия ранее отказывалась вести переговоры относительно своих территорий. И то, что сейчас Россия пошла на переговоры с Украиной по всему комплексу вопросов, не означает, что "Крым мы будем обсуждать". Переговоры будут, но без обсуждения статуса Крыма. 

Тем не менее, украинская сторона (скорее для своих внутренних оппонентов) предлагает 15-летний переходной период, на протяжении которого будут вестись переговоры относительно модели возвращения Крыма в состав Украины. Тут Россия вполне может воспользоваться опытом Минских соглашений, выполнение которых мыслилось на протяжении года, но переговоры вокруг которых безрезультатно шли семь лет. С этой точки зрения Украина, фактически предлагает сохранение статус-кво на неограниченный срок.

Резюме

Таким образом, никаких неразрешимых противоречий в ходе переговоров нет. Заинтересованность сторон конфликта в его быстрейшем завершении налицо, и договор, как представляется, может быть подписан до конца апреля. Особенно если Россия в знак доброй воли прекратит наступательные действия.