https://ukraina.ru/20260828/general-mayor-popov-britanskie-drony-stali-novoy-ugrozoy-dlya-rossii-no-superoruzhiem-ikh-nazvat-1082853958.html
Генерал-майор Попов: Британские дроны стали новой угрозой для России, но супероружием их назвать нельзя
Генерал-майор Попов: Британские дроны стали новой угрозой для России, но супероружием их назвать нельзя - 28.08.2026 Украина.ру
Генерал-майор Попов: Британские дроны стали новой угрозой для России, но супероружием их назвать нельзя
Британские дроны стали заметным фактором войны на Украине, но их возможности не стоит переоценивать. Зачем Запад передаёт Украине новые беспилотные системы, почему российские А-50 не являются единственным средством управления авиацией и с чем связана активность России в ударах по украинской логистике?
2026-08-28T06:06
2026-08-28T06:06
2026-08-28T06:06
интервью
генерал
летчики
авиация
самолет
дроны
удары дронами
бпла
бпла сегодня
атака бпла
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e6/0b/1c/1041286817_77:5:899:467_1920x0_80_0_0_0d1a08097155ce374702d57340d5d4fc.jpg
Об этом в эксклюзивном интервью изданию Украина.ру рассказал Заслуженный военный летчик РФ, генерал-майор Владимир Попов.— Владимир Александрович, как нам относиться к британским дронам, которые получает Украина. Это принципиально новая угроза или дрон и есть дрон, неважно какой — он все равно наносит ущерб?— Вы совершенно правы: дрон есть дрон. Любая автоматизированная или роботизированная система сегодня, безусловно, представляет собой новое слово в ведении боевых действий. Любая помощь, которую Запад оказывает Украине, её вооружённым силам и спецслужбам, — это реальная угроза для России. От неё нельзя отмахиваться, как от назойливой мухи. Беспилотники авиационного типа, особенно если они поступают из страны с хорошим технологическим потенциалом, действительно представляют опасность.Великобритания, насколько известно, передала Украине уже достаточно большое количество таких аппаратов (30–50 единиц). Они несут угрозу, хотя нельзя сказать, что это сумермощные системы. У отдельных типов таких БПЛА боевая часть составляет примерно от пяти до десяти килограммов взрывчатого вещества, а радиус действия — от 200 до 300 километров.При этом они уже реактивные. Это много значит. Мы помним, как развивались "Герани": появилась эволюция до реактивных вариантов. Это другой подход и другое качество. Поэтому на такие системы необходимо обращать внимание. Украина, похоже, получает аналог "Герани", только несколько меньшего размера и с двигателем. Для неё это, конечно, серьёзное приобретение.Англия передаёт эти аппараты ещё и для того, чтобы проверить свои модели в реальных условиях боя, отработать технические нюансы, выявить недостатки и затем их исправить. Думаю, именно это во многом объясняет подобные поставки. Большого самостоятельного значения этот вопрос, по моему мнению, не имеет, но игнорировать угрозу нельзя.— Конечно! Кстати, раньше украинцы активно считали наши ракеты, а теперь они считают наши самолеты ДРЛО А-50, которые помогают нам сбивать их "Фламинго". Понятно, что их нельзя изготавливать массово, но действительно ли речь идет о том, что мы используем их только в крайнем случае?— В определённой степени это так. Нужно отметить, что самолётов дальнего радиолокационного обнаружения и управления немного не только у нас. Такая же проблема есть у американцев. Сообщения о боевых действиях США с Ираном показали, что для одной операции они выделили всего шесть самолётов, из которых два или три были уничтожены либо поражены с земли или в воздухе. Это серьёзная проблема.Самолётов типа E-3A Sentry у американцев насчитывается примерно 30–40 единиц, но реально действующих машин может быть около 25–27. Остальные находятся в ремонте, на модернизации или по другим причинам временно не используются.У нас ситуация аналогичная. Не буду называть конкретных цифр, сколько подготовленных самолётов сейчас имеется, но А-50 и А-50У — это модернизированные машины. Их ремонтируют, совершенсивуют и проводят регламентные работы на российских авиационных предприятиях.Кроме того, есть воздушные командные пункты и другие платформы, способные выполнять отдельные функции управления. Могут использоваться самолёты на базе Ил-20, Ил-22 и другие специальные машины. Есть и такие, которые выполняют функции воздушных запасных пунктов управления. Они могут работать аналогично наземным пунктам боевого управления.Поэтому неправильно говорить, что всё зависит исключительно от А-50 и что без них невозможно решать задачи. В зависимости от масштаба операции используются разные средства. Для крупной оперативно-тактической задачи нужна одна система, для тактической — другая. Есть наземные радиолокационные станции, командные пункты и иные средства, которые выполняют схожие функции, хотя и на меньшей дальности.Преимущество А-50 заключается в большом радиусе действия и мобильности. Самолёт может появиться в нужном районе, выполнять обнаружение и контроль воздушной обстановки, помогать с наведением истребителей, управлением и перехватом целей. Но говорить, что такие самолёты не появляются в районах боевых действий только потому, что их мало, неправильно. Их используют в соответствии с задачами.