Я часто слышу, что от простых людей сегодня ничего не зависит. Они ничего не решают. И ничего не значат. Следовательно, ничего не могут и ни на что не влияют. Всё решают за них. Те, кто сидит наверху, у алтаря власти. Данное мнение особенно акцентируется, если речь идёт о войне на Донбассе, о сумерках российско-украинских отношений. Но, возможно, оно, это мнение, самая большая, самая чреватая ошибка сегодня. Ошибка, стоящая жизни и благосостояния тысяч и миллионов людей. Таких же — ничего не решающих.

Мы привыкли говорить о происходящем в жизни как о фильме, заставляющем сопереживать, нервничать, но влиять на него, менять — не получается. Так и наша судьба — прописана сценаристами. Существование в матрице, от акта к акту, от сцены к сцене. Хотя иногда муравьи сомнений кусают нас, напоминая, что так быть не должно, и надо перевернуть жизнь, дабы всё изменилось.

Но запал кончается быстро. Раз — вспыхнул, два — погас. Остался лишь дымок и лёгкий запах серы. И снова по кругу — социальные сети, зомбоТВ, издания, где идеи и мысли раздают, как пилюли в дурдоме. Не думай сам, ни в коем разе не думай сам!

От того столь много разговоров о борьбе идеологий, цивилизаций, народов. От того так любят передачи и книги об этой борьбе. Где «пиндосам осталось недолго, а Укропии ещё меньше». Или «первой загнётся Рашка»?

Можем спорить об этом часами, перекидываясь набором засаленных штампов, ссылок и как бы фактов, делая это искренне, рьяно, ведь глупец всегда уверен в своей правоте. Этим занимаются и публичные люди, говорящие головы, заставляющие думать, что на самом деле шоу «Куклы» не закрыли, а всего лишь изменили его формат.

Приди и возьми!

Любое мнение интерпретируется по определённым лекалам, наклеивается ярлык, чтобы записать озвучившего его в соответствующий лагерь. Так проще — жить по резервациям, закудрявившись колючей проволокой агитпропа. Сиди в клетке и ненавидь другого. И думай: от меня ничего не зависит.

Не ходим на выборы, потому что знаем: «всё решено за нас». И за нас, действительно, решают, назначая очередного ублюдка во власть. Не знаем Конституцию, законы своей страны; нам гораздо интереснее, что там, у москалей и хохлов. Не ведаем своих прав и обязанностей, уверенные, что если кто-то чего-то добился, то лишь потому, что ему повезло; или убил кого-то, надул, ограбил, но никогда это не могло случиться законным путём. Беда в том, что мы сами не знаем, каков этот законный путь.

Наш абсентеизм, гражданский, духовный, социальный, политический, отвратителен. Мы вскормлены в инкубаторе зависимости от другого. Потому единственное, на что нам хватает воли и сил — требовать: «Дай, а ну дай!». Последствия этого будут так себе? Ничего, найдём виноватого. А мы ни при чём.

Но фокус — и крест — в том, что причём. И даже очень. Каждый день, каждый раз мы разрешаем, чтобы нас пользовали. Смачно, со вкусом. Как дембель изголодавшуюся по любовным утехам девицу. Они — те, кто пользует нас — в нужный момент нажимают кнопку, и мы делаем то, чего от нас ждут. Отряд прикрытия мерзких делишек, идущих в яркой, привлекательной упаковке.

И когда говорят, что мы ничего не решаем, я вспоминаю майданы. Первый, второй, почти десять лет между ними, а лица всё те же, застывшие в ожидании халявного рая, и на сцене всё те же — пусть и сменились личины — великаны среди лилипутов, сыплющие в толпу банальности, звучащие как самые важные, сладостные вещи на свете. Это мы там, на майданах, искали выгоду, правду, себя. Не будь нас, и многое из того, что в итоге произошло, не случилось бы. Жизнь бы осталась прежней. Без войны, без потерь, без страданий. Если бы каждый думал своей головой, а не встроенным ретранслятором. Но наш выбор — и мы его сделали. Так же, как спустя время, в Крыму и Донбассе, когда шли под другими знамёнами, с иными манифестами, но, в общем-то, с той же сутью.

Не будь нас — и никакая геополитика, «пятая колонна» или президентское лобби не смогли бы проделать всю эту жуть с нашими братьями, с нашей землёй. Это мы помогли им надругаться над ними, над нами. Оказалось, что мы что-то решаем, но лишь до определённого момента, пока нам позволяют. А дальше — тупичок, засада. Красный свет вспыхивает и превращается в красный смех. Массовка выполнила поставленные задачи.

И мы не выходим на марши с призывами остановить войну. Игнорируем гуманитарные поездки в Донбасс. Обходим стороной блокпосты. Не пикетируем здания, где принимаются убийственные решения. Не остаёмся, чтобы защитить родную землю. Не говорим открыто. Боимся переть против машины власти. Не делаем сотню крайне важных, необходимых вещей, уверяя окружающих, но по факту себя, в том, что наши мнения, наши действия ничего не стоят. Просеиваемся через сито мира, мельчаем. Не все, но многие.

Приди и возьми!

Боимся не только тех, кто за нас решает, но, прежде всего, самих себя. А страх, как писал Альбер Камю — это всегда метод. В том числе и ухода от себя.

Движение же к себе, наоборот, всегда сопряжено с ясностью. И с противоборством системе. Ответственность, бдительность, уникальность, долг, независимость, воля — маркеры, отличающие такого человека. И, конечно, вера как данность в то, что он влияет на происходящее, даже если последствия его решений не всегда очевидны.

Верил южновьетнамский монах Тхить Куанг Дык, сжегший себя в Сайгоне в знак протеста против угнетения буддийской религии. Верил немецкий богослов Дитрих Бонхеффер, выступавший против нацизма в Германии и казнённый за месяц до падения Рейха. Верил «неизвестный мятежник», на площади Тяньаньмэнь без оружия остановивший наступление китайской танковой колонны. Верил встреченный мною в Донбассе священник, служивший по обе стороны баррикад.

Ведь самое страшное, что они делают с нами, стравливая, точно собак, себе на потеху, себе на барыш — это отнимают веру в то, что мы, и правда, что-то решаем. Когда мы теряем понимание этого, то ослабеваем, проигрываем, и нас добивают поодиночке.

Но это наш мир. И те, кто стравливает нас, русских и украинцев, всегда должны помнить об этом. Наша задача — напоминать им. Мир всё ещё зависит от наших решений, от наших действий, от нашей веры. Пора прийти и взять его.