9 января исполняется 95 лет со дня рождения замечательного поэта Бориса Чичибабина: харьковчанина, русского литератора, много лет прожившего в официальной опале, и внезапно — в конце жизни — обласканного всесоюзной читательской славой, награждённого государственной премией СССР, ушедшего из жизни в 1994 году в зените славы и расцвете таланта.

Глава Института Нацпамяти назвал «оккупацией» существование Украины в составе СССР
Глава Института Нацпамяти назвал «оккупацией» существование Украины в составе СССР
© РИА Новости, РИА Новости | Перейти в фотобанк

Майя Плисецкая в своё время точно заметила: «Когда мне говорят "современно", я отвечаю: современно то, что талантливо». Талантливый литератор остаётся современным вне зависимости от времени, поскольку улавливает нечто общее, что характерно для всей человеческой породы. Как, например, Лев Толстой в «Войне и мире» точно описывает все жизненные ситуации — от рождения до смерти, так и настоящий поэт чутко улавливает вечную игру струн человеческой души.

Возможно, Борис Чичибабин и не получил ту долю читательского фанатизма, которая досталась поэтам-трибунам 20-х годов или эстрадным пиитам 60-х. Но у него своя непростая судьба и собственный творческий путь, и своим индивидуализмом (порою даже вынужденным) он интересен в современном атомизированном мире.

Борис Алексеевич родился 1923 году, а уже в свои 23 года студент харьковского университете и автор дерзких стихов Борис Полушин (настоящая фамилия поэта) оказался в лагере за «антисоветскую агитацию», что навсегда наложило отпечаток на его мироощущение.

Как я дожил до прозы
с горькою головой?
Вечером на допросы
водит меня конвой.
Лестницы, коридоры,
хитрые письмена…
Красные помидоры
кушайте без меня…

После освобождения он вернулся в Харьков, где началось его долгое и упорное восхождение к литературным вершинам. Рассказывали, что на обложке своей первой книги Чичибабин был сфотографирован в женском пальто — до такой степени не было лишней одёжки. Благо, низкое качество печати не давало возможности различить фасон. Однако постепенно публикаций становилось всё больше, Борис был принят в Союз писателей, вёл литературную студию, его творческая карьера успешно развивалась. Но свободомыслие, видимо, изначально было присуще этому чрезвычайно деликатному и мягкому человеку. И оно оборачивалось новыми острыми, вольнолюбивыми стихами:

Пока во лжи неукротимы
сидят холеные, как ханы,
антисемитские кретины
и государственные хамы,
покуда взяточник заносчив
и волокитчик беспечален,
пока добычи ждет доносчик,-
не умер Сталин.

Его дружба с диссидентами и нежелание плыть в общей струе в 1973-м привели к исключению Чичибабина из Союза писателей. Исключали всё те же украинские писатели, «совесть нации», которые и доныне завывают с различных трибун о своём патриотизме и долге перед родиной. Недаром другой харьковский литератор — отсидевший в советских лагерях украинский поэт-диссидент Степан Сапеляк — всю эту клику драчей-яворивских-павлычек иначе как «стукачами» не называл. И первый майдан, преисполненный упомянутыми персонажами, Степан не слишком жаловал (до второго не дожил).

Конфронтацию Чичибабина с властью тщательно выпячивают антисоветски настроенные литературоведы и пропагандисты. Хотя, как и в настоящей жизни, реальность была куда интересней расхожих штампов. Номинально числясь скромным бухгалтером Харьковского трамвайно-троллейбусного управления, Борис Алексеевич оставался весьма заметной фигурой литературной жизни, центром притяжения для молодых поэтов и заезжих мэтров, был объектом неусыпного бдения КГБ и восхищённого внимания женщин. Одна из почитательниц — Лилия Карась-Чичибабина — стала его истинной Музой и доныне старательно сохраняет литературное наследие поэта.

Можно сказать, вся русская поэтическая школа Харькова (сегодня находящаяся в крайне непростых условиях выживания) в той или иной степени ученики Бориса Алексеевича. Известный русский поэт Станислав Минаков, после государственного переворота 2014 года сворой литераторов-майданщиков исключённый из Союза писателей Украины и вынужденный уехать из Украины; так же уехавшие из города поэт Герман Титов и поэтесса Анна Долгарева; остающиеся в Харькове Ирина Евса, Нина Виноградова, Андрей Дмитриев. В общем, целая плеяда харьковско-русских поэтов, известных далеко за пределами родного города — это тоже наследие Бориса Алексеевича. А если отойти от классического деления на литературные жанры, а воспринимать литературу как совесть общества, то наследниками Чичибабина являются все харьковские литераторы, не променявшие свои убеждения на повязки полицаев.