— А то, что украинская сторона постоянно подсчитывает российские А-50?— Думаю, это является в том числе информационным ходом. Это рассчитано на массового читателя или зрителя, который не вникает в детали. Таким образом пытаются отвлечь внимание и показать, что у России тоже якобы всё плохо с авиацией.— В продолжение темы. Сейчас наша фронтовая авиация активно выносит мосты противника в местах активных боевых действий — через Казеный Торец в Славянске и даже мосты через Днепр в Запорожье. Почему именно сейчас инфраструктура стала такой важной целью? Раньше подобные объекты поражались не столь активно.— Думаю, это связано с изменением характера боевых действий. В первые два года СВО мы, по моему мнению, старались действовать в том числе из гуманитарных соображений. Не уничтожали всё подряд, пытались наносить минимальный ущерб личному составу и инфраструктуре, которая могла использоваться для доставки медикаментов и продовольствия.К логистическим каналам относятся мосты, переправы, автомобильные дороги, порты, причалы, железнодорожные пути, сортировочные станции и узлы связи. По ним, конечно, могли перевозить вооружение и технику, но одновременно сохранялась возможность снабжения гражданского населения.Сейчас ситуация изменилась. Когда Запад стал открыто помогать Украине людьми, техникой, вооружением и финансовыми средствами, нам не оставалось ничего другого, кроме как начать активно поражать важные узлы снабжения. Речь идёт о железнодорожных сортировочных станциях, узлах связи, мостах, тоннелях, переправах, автомобильных дорогах и перекрёстках.— Можем ли мы использовать для этого РСЗО или наземные ракетные вооружения, чтобы самолеты лишний раз не “гонять”?— Удары нами наносятся не только авиацией, но и другими средствами — в зависимости от расстояния. На дальности примерно 20–30 километров могут работать одни системы, реактивные системы залпового огня способны поражать цели дальше. Ракеты, насколько известно, работают на расстоянии до 500–600 километров, а отдельные модернизированные варианты могут иметь и большую дальность. Но тогда, как правило, уменьшается масса боевой части.Есть артиллерийские системы и гаубицы, которые работают на дальности около 25 километров. Например, управляемый снаряд "Краснополь" наводится по лазерной подсветке цели.Авиация в этом случае особенно эффективна. Она более манёвренная и может неоднократно менять цель уже в воздухе. У экипажей есть основные, резервные и запасные цели, а при изменении обстановки боеприпасы можно переназначить.— Насколько трудно нам даются такие операции?— Проблема заключается в том, что мост — это длинная и относительно узкая цель. Нужно точно попасть в пролёт, опору либо участки въезда и выезда, чтобы разрушить переправу. То же относится к понтонным мостам. Такие удары необходимо тщательно рассчитывать и контролировать. Иногда приходится использовать более дорогие и точные боеприпасы.Сейчас мы обратили внимание на мосты потому, что необходимо прекратить логистические поставки — прежде всего боеприпасов, вооружения и военной техники. Это особенность нового времени.Кто-то говорит, что такие действия варварские, поскольку они сказываются и на гражданском населении. Люди тоже очень сильно страдают: у них нарушаются коммуникации, возникают проблемы с возможностью выехать, получить продукты и медицинскую помощь. Это отражается на экономике и повседневной жизни. Они могут быть не виноваты и не поддерживать украинское руководство, но вынуждены сталкиваться с последствиями происходящего.— Военный парад на Крещатике в Киеве 24 августа был необычным: ни одного солдата, только беспилотные дроны в небе, беспилотные морские в Днепре, и боевые роботы на земле. Так Зеленский пытается представить миру ВСУ как суперсовременную армию. Мне очень хочется сказать что это не так, но стоит ли недооценивать противника?— Уверен, что испытание новых роботизированных систем в реальных боевых условиях для Запада имеет большое значение. Беспилотники действительно стали новой силой. Их демонстрация — это в том числе рекламный ход.Но роль самой Украины в создании многих таких систем, думаю, невелика. Это западные поставки, комплектующие и проекты, которые там разработали, а затем реализовали на украинской территории. Запад насаждает эту технику ещё и для того, чтобы испытать её в реальном конфликте — тем более в противостоянии с таким серьёзным противником, как Россия, располагающая значительными военными и технологическими возможностями.Другой такой страны, кроме Соединённых Штатов, с которой западные государства могли бы сопоставить свои возможности на поле боя, по сути, нет. Поэтому для них это очень важный показатель. Они вкладываются прежде всего в собственные разработки, чтобы проверить их в боевых условиях и получить выгоду. Их заботят не Украина и не конкретно Зеленский, а собственные интересы.
