https://ukraina.ru/20261003/ivan-timofeev-iz-rsmd-vse-zhdut-chto-rossiya-ili-ukraina-rukhnut-no-u-vsekh-storon-est-resursy-1083541208.html
Иван Тимофеев из РСМД: Все ждут, что Россия или Украина рухнут, но у всех сторон есть ресурсы продолжать
Иван Тимофеев из РСМД: Все ждут, что Россия или Украина рухнут, но у всех сторон есть ресурсы продолжать - 03.10.2026 Украина.ру
Иван Тимофеев из РСМД: Все ждут, что Россия или Украина рухнут, но у всех сторон есть ресурсы продолжать
Прогнозы о скором крахе России, Украины или Запада не учитывают главное: экономики умеют адаптироваться, а государства — находить ресурсы. Ведущий эксперт по санкционной политике, гендиректор РСМД, доцент МГИМО МИД России Иван Тимофеев объяснил, почему рассчитывать на быстрое истощение одной из сторон в украинском конфликте не стоит.
2026-10-03T07:07
2026-10-03T07:07
2026-10-03T07:07
интервью
россия
украина
сша
рсмд
ес
нпз
удары дронами
удары по россии
бензин
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdn.imgukraina.ru/img/07e8/0b/05/1058625279_97:40:787:428_1920x0_80_0_0_e795fe06aebafd8395d12dd057a02d72.jpg
Главное событие XXIII Заседания Международного дискуссионного клуба "Валдай" 1 октября — большое выступление Владимира Путина. Его речь звучала на фоне того, как западная санкционная политика окончательно зашла в тупик и разделилась на два лагеря. С одной стороны, американские конгрессмены потребовали срочно включить новые "адские" санкции с пошлинами в 500%, которые несут угрозы экономикам Китая и Индии. С другой стороны, Европа признает свое бессилие: Брюссель продлил общие ограничения сразу на три года вперед, но тайно пошел на попятную и снял ограничения с крупных российских бизнесменов. Такой хаос и споры в США и ЕС доказывают, что изолировать Россию не получилось. Западные страны больше не пытаются диктовать свои условия, а просто мечутся в панике, пытаясь спасти остатки собственных денег и влияния.— Иван Николаевич, российская экономика уже несколько лет адаптируется к западным санкциям. Можно ли говорить, что у нее сформировался иммунитет к давлению со стороны США и Европы, или основные вызовы еще впереди?— Вызовы будут постоянными. Иммунитет, как после прививки, здесь невозможен. Экономика динамична, а санкции и адаптация к ним — своего рода соревнование оружия и брони. Пока сохраняются политические предпосылки для ограничений, это соревнование будет продолжаться.Для частного бизнеса, особенно работающего на внешних рынках, санкции стали повседневной реальностью. Торговля с недружественными странами резко сократилась: с США более чем в десять раз, с Евросоюзом в несколько раз. Ее объемы приближаются к торговле с Беларуссией. Думаю, в этих условиях нам предстоит жить еще долго.— Возможны ли новые ограничения против нас или наших партнеров? По каким направлениям?— Новые ограничения возможны, хотя основная их масса была введена в 2022–2023 годах. Сейчас сложнее придумать меры сопоставимого масштаба: многое уже разрушено. Но прежде всего могут пытаться еще сильнее затруднить торговлю России с третьими, дружественными странами. Активнее применяются вторичные санкции и расширительно трактуется юрисдикция: к ответственности за транзакции с Россией привлекают лиц из третьих стран. Россия — крупная экономика, и это во многом определяет масштаб санкционного давления.— Насколько санкции связаны именно с конфликтом вокруг Украины? Есть ли другие значимые основания?— Прежде всего меры против России и вторичные ограничения связаны именно с украинским кризисом. С 2014 года ситуация вокруг Украины была ключевым поводом для ограничений.Хотя есть и другие правовые основания. Например, права человека, предполагаемое применение оружия массового уничтожения, киберинциденты… Но сейчас они применяются в отношении России реже. Ограничения за сотрудничество с Ираном и Северной Кореей, скорее, точечные. Думаю, около 95% санкционных решений связаны с украинским вопросом.