Поэт Евтушенко написал стихи про зверства украинских карателей
Поэт Евтушенко написал стихи про зверства украинских карателей
© РИА Новости, Виталий Белоусов | Перейти в фотобанк

Чичибабин и при жизни имел славу человека не только талантливого, но совестливого. Его авторитет среди харьковской интеллигенции непоколебим, а потому у украинских пропагандистов постоянно возникает соблазн использовать его имя в собственных целях. Недавно промайданный сайт «Мой Харьков» опубликовал самопальный рейтинг «самых выдающихся» (как сказано в сопутствующей статье) литераторов под пышным названием «Топ-7 известных харьковских писателей». Кроме Чичибабина, в него вошли классик украинской литературы Григорий Квитка-Основьяненко (без вопросов), популярный в кругу любителей литературной фантастики дуэт Дмитрия Громова и Олега Ладыженского, пишущих под псевдонимом Генри Лайон Олди (допустим). Далее, абсолютно непонятно почему, музыковед Игнат Хоткевич, основная «заслуга» которого для попадания в чисто литературный рейтинг — трагическая гибель в эпоху «великого террора».

А дальше вообще начинаются чудеса: величайшими писателями одного из крупнейших культурных центров Российской империи, СССР и Украины провозглашаются прогитлеровские коллаборанты Шевелёв и Багряный. Для понимания: Юрий Шевелёв это украинский филолог, который в качестве стукача сначала сотрудничал с НКВД, потом в оккупированном Харькове служил в местной гитлеровской газетёнке и администрации, а затем в обозах гитлеровцев бежал в Германию и далее на Запад. Я уже не спрашиваю, какое отношение Шевелёв имеет к собственно литературе? Или Иван Багряный — советский писатель, работавший редактором оккупационной газеты «Голос Охтирщини», который тоже бежал с гитлеровцами. Записывание в «гении» откровенных коллаборантов есть сознательная попытка национал-интеллигенции оправдать своё союзничество с Гитлером вчера и сотрудничество с неонацистами сегодня.

На слуху сегодня ещё один участник упомянутого рейтинга, Сергей Жадан, щедро одаренный западными грантами и премиями молодой литератор, который известен множеством пиар-акций и политическими симпатиями к майданщине. Именно его — вместе с правосеками и прочими, захватившими харьковскую обладминистрацию в феврале 2014 года — разъяренная толпа харьковчан едва не линчевала после того, как через несколько дней здание было силой отбито у сторонников евромайдана. Но лично для меня Сергей (как литератор) перестал существовать ещё в 2004 году, когда публично сжёг подаренную ему тогдашним губернатором книгу об истории Харькова. Литератор, сжигающий чужие книги, вызывает у меня непреходящее чувство брезгливости.

И в этот ряд позорников записывают якобы стоящего с ними в общем ряду Бориса Алексеевича Чичибабина, хотя это абсолютная и наглая ложь. В свои последние годы жизни Чичибабин публично и многократно критиковал возрождение национализма на Украине. А попадание в сомнительный рейтинг с прислужниками нацистов — не сомневаюсь — его просто бы возмутило. И могу лишь предположить, какую гадливость вызывали бы у великого гуманиста Бориса Алексеевича Чичибабина нынешние людоедики от литературы вроде Ницой, Андруховича или Подеревянского…

Своеобразной эпитафией Борису Чичибабину стал гениальный «Плач об утраченной Родине», большое пронзительное стихотворение, пропитанное болью и острым осознанием гибели страны, которая так много дала и много взяла у поэта.

…С мороза душу в адский жар
впихнули голышом:
я с родины не уезжал —
за что ж её лишён?

Какой нас дьявол ввёл в соблазн
и мы-то кто при нём?
Но в мире нет её пространств
и нет её времён […]

Что больше нет её, понять
живому не дано:
ведь родина — она как мать,
она и мы — одно…

Поэт страстно говорит о том, что значит для него понимание общей родины, разделённой самозванцами на тесные загоны; настойчиво противопоставляет божественное и созидательное — дьявольскому и разрушительному.

Из века в век, из рода в род
венцы её племён
Бог собирал в один народ,
но божий враг силён […]

К нам обернулась бездной высь,
и меркнет Божий свет…
Мы в той отчизне родились,
которой больше нет.

Лимонов посетил до сих пор запретный для него Крым
Лимонов посетил до сих пор запретный для него Крым
© РИА Новости, Кирилл Каллиников | Перейти в фотобанк
И последнее. Сегодня писаки-щелкухи в националистической одури переписывают историю харьковской литературы, в которой уже не находится места Ивану Бунину, Всеволоду Гаршину, Аркадию Аверченко, Велимиру Хлебникову, Борису Слуцкому, Юрию Милославскому, Эдуарду Лимонову и многим иным знаменитым именам. Их настырно пытаются подменить прогитлеровскими коллаборантами и националистическими агитаторами, что часто оказывается одно и то же. Однако в суровых условиях выживания современной литературы, когда читатель голосует за автора своим отнюдь не тугим кошельком, ему значительно проще сэкономить на новомодном фальсификате и просто взять с полки проверенную временем классику, к которой, несомненно, относится замечательный русский поэт Борис Алексеевич Чичибабин.