"Вы просите песен? Их есть у меня!" 120 лет автору "Интервенции" Льву Славину
В ряду деятелей южнорусской литературы 20-30-х годов XX века особняком стоит писатель Лев Славин, родившийся 27 октября 1906 года. Можно смело сказать, что этот даровитый, невероятно острый на язык и философичный человек, остался в тени знаменитых соотечественников (Катаев, Ильф с Петровым, Багрицкий, Бабель), если б не написал пьесу "Интервенция"
"Интервенция" была столь театральна, настолько торила дорогу назад – к классической комедии Мольера, так созвучна была раздёрганной и расхристанной трагике эпохи, что нравилась с первой постановки буквально всем – вождям, военным, бандитам, агентам угрозыска и даже женщинам с трудной судьбой. Каждый находил в этой пьесе свое потаённое, о чём применимо к себе никто не решился бы рассказывать в то время. Да и в нынешнее, похоже, тоже.
Лев Исаевич (Ицкович) Славин имел классическую биографию советского литератора из Южной Пальмиры. Сын мелкого служащего, кончивший курс наук в Новороссийском (Одесском) университете.
В большом и шумном портовом городе, наполненном морем и стихами, у юного Славина не было шансов – он увлёкся поэзией. Юность и поэзия пришлись на трудное и прекрасное время послереволюционных свершений и мечтаний. Как вспоминал уже в зрелые годы сам Славин, в Одессе того времени было с десяток поэтических кафе, кабачков и просто забегаловок, где под пышным греческим словом "таверна" наливались дешёвым вином и читали столь же дешёвые стихи.
Впрочем, у него был вкус, и он попал-таки в приличную компанию – братья Катаевы, Илья Ильф, знакомый с детства, и Юрий Олеша. Как и вся одесская молодёжь того времени, он было зачитывался поначалу слащавой "Мулаткой" Багрицкого, но очень скоро перешел к поэзии страстного модерна.
Середина 1920-х в России были временем конструктивизма в архитектуре и эксперимента в поэзии. Владимир Маяковский– вот, кто был кумиром русской молодежи. Любовь к страстным стихам великого поэта сохранилась, кстати, у Славина на всю жизнь. Но не меньшей любовью был скабрезный Рабле. И тоже навсегда.
А потом южане поехали в Москву – один за другим. Это очень южный подход – свои тянут своих на "хлебное место". Особенно сильна была этим Одесса. Та Одесса – город Молдаванки и Пересыпи, Ланжерона, Слободки и Французского бульвара в раскраске конца XIX – начала XX века. Обязательные черты одесского литератора того времени – трудолюбие, отсутствие творческих тормозов, компанейство, если не сказать, кумовство, давали чудный результат.
С 1923 по 1930 примерно годы редакция "Гудка", особенно, её отдел фельетонов был составлен во многом из одесских литераторов. Так делались имена, так уходили в большую литературу все те, кто был поименован выше. В эту компанию условно вошли Михаил Булгаков и Андрей Платонов. По сути дела, вся самая нестандартная русская литература начального советского периода вышла из "гудковского" локомотива.
Не удивительно, что фельетонист Славин в 1932 году написал свою "Интервенцию" – сгусток специфического одесского юмора, не менее специфичной лексики и глубоких прозрений, обеспечивших этой работе успех и "народность" – фразочки и словечки из пьесы по сию пору гуляют по вокабулярам продвинутых читателей/зрителей.
Конечно, сегодня в этом заслуга в основном одноимённого фильма Геннадия Полоки (1968). Но, популярность "Интервенции" родилась в тридцатых. У нее была просто бешенный успех. Театры дрались за право ставить пьесу. Её перевели на несчётное число языков.
Больше всего ставили во Франции. Логично – ведь французские военные моряки, поднявшие в 1919 году мятеж на своих кораблях, стоявших на рейде Одессы – одни из главных действующих лиц. Собственно, формально, "Интервенция" – это рассказ о том, какие были талантливые одесские большевики, как смогли распропагандировать иностранных военных.
Даже название первоначальное у пьесы было "Иностранная коллегия" – был такой отдел у подпольного обкома большевиков Южной Пальмиры. Ну, а что – налицо, товарищи, интернациональные чувства рабочих России и Belle France с колониями, ибо темнокожие французы в пьесе Славина появились куда раньше французской сборной по футболу.
И пока в стране победившего социализма в моде был III Интернационал, пьеса Славина была обречена на покровительственное отношение к ней на самом верху.
На самом деле "Интервенция", она об Одессе – этом таким своеобычным хоть в Российской империи, хоть в СССР, городе. Свою особость, начиная от еврейского колорита и заканчивая морской романтикой, Одесса отыграла на всю катушку.