— Россия не всегда сопровождает ответные меры на санкционное давление Запада громкими заявлениями. Значит ли это, что контрсанкции ограниченны, или они просто менее заметны?— Контрсанкционная правовая база и практика ее применения у нас весьма внушительны, просто, как вы верно заметили, это обычно не сопровождаются шумными информационными кампаниями. Некоторые меры с российской стороны достаточно жесткие. Например, сделки с недвижимостью и операции с акциями для граждан и компаний стран, введших санкции против России, требуют разрешения правительственной подкомиссии.Мы адаптируемся: помогаем бизнесу переориентироваться на другие рынки, проводить расчеты и сохранять финансовую стабильность. Еще до специальной военной операции (СВО) создавался автономный финансовый контур, а затем переориентировались экспортные потоки.Применяются и контрмеры, в том числе механизм блокирующих санкций, хотя широко он не используется. Россия не находится в центре мировых финансовых расчетов, поэтому ее возможности здесь более ограниченны, чем, например, у США. Также принимались средства для насыщения рынка необходимыми товарами, сохранения расчетов за энергоносители, защиты российских лиц в арбитражных спорах и обеспечения доступа к правосудию. Эти меры тоже встречают ответное противодействие за рубежом.Правительство РФ действует осторожно, чтобы не навредить инвестициям и не заморозить деловую среду. Несмотря на возросшую роль государства, рыночные принципы сохраняются. Рыночная логика делает экономику адаптивнее: плановая экономика, вероятно, в таких условиях давно бы рухнула.— Как долго российская экономика способна выдерживать нынешнее противостояние?— В данном случае я бы делал акцент не на сроки того, сколько способна выстоять наша экономика. А на то, как в кризисной ситуации государство может перестраиваться и искать новые решения. Например, объем торговли с Китаем вырос примерно со 100 миллиардов долларов до четверти триллиона, с Индией — с 10 до 60 миллиардов. Увеличилась и торговля с Турцией. Это адаптация России к политическим факторам, которые искажают рынок. Бизнес ищет другие рынки или переходит на внутренний — иначе он не выживет.— Дефицит бензина связывают с атаками на НПЗ, политическими решениями и общей ситуацией в экономике. Что, на ваш взгляд, стоит за происходящим?— Думаю, что тут все-таки главный фактор — это атаки ВСУ на российские НПЗ. При этом на перебои достаточно оперативно реагируют в России. Да, в пиковые моменты возникали очереди, которые и сейчас сохраняются, по крайней мере, в Московском регионе. Где-то ситуация может быть острее, но везде делают все возможное, чтобы смягчить кризис. То есть сложности есть, однако они не переросли в коллапс или катастрофу.— Как вы считаете, что позволяет Украине сохранять экономическую устойчивость в условиях затяжного конфликта?— Мне сложно судить, я не специалист по Украине. Но, полагаю, важную роль играет финансовая поддержка Запада: ее объемы публично заявляются. Имеют значение и инфраструктура, ее запас прочности, железные дороги, мосты и промышленные предприятия, в том числе созданные в советское время. Но более определенные выводы должны делать профильные специалисты.Повторюсь, бизнес пытается адаптироваться к новым условиям. Поэтому и Украина, и западные страны находят ресурсы, перестраивают экономику, при необходимости выделяют дополнительные средства. Нельзя судить о будущем только по сегодняшней ситуации и уверенно утверждать, что у какой-либо стороны скоро закончатся ресурсы. Как только возникает политическая задача, государства начинают искать средства для ее решения. Судя по всему, ресурсы для продолжения конфликта есть у всех сторон.Прогнозы о скором крахе России, Евросоюза или украинской экономики часто недооценивают способность сторон адаптироваться. Плохо то, что военный конфликт продолжается и затягивается. В нынешних условиях он может продолжаться достаточно долго.
