Когда в конце восьмидесятых на советскую читающую публику обрушился поток так называемой «возвращённой литературы», первым ощущением стала некоторая оторопь: неужели в тайне от нас было столько написано, создано, опубликовано… Но почему же мы — в те годы завзятые читатели — ничего этого не знали ранее?

Накопленный запас русской литературы — за рубежом, в подполье, в запрете — оказался столь велик, что его хватило на несколько лет ажиотажного спроса, непрерывно утоляемого популярными «толстыми журналами».

Украинцы не смогут читать российские детские книжки
Украинцы не смогут читать российские детские книжки
© flickr.com, Abhi Sharma
Далеко не все публиковавшиеся тогда произведения пережили своё второе рождение — иные были откровенно слабые, идеологически зашоренные, вся «ценность» которых состояла в предыдущих запретах. Но многие прочно вошли в золотой фонд русской литературы, являя собой пример победы человеческого достоинства над нелепым запретительством.

Сегодняшняя политическая ситуация на Украине обернулась не только тотальной войной с русским языком и расцветом самых диких представлений о природе национального, но и возобновлением тоталитарной цензуры по идеологическим признакам. Например, запрещается толкование истории Украины, не совпадающее с доктринами «декоммунизации», «дерусификации», «деколонизации» (и чего там ещё напридумывали идеологи современного украинства).

Запрещаются конкретные книги, попадают в «чёрные списки» писатели, накладывается вето на продукцию целых издательств (например, запрещены все книги популярного московского издательства «Книжный мир», где не раз издавались книги автора этой статьи). Запреты касаются актёров, режиссёров, фильмов, музыкантов, гастролей и так далее. Теперь к ним добавили и сотни литераторов из разных стран.

Министерство культуры Украины ранее составило целый список деятелей культуры, которым запрещён въезд на Украину. Ещё раз: Министерство культуры запрещает деятелей культуры. В частности, под запретом оказался Аркадий Яковлевич Инин — один из  наиболее известных и любимых харьковчан. До самой смерти старательно был изолирован от украинского читателя один из ярких писателей современности, бывший харьковчанин Эдуард Лимонов, и до сих пор затруднён путь на родину многим его прекрасным произведениям последнего времени.

Запрет не сработал. Украинские книжные магазины не могут выжить без книг на русском
Запрет не сработал. Украинские книжные магазины не могут выжить без книг на русском
© Facebook, Книгарня "Є"
Естественно, в число «врагов нации» автоматом записаны известные донецкие литераторы: Владимир Скобцов, Анна Ревякина, Владислав Русанов и другие. А популярный харьковский писатель-фантаст Владимир Свержин в 2014 году вообще воевал против путчистов в отряде Игоря Стрелкова. Будут ли на Украине после этого сжигать его книги?

Многие русские литераторы после майдана по идеологическим причинам были вынуждены уехать из Украины. Среди них прославленный в современной русской поэзии харьковчанин Станислав Минаков, известные харьковские поэты Андрей Дмитриев и Герман Титов, а харьковчанка и поэтесса Анна Долгарева несколько лет работала военкором в непризнанных республиках Донбасса и, увы, потеряла на войне близкого человека.

Услышат ли когда-нибудь на Украине правду этих талантливейших людей?

В предисловии к готовящейся сейчас к печати моей книге «Писатель в эмиграции» литературный классик русской зарубежной литературы Юрий Георгиевич Милославский высказывает парадоксальную мысль: «Читателю повезло: по воле тех или иных "глубинных правительств", Кеворкян, — почти наверное, сам того не ожидая, - оказался политическим эмигрантом».

С благодарностью принимая высокую оценку классика, всё же не могу не отметить, что «повезло» далеко не всем и не во всём, а некоторые книги на Украине запрещены даже до их появления на свет (как я уже сказал, все книги издательства «Книжный мир» запрещены оптом).

Не имеющих возможности дойти до своего читателя (слушателя, зрителя) представителей южнорусской культуры сотни и тысячи. Этими людьми написано и будет ещё создано много стихов, прозы, песен, публицистических текстов о украинской трагедии. Среди них, наверняка, будут талантливые, возможно, даже очень талантливые, но широкому украинскому читателю они останутся неведомы, поскольку подменены творениями Ницой, Бебика, Ореста Лютого и им подобных.

Более миллиона книг из России: что на самом деле запретили украинские цензоры
Более миллиона книг из России: что на самом деле запретили украинские цензоры
© flickr.com, Abhi Sharma
Разумеется, существуют новые формы доставки и получения информации. Но, во-первых, и они блокируются, во-вторых, — приобретение, чтение, работа с книгой это процесс и ритуал, в корне отличающийся от получения текста в интернете. Хотя, уверен, что и российским издательствам необходимо уделять больше внимания популяризации книжных новинок среди украинских читателей — через специализирующиеся на украинской тематике сайты и продвижение электронных версий, а также совершенствовать способы безналичной оплаты украинскими читателями интересных им изданий в Сети.

Иное дело, что при нынешней гуманитарной политике украинского государства скоро читать книги будет вообще некому — ни на русском языке, ни на украинском, ни отечественных авторов, ни зарубежных…

У меня иногда спрашивают, когда я вернусь в родные места? Но как работающему со словом возвращаться туда, где запрещают книги, писателей, издательства и само свободное слово. Раньше писателя возвращаются его книги, и я верю, что вернусь не один, но с десятками и сотнями имён, сегодня вычеркнутых майданными цензорами.

Мы вернёмся, когда отменят варварские запреты — не факт что при жизни, но через свои мысли и тексты. И хочется, чтобы украинским читателям самой первой стала доступна простая книжка вовсе не именитого автора, а скромный сборник «Дневники сепаратистов» — изданные мизерным тиражом записи луганских студентов об осаде города летом 2014 года.

Эту книгу надо обязательно преподавать в школах грядущей Украины — как страшную, документальную правду о первых днях гражданской войны. Не понимая этого простого и честного текста, есть ли смысл открывать для себя остальную литературу в изгнании?