Работа Славина, хоть это и не подчеркивалось никогда, внесла в этот бизнес немалый вклад. Есть мнение, что не меньшее, чем рассказы Бабеля, о котором сам Славин в воспоминаниях говорит, что в Одессе до хрущёвских времён, его не очень твёрдо распознавали. В тридцатых рассказы Бабеля цитирования избежали из-за печальной судьба автора, поэтому слава к нему пришла только после того, как в 1957 году были опубликованы "Одесские рассказы".
© Фото
Владимир Высоцкий, Ольга Аросева и Валерий Золотухин. Кадр из фильма "Интервенция", 1968 год
Картинность, а местами и картонность образов и действия подчеркивают мишуру и театральность старой одесской жизни. И недаром пьеса, и в большей части, фильм по ней, начинается с представления всех слоёв одесского общества – этакой колоды карт, в которой масть имеет значение, но меняется в зависимости от власти, заполучившей город.
И, конечно, Славин, ловко, по-одесски, надул Советскую власть, сумев ей подсунуть героико-революционную "куклу", за "рубашкой" валетов и королей которой, была идеологическая пустота. Потому что Одесса и идеология – это уже не смешно.
Фразочки, самые запоминающиеся, тоже полны смысла, который в наши дни читается каким-то шифром:
- "У одних любовь кончается триппером. У тебя она может кончиться петлёй";
- "Я управлял целой страной. Сенегалом. Это страна рабов. Россия – это гигантский Сенегал";
- "Когда-то наших детей крали цыгане. Дети выросли – их начали красть коммунисты!"
Любопытно отметить, что ничем больше особенным на литературной ниве Славин не отметился. Ну, почти.
После "Гудка" и литературных хлебов он, видимо, заранее почуяв ветра тридцать седьмого года, ушёл в военную журналистику. Бывал в Китае, Монголии, где свёл довольно близкое знакомство с комкором Георгием Жуковым.
В годы войны Лев Славин честно оттрубил на фронтах военным газетчиком, попутно сбацав еще одну одесскую жемчужинку – повесть "Два бойца", по мотивам которой поставили знаменитый одноименный фильм, в котором харьковчанин Марк Бернес очень убедительно и тонко воспроизвел одесский говор (чего не скажешь, например о туляке Владимире Машкове).
После Великой Отечественной Славин продолжал шлифовать свою "Интервенцию", писал мемуары – очень доброжелательные, но отнюдь не ласковые и прилизанные. Мы ж говорим – был у человека вкус.
Последний раз при жизни автора пьеса его выстрелила в 1967 году. Её поставили в московском Театре сатиры к 50-летию Октябрьской революции. Успех был оглушительный настолько, что на самом верху было решено поставить кинофильм.
Как известно, снял его Геннадий Полока, а на экране мы видим звёздный состава – Владимир Высоцкий в главной роли, Валерий Золотухин, Ольга Аросева, Ефим Копелян, Валентин Гафт, Руфина Нифонтова, Марлен Хуциев, Георгий Штиль, Сергей Юрский, Юрий Толубеев.
Говорят, многие актеры были добровольцами, просились в картину. Уж больно велики были ожидания от неё.
Тем нелепей был разгром киноленты идеологическими инстанциями. Никто ничего не мог понять, но сами создатели фильма прекрасно знали, что им удалось создать шедевр.
И они не сдавались – по поручению киногруппы Высоцкий и Золотухин написали письмо Леониду Брежневу:
Валентин Катаев, Лев Славин, Юрий Вебер и литературный критик Андрей Турков. Москва, 1970-е годы
"Мы хотели, чтобы на наш фильм пришёл массовый зритель, и мы решили возродить в своей работе принципы и приёмы, рождённые революционным искусством первых лет Советской власти, которое само по себе уходило глубочайшими корнями в народные, балаганные, площадные представления.
"Самой серьёзнейшей теме, – сказали мы, – самое смелое, пропагандистское решение, вплоть до буффонады и гротеска". И нам непонятно утверждение некоторых товарищей, что режиссёр и артисты как-то неуважительно обошлись с темой, и, в частности, с образами большевиков, показали их в смешном утрированном виде".
Если говорить откровенно, то гротескность образов действительно просматривается, но времена-то ещё были благополучные для таких вывертов, да и в самой-то пьесе заложен гротеск, как один из творческих методов.
5 января 2025, 16:03История
"Опасные гастроли": как в Одессе снимали революцию с цыганами и канканомФильм "Опасные гастроли" вышел в советский прокат 5 января 1970 года и моментально стал кассовым хитом. Однако этого успеха могло бы и не быть, потому что революционный водевиль как жанр пришелся по вкусу далеко не всемУвы, ответом дорогой Леонид Ильич себя не обеспокоил. Картина канула в безвестность на 20 лет. Словно кто-то ждал смерти Славина, которая последовала осенью 1984 года. А на весну следующего уже пошла горбачевская перестройка. И "Интервенция" пришла к зрителю в 1987 году.
Подписывайся на