https://ukraina.ru/20261001/andrey-bezrukov-voyna-na-ukraine-nuzhna-pentagonu-radi-ogromnoy-pribyli-i-razryva-svyazey-rossii-s-1083529598.html
https://ukraina.ru/20261001/1083514612.html
https://ukraina.ru/20260930/tramp-nakonets-osoznal-kak-ukraina-bet-po-samomu-dorogomu-dlya-ssha--ekspert-mgimo-suchkov-1083508288.html
россия
украина
сша
европа
запад
индия
китай
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
интервью, россия, украина, сша, рсмд, ес, нпз, удары дронами, удары по россии, бензин, энергетический кризис, цены на нефть, экономика, российская экономика, санкции, антироссийские санкции, европа, запад, война, война на украине, бизнес, торговля, санкции против россии, индия, китай, всу, сво
Интервью, Россия, Украина, США, РСМД, ЕС, НПЗ, Удары дронами, удары по России, Бензин, энергетический кризис, цены на нефть, экономика, российская экономика, санкции, антироссийские санкции, Европа, Запад, война, война на Украине, бизнес, торговля, санкции против России, Индия, Китай, ВСУ, СВО
Иван Тимофеев из РСМД: Все ждут, что Россия или Украина рухнут, но у всех сторон есть ресурсы продолжать
Прогнозы о скором крахе России, Украины или Запада не учитывают главное: экономики умеют адаптироваться, а государства — находить ресурсы. Ведущий эксперт по санкционной политике, гендиректор РСМД, доцент МГИМО МИД России Иван Тимофеев объяснил, почему рассчитывать на быстрое истощение одной из сторон в украинском конфликте не стоит.
Главное событие XXIII Заседания Международного дискуссионного клуба "Валдай" 1 октября — большое выступление Владимира Путина. Его речь звучала на фоне того, как западная санкционная политика окончательно зашла в тупик и разделилась на два лагеря.
С одной стороны, американские конгрессмены потребовали срочно включить новые "адские" санкции с пошлинами в 500%, которые несут угрозы экономикам Китая и Индии. С другой стороны, Европа признает свое бессилие: Брюссель продлил общие ограничения сразу на три года вперед, но тайно пошел на попятную и снял ограничения с крупных российских бизнесменов.
Такой хаос и споры в США и ЕС доказывают, что изолировать Россию не получилось. Западные страны больше не пытаются диктовать свои условия, а просто мечутся в панике, пытаясь спасти остатки собственных денег и влияния.
— Иван Николаевич, российская экономика уже несколько лет адаптируется к западным санкциям. Можно ли говорить, что у нее сформировался иммунитет к давлению со стороны США и Европы, или основные вызовы еще впереди?
— Вызовы будут постоянными. Иммунитет, как после прививки, здесь невозможен. Экономика динамична, а санкции и адаптация к ним — своего рода соревнование оружия и брони. Пока сохраняются политические предпосылки для ограничений, это соревнование будет продолжаться.
Для частного бизнеса, особенно работающего на внешних рынках, санкции стали повседневной реальностью. Торговля с недружественными странами резко сократилась: с США более чем в десять раз, с Евросоюзом в несколько раз. Ее объемы приближаются к торговле с Беларуссией. Думаю, в этих условиях нам предстоит жить еще долго.
— Возможны ли новые ограничения против нас или наших партнеров? По каким направлениям?
— Новые ограничения возможны, хотя основная их масса была введена в 2022–2023 годах. Сейчас сложнее придумать меры сопоставимого масштаба: многое уже разрушено. Но прежде всего могут пытаться еще сильнее затруднить торговлю России с третьими, дружественными странами. Активнее применяются вторичные санкции и расширительно трактуется юрисдикция: к ответственности за транзакции с Россией привлекают лиц из третьих стран. Россия — крупная экономика, и это во многом определяет масштаб санкционного давления.
— Насколько санкции связаны именно с конфликтом вокруг Украины? Есть ли другие значимые основания?
— Прежде всего меры против России и вторичные ограничения связаны именно с украинским кризисом. С 2014 года ситуация вокруг Украины была ключевым поводом для ограничений.