https://ukraina.ru/20230529/1046693110.html
https://ukraina.ru/20260827/1082851447.html
https://ukraina.ru/20260826/1082814943.html
удары по киеву сегодня
россия
украина
запад
британия
киев
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
интервью, генерал, летчики, авиация, самолет, дроны, удары дронами, бпла, бпла сегодня, атака бпла, всу, ракетные удары по украине, удары по киеву сегодня, удары по россии, россия, украина, запад, владимир зеленский, британия, вооружения, герань, военная помощь, военная помощь украине, военный эксперт, военная техника, киев, сво, война, война на украине
Об этом в эксклюзивном интервью изданию Украина.ру рассказал Заслуженный военный летчик РФ, генерал-майор Владимир Попов.
— Владимир Александрович, как нам относиться к британским дронам, которые получает Украина. Это принципиально новая угроза или дрон и есть дрон, неважно какой — он все равно наносит ущерб?
— Вы совершенно правы: дрон есть дрон. Любая автоматизированная или роботизированная система сегодня, безусловно, представляет собой новое слово в ведении боевых действий. Любая помощь, которую Запад оказывает Украине, её вооружённым силам и спецслужбам, — это реальная угроза для России. От неё нельзя отмахиваться, как от назойливой мухи. Беспилотники авиационного типа, особенно если они поступают из страны с хорошим технологическим потенциалом, действительно представляют опасность.
Великобритания, насколько известно, передала Украине уже достаточно большое количество таких аппаратов (30–50 единиц). Они несут угрозу, хотя нельзя сказать, что это сумермощные системы. У отдельных типов таких БПЛА боевая часть составляет примерно от пяти до десяти килограммов взрывчатого вещества, а радиус действия — от 200 до 300 километров.
При этом они уже реактивные. Это много значит. Мы помним, как развивались "Герани": появилась эволюция до реактивных вариантов. Это другой подход и другое качество. Поэтому на такие системы необходимо обращать внимание. Украина, похоже, получает аналог "Герани", только несколько меньшего размера и с двигателем. Для неё это, конечно, серьёзное приобретение.
Англия передаёт эти аппараты ещё и для того, чтобы проверить свои модели в реальных условиях боя, отработать технические нюансы, выявить недостатки и затем их исправить. Думаю, именно это во многом объясняет подобные поставки. Большого самостоятельного значения этот вопрос, по моему мнению, не имеет, но игнорировать угрозу нельзя.
— Конечно! Кстати, раньше украинцы активно считали наши ракеты, а теперь они считают наши самолеты ДРЛО А-50, которые помогают нам сбивать их "Фламинго". Понятно, что их нельзя изготавливать массово, но действительно ли речь идет о том, что мы используем их только в крайнем случае?
— В определённой степени это так. Нужно отметить, что самолётов дальнего радиолокационного обнаружения и управления немного не только у нас. Такая же проблема есть у американцев. Сообщения о боевых действиях США с Ираном показали, что для одной операции они выделили всего шесть самолётов, из которых два или три были уничтожены либо поражены с земли или в воздухе. Это серьёзная проблема.
Самолётов типа E-3A Sentry у американцев насчитывается примерно 30–40 единиц, но реально действующих машин может быть около 25–27. Остальные находятся в ремонте, на модернизации или по другим причинам временно не используются.
У нас ситуация аналогичная. Не буду называть конкретных цифр, сколько подготовленных самолётов сейчас имеется, но А-50 и А-50У — это модернизированные машины. Их ремонтируют, совершенсивуют и проводят регламентные работы на российских авиационных предприятиях.
Кроме того, есть воздушные командные пункты и другие платформы, способные выполнять отдельные функции управления. Могут использоваться самолёты на базе Ил-20, Ил-22 и другие специальные машины. Есть и такие, которые выполняют функции воздушных запасных пунктов управления. Они могут работать аналогично наземным пунктам боевого управления.
Поэтому неправильно говорить, что всё зависит исключительно от А-50 и что без них невозможно решать задачи. В зависимости от масштаба операции используются разные средства. Для крупной оперативно-тактической задачи нужна одна система, для тактической — другая. Есть наземные радиолокационные станции, командные пункты и иные средства, которые выполняют схожие функции, хотя и на меньшей дальности.
Преимущество А-50 заключается в большом радиусе действия и мобильности. Самолёт может появиться в нужном районе, выполнять обнаружение и контроль воздушной обстановки, помогать с наведением истребителей, управлением и перехватом целей. Но говорить, что такие самолёты не появляются в районах боевых действий только потому, что их мало, неправильно. Их используют в соответствии с задачами.
