Прохладная сентябрьская ночь. По бокам дороги колючая проволока, за ней выкопанный ров — все еще ждут нападения кровожадных бурятских дивизий. Тьма скрывает украинских военных с автоматами, десятки груженых фур, они могут проходить досмотр сутками.

Чтобы не налететь и не расшибиться о каменные блоки, расставленные лабиринтом по дороге, необходимо подсвечивать фонариком. Неопрятный, тревожный — пограничный пункт пропуска Каланчак. Через него многие въезжают в Крым, т.к. нейтральная полоса всего-то 640 метров, даже в холодную, снежную ночь ее можно осилить. А на Чонгаре 4 км, говорят днем там ездят автобусы, а вот ночью сущая мука в холод или дождь идти эти километры и тащить на себе сумки.

Я протягиваю паспорт украинскому таможеннику, заспанному и в мятой форме. Позади 640 метров и русская сторона — освещенная, аккуратная, без очередей из машин и со сдержанными таможенниками. Это качество всегда проявляется при досмотре сумок с продуктами и в вежливом убеждении, что сало, конечно, дорогое и вкусное, но по новым правилам в Крым его ввозить нельзя.

Пограничные страсти

— А вы откуда?

— Из Крыма приехала.

— Конкретно?

— Из Ялты.

Таможенник с удивлением смотрит на меня.

— Вы пешком сюда пришли?

— Я же говорю, что приехала!

— Кто водитель? Фамилия? Как выглядит?

— Откуда мне знать его фамилию! Обыкновенный он!

— Сколько всего человек ехало вместе с вами?

— Восемь. А вы для чего это спрашиваете?

— Где остановился автобус?

— Откуда я знаю, куда поставил его водитель? Здесь везде темно! Вы бы фонари включили для начала.

— Ладно, держите паспорт.

И только после мне стал понятен «странный допрос». Он боялся остаться без мзды. Практически с каждого автобуса таможня берет взятку. Такой рейс, например, из Днепропетровска или Запорожья, может обойтись в 700-800 грн только в одну сторону. На вопрос, почему так дорого, тебе всегда смело ответят.

— Так взятку украинской таможне надо давать!

Следом за мной подтягиваются другие пассажиры. Одна из женщин радостно выкрикивает:

— Слава вільній Украіні

В кромешной тьме ждем автобус. Я посматриваю на бумажку, где записан его номер. Главное не перепутать и не сесть в «чужой». Недалеко от нас разыгрывается драма. Отбившаяся от «своего» автобуса женщина ругалась с водителями ожидавших пассажиров с русской стороны. Они откровенно подначивали и насмехались над ней. Не дай бог застрять на таможне или как-то замешкаться, несмотря на оплаченный рейс — как правило, автобус никого не ждет — пассажиров бросают на границе, а дальше, кто как сумеет выкрутиться. Ведь жаловаться некуда и некому.

Наконец, подходит маленький автобус. Все усаживаются, укладывают вещи. В салоне холодно, тесно, впереди бессонная ночь по разбитым украинским дорогам. Многие радостно включают телефоны, наконец-то появилась связь.

— Да, сынок, да, все в порядке. Словно животных нас гнали, везде колючая проволока, никаких указателей, как в концлагере побывала.

— Алло, мама! Все, я дома! Слава богу, теперь могу говорить на ридной мове!

Пограничные страсти

Сегодня путь в Крым связан с определенными препятствиями — две границы, тяжелая дорога, отключение мобильной связи. Но возвращение на Украину еще тяжелее — здесь невероятное количество людей, которые уверены в своей правде и психическом здоровье. Приезжая в Крым они ловко приспосабливаются к обстоятельствам и в них сложно узнать «украинских патриотов». Но при пересечении границы словно запускаются некие магические силы — личина скидывается и выпячивается подлинный лик. Уверена, завтра в социальных сетях разойдутся новые истории об ужасном голоде в Крыму, пустых пляжах и прочих ужасах. 

Водитель занимает свое место.

— Слава Богу, мы уже на нашей Украине, — доносится до меня шепот рядом сидящей женщины.