Хотя есть и другие правовые основания. Например, права человека, предполагаемое применение оружия массового уничтожения, киберинциденты… Но сейчас они применяются в отношении России реже. Ограничения за сотрудничество с Ираном и Северной Кореей, скорее, точечные. Думаю, около 95% санкционных решений связаны с украинским вопросом.
— Россия не всегда сопровождает ответные меры на санкционное давление Запада громкими заявлениями. Значит ли это, что контрсанкции ограниченны, или они просто менее заметны?
— Контрсанкционная правовая база и практика ее применения у нас весьма внушительны, просто, как вы верно заметили, это обычно не сопровождаются шумными информационными кампаниями. Некоторые меры с российской стороны достаточно жесткие. Например, сделки с недвижимостью и операции с акциями для граждан и компаний стран, введших санкции против России, требуют разрешения правительственной подкомиссии.
Мы адаптируемся: помогаем бизнесу переориентироваться на другие рынки, проводить расчеты и сохранять финансовую стабильность. Еще до специальной военной операции (СВО) создавался автономный финансовый контур, а затем переориентировались экспортные потоки.
Применяются и контрмеры, в том числе механизм блокирующих санкций, хотя широко он не используется. Россия не находится в центре мировых финансовых расчетов, поэтому ее возможности здесь более ограниченны, чем, например, у США. Также принимались средства для насыщения рынка необходимыми товарами, сохранения расчетов за энергоносители, защиты российских лиц в арбитражных спорах и обеспечения доступа к правосудию. Эти меры тоже встречают ответное противодействие за рубежом.
Правительство РФ действует осторожно, чтобы не навредить инвестициям и не заморозить деловую среду. Несмотря на возросшую роль государства, рыночные принципы сохраняются. Рыночная логика делает экономику адаптивнее: плановая экономика, вероятно, в таких условиях давно бы рухнула.
— Как долго российская экономика способна выдерживать нынешнее противостояние?
— В данном случае я бы делал акцент не на сроки того, сколько способна выстоять наша экономика. А на то, как в кризисной ситуации государство может перестраиваться и искать новые решения.
Например, объем торговли с Китаем вырос примерно со 100 миллиардов долларов до четверти триллиона, с Индией — с 10 до 60 миллиардов. Увеличилась и торговля с Турцией. Это адаптация России к политическим факторам, которые искажают рынок. Бизнес ищет другие рынки или переходит на внутренний — иначе он не выживет.
— Дефицит бензина связывают с атаками на НПЗ, политическими решениями и общей ситуацией в экономике. Что, на ваш взгляд, стоит за происходящим?
— Думаю, что тут все-таки главный фактор — это атаки ВСУ на российские НПЗ. При этом на перебои достаточно оперативно реагируют в России. Да, в пиковые моменты возникали очереди, которые и сейчас сохраняются, по крайней мере, в Московском регионе. Где-то ситуация может быть острее, но везде делают все возможное, чтобы смягчить кризис. То есть сложности есть, однако они не переросли в коллапс или катастрофу.
— Как вы считаете, что позволяет Украине сохранять экономическую устойчивость в условиях затяжного конфликта?
— Мне сложно судить, я не специалист по Украине. Но, полагаю, важную роль играет финансовая поддержка Запада: ее объемы публично заявляются. Имеют значение и инфраструктура, ее запас прочности, железные дороги, мосты и промышленные предприятия, в том числе созданные в советское время. Но более определенные выводы должны делать профильные специалисты.
Повторюсь, бизнес пытается адаптироваться к новым условиям. Поэтому и Украина, и западные страны находят ресурсы, перестраивают экономику, при необходимости выделяют дополнительные средства. Нельзя судить о будущем только по сегодняшней ситуации и уверенно утверждать, что у какой-либо стороны скоро закончатся ресурсы. Как только возникает политическая задача, государства начинают искать средства для ее решения. Судя по всему, ресурсы для продолжения конфликта есть у всех сторон.
Прогнозы о скором крахе России, Евросоюза или украинской экономики часто недооценивают способность сторон адаптироваться. Плохо то, что военный конфликт продолжается и затягивается. В нынешних условиях он может продолжаться достаточно долго.