— А то, что украинская сторона постоянно подсчитывает российские А-50?
— Думаю, это является в том числе информационным ходом. Это рассчитано на массового читателя или зрителя, который не вникает в детали. Таким образом пытаются отвлечь внимание и показать, что у России тоже якобы всё плохо с авиацией.
— В продолжение темы. Сейчас наша фронтовая авиация активно выносит мосты противника в местах активных боевых действий — через Казеный Торец в Славянске и даже мосты через Днепр в Запорожье. Почему именно сейчас инфраструктура стала такой важной целью? Раньше подобные объекты поражались не столь активно.
— Думаю, это связано с изменением характера боевых действий. В первые два года СВО мы, по моему мнению, старались действовать в том числе из гуманитарных соображений. Не уничтожали всё подряд, пытались наносить минимальный ущерб личному составу и инфраструктуре, которая могла использоваться для доставки медикаментов и продовольствия.
К логистическим каналам относятся мосты, переправы, автомобильные дороги, порты, причалы, железнодорожные пути, сортировочные станции и узлы связи. По ним, конечно, могли перевозить вооружение и технику, но одновременно сохранялась возможность снабжения гражданского населения.
Сейчас ситуация изменилась. Когда Запад стал открыто помогать Украине людьми, техникой, вооружением и финансовыми средствами, нам не оставалось ничего другого, кроме как начать активно поражать важные узлы снабжения. Речь идёт о железнодорожных сортировочных станциях, узлах связи, мостах, тоннелях, переправах, автомобильных дорогах и перекрёстках.
— Можем ли мы использовать для этого РСЗО или наземные ракетные вооружения, чтобы самолеты лишний раз не “гонять”?
— Удары нами наносятся не только авиацией, но и другими средствами — в зависимости от расстояния. На дальности примерно 20–30 километров могут работать одни системы, реактивные системы залпового огня способны поражать цели дальше. Ракеты, насколько известно, работают на расстоянии до 500–600 километров, а отдельные модернизированные варианты могут иметь и большую дальность. Но тогда, как правило, уменьшается масса боевой части.
Есть артиллерийские системы и гаубицы, которые работают на дальности около 25 километров. Например, управляемый снаряд "Краснополь" наводится по лазерной подсветке цели.
Авиация в этом случае особенно эффективна. Она более манёвренная и может неоднократно менять цель уже в воздухе. У экипажей есть основные, резервные и запасные цели, а при изменении обстановки боеприпасы можно переназначить.
— Насколько трудно нам даются такие операции?
— Проблема заключается в том, что мост — это длинная и относительно узкая цель. Нужно точно попасть в пролёт, опору либо участки въезда и выезда, чтобы разрушить переправу. То же относится к понтонным мостам. Такие удары необходимо тщательно рассчитывать и контролировать. Иногда приходится использовать более дорогие и точные боеприпасы.
Сейчас мы обратили внимание на мосты потому, что необходимо прекратить логистические поставки — прежде всего боеприпасов, вооружения и военной техники. Это особенность нового времени.
Кто-то говорит, что такие действия варварские, поскольку они сказываются и на гражданском населении. Люди тоже очень сильно страдают: у них нарушаются коммуникации, возникают проблемы с возможностью выехать, получить продукты и медицинскую помощь. Это отражается на экономике и повседневной жизни. Они могут быть не виноваты и не поддерживать украинское руководство, но вынуждены сталкиваться с последствиями происходящего.
— Военный парад на Крещатике в Киеве 24 августа был необычным: ни одного солдата, только беспилотные дроны в небе, беспилотные морские в Днепре, и боевые роботы на земле. Так Зеленский пытается представить миру ВСУ как суперсовременную армию. Мне очень хочется сказать что это не так, но стоит ли недооценивать противника?
— Уверен, что испытание новых роботизированных систем в реальных боевых условиях для Запада имеет большое значение. Беспилотники действительно стали новой силой. Их демонстрация — это в том числе рекламный ход.
Но роль самой Украины в создании многих таких систем, думаю, невелика. Это западные поставки, комплектующие и проекты, которые там разработали, а затем реализовали на украинской территории. Запад насаждает эту технику ещё и для того, чтобы испытать её в реальном конфликте — тем более в противостоянии с таким серьёзным противником, как Россия, располагающая значительными военными и технологическими возможностями.
Другой такой страны, кроме Соединённых Штатов, с которой западные государства могли бы сопоставить свои возможности на поле боя, по сути, нет. Поэтому для них это очень важный показатель. Они вкладываются прежде всего в собственные разработки, чтобы проверить их в боевых условиях и получить выгоду. Их заботят не Украина и не конкретно Зеленский, а собственные интересы.
