В День всех влюблённых, который я не люблю и не понимаю, и уж точно никогда не отмечаю, мы с женой пересмотрели наши старые фотографии. В них, кроме прочих, хватало сделанных во время жизни в украинской столице. Чудный то был период! Эти прекрасные пять лет!

Оттого накатила, навалилась тоскливая и вместе с тем ванильная ностальгия. Мы заскучали, сильнее прежнего, по Киеву: по Лавре, Подолу и ВДНХ, по паркам, храмам и скверам, по Днепру и Феофании. И ещё по свободе, которую дарила нам Украина.

Сейчас я понимаю: мы жили в самой свободной стране мира тогда. В стране, где гул донбасских заводов, пение птиц в прикарпатских лесах, плеск волн Чёрного моря, убаюкивание Днепра объединялись в одну уникальную симфонию. Её воспевал и никогда не мог забыть Гоголь, ею очаровывался Булгаков, в ней растворялся Виктор Некрасов. Да, мы жили в великой стране.

Эпитафия великой Украине

Великой не по своим промышленным, военным или экономическим показателям, хотя когда-то и это тоже — нет, мы жили в великой стране, потому что в ней у людей были мир и свобода, воля. Главное, что в принципе может быть; это я на сто процентов понимаю сегодня. Мы жили без Чечни и Волгодонска, без Беслана и Норд-оста, у нас не было Цхинвала и Тирасполя.

Я говорю «у нас», хотя этого «нас» уже нет. Оно перестало существовать, растворилось в кровавой пене проклятых дней. И я думаю, никому, если он не жил в той Украине, не понять, в какой соловьиной песне мы пребывали. У нас был свой вишнёвый садок возле хаты, и там каждому находилось место. Там каждый мог сесть на берег Днепра и умиротворить свою жизнь.

Да, я люблю Украину. За её хлебосольность и радушие, за её уют и умиротворённость. Я люблю Украину, хотя во мне нет ни капли украинской крови. Я воспитан на русской культуре, я пропитан ею. Я сам русский, ещё и с российскими настроениями. У меня нет ни одного родственника на украинской территории (если не считать тех, кто когда-то жил в Донбассе, но он теперь не украинский). И, тем не менее, Украина завоевала моё сердце.

Но всё кончилось. Всё исчезло. Всё осыпалось. У нас отняли нашу великую Украину. Забрали и растоптали на площадях. Расстреляли из «Градов». Продали на Уолл-стрит. Нет Украины. Вместо неё — суррогат, где нет подлинно своего — украинского.

Многие пишут, что при СССР Украина жила лучше, чем Россия. Пишут и настаивают на том, что это правда. ВВП, действительно, был выше, чем у всех соседей. Прирост населения тоже. Полки были завалены, цены поражали доступностью. Заводы и фабрики строились, жилые дома росли.

Эпитафия великой Украине

Но когда зажили хорошо, тогда и решили, что никто больше Украине не нужен. Для чего, мол, делиться сытой жизнью, когда самый развитый социализм, самый успешный мир — в Украине? Чиновники и писатели создали «Народный РУХ», задавшись вопросом: «Хто з'їв моє м'ясо?»

Дальше был развал СССР. С треском, глушившим стоны и боль миллионов. Но очень быстро понялось, что та сытая, счастливая Украина осталась в прошлом, что её не удалось протащить в постсоветское будущее, что, несмотря на все трудности и проблемы, тогда было лучше.

В ситуации с двумя майданами — в общем-то, та же история. Кровавый тиран и диктатор Янукович уже всё меньше кажется таковым. «Кровосис» Николай Азиров (он же — Азаров), несмотря на плохой украинский, всё больше видится профессионалом, особенно на фоне пикирующего Яценюка. Экономика, которая вот-вот должна была приползти на европейскую и/или российскую паперть, оказывается, была не так чтобы ужасна. А главное — страна жила в мире.

У Венедикта Ерофеева есть чудная фраза, идеально подходящая для описания украинской ситуации: «Кто поручится, что наше послезавтра не будет хуже нашего позавчера?» Никто тогда не поручился. Не захотел брать на себя ответственность. И брать до сих пор не хочет.

При воре Януковиче уровень коррупции в Украине был ниже на 20 с лишним процентов. При диктаторе Януковиче в тюрьмах и близко не насчитывалось такого количества политзаключённых, а нацисты не диктовали стране, как жить. При тиране Януковиче у бизнесменов было куда больше свободы.

Эпитафия великой Украине

Зато сейчас, при европейской демократии, внешний долг страны увеличился до 127 миллиардов долларов. Кредитов набрано не на десятки — на сотни лет вперёд. Падение экономики за два постевромайдановских года составило более 25%. Инфляция впервые за нулевые накрутилась до убийственных 50%. ВВП относительно 2013 года уменьшился почти на 50%. В 2 раза сократился золото-валютный резерв. Те же, что и до евромайдана, олигархи управляют страной. А главное — люди вновь живут в страхе.

Ситуация ухудшилась по всем фронтам. Революция достоинства превратилась в накидывание удавки на шею великой страны. Люди, которые хотели справедливо жить лучше, стали жить намного хуже. И это лишь начало. Потому что предпосылок к улучшению жизни нет. Украина не обладает такими природными ресурсами, как Россия. Единственный шанс — быть выставочной страной в Европе, как Чехия, но у Украины совершенно иная метафизически-историческая роль в Европе.

Сегодня времена Виктора Януковича вспоминают как хорошие, а, возможно, и лучшие за всё время независимости. Дальше прозревших станет больше. Ностальгия — вот главное чувство, доминирующее сегодня в стране. Как в той песне из 90-х: «Ах, как хочется вернуться, ах, как хочется ворваться — в городок, где всё близко и знакомо…»

И, если честно, у меня лично то же самое ощущение. Я скучаю и скорблю по той прекрасной стране, которая имела все шансы стать великой. Для этого всего-то надо было обеспечить две вещи: не издеваться над историей и памятью, обойдясь без навязывания бандеровской эстетики, а уважая взгляды всего населения страны; и второе — не идти куда попало на рабских условиях, но выстраивать партнёрские отношения с другими государствами.

Эпитафия великой Украине

Вместо этого страну отдали на растерзании псам войны и бесам лжи. Людей использовали, людей предали. И людей заставили жить в том же болоте, ещё худшем, из которого они рвались ранее. Страну сдали. Да, мы потеряли великую Украину. Но кто-нибудь может сказать — ради чего?