На улице Грушевского возле стадиона «Динамо», изрядно опаленного и разрушенного коктейлями Молотова, выстроились, одетые в черные костюмы, маски, в строительных касках на головах — серьезные «мужи», именующие себя «патриотами Украины. У большинства был логотип «Правый сектор» на импровизированных шевронах — тризуб и сватистика. От каких- либо комментариев и разговоров с представителями прессы они категорически отказывались.

По периметру улицы Грушевского расположились женщины, которые истово стучали в железные щиты, создавая невообразимые, омерзительные и одновременно угрожающие и тревожные звуки. То и дело к этому многострадальному участку самых трагических событий Майдана подходили люди — как мужчины таки и женщины — и подносили покрышки, которые выкладывали перед стадионом.

К десяти утра под грохот железных щитов покрышки начали гореть. Клубы черного дыма охватили небольшую улицу и Европейскую площадь, всё стало заволакивать черным, едким дымом. Кто- то сказал, что по улице Институтской, наверх, побежали отряды вооруженных топориками, ломиками и прочими опасными предметами и орудиями людей. Мы с оператором Сашей Шевчуком ушли с Европейской площади на Институтскую, где уже были отчетливо слышны стрельба и взрывы. И как стало ясно, это были отнюдь не петарды. Саша врезывался вглубь толпы, в людскую толщу, приближаясь к Банковой. Именно там начинался зловещий, самый беспощадный штурм Верховной Рады, по сути последний, перед тем, как президент Украины покинет страну.

Майдан, 18 февраля. Свидетельство очевидцев. Киев 2014 год

Взрывы стали звучать все сильнее и сильнее, а на меня спустя небольшое время хлынул поток людей, который в панике, сметая все на своем пути, несся по улице Институтской вниз.

Я стояла возле и аптеки (эту аптеку потом ограбят, а фармацевтов убьют) и периодически набирала на мобильный телефон оператору, но Саша не брал трубку. Из домов по улице Институтской выходили люди, еще не понимая происходящего на ней. Возле меня оказалась женщина с маленьким пекинесом, которого ей понадобилось выгулять именно в это время. Женщину стали уговаривать пойти домой, но она недоумевала и не уходила. От взрывов тельце ее питомца дрожало, а пожилая женщина стала кричать: «Что же это делается, что же это такое?»

На этот вопрос отвечать ей было уже некому. Администрацию президента брали штурмом. Серое февральское небо становилось черным от клубов дыма. Я позвонила в редакцию, и главный редактор велел нам срочно уходить. Оставаться там было все опаснее. Саша успел рассказать, что уже видел трупы людей.

Он рассказал, что удалось через какое- то время вырваться, отвечать на звонки было некогда. Оператору ударили в спину, чуть было не разбили камеру, но он продолжал снимать наш репортаж. По Институтской через какие-то десять минут, показавшиеся вечностью, мы уже бежали, спасаясь от преследующих взрывов и оглушающей стрельбы. Метро (верхняя станция «Крещатик») еще работало. Я видела, как вглубь Печерских холмов бежали отряды «правосеков» и майдановцев.

Майдан, 18 февраля. Свидетельство очевидцев. Киев 2014 год

Мы нырнули в метро, а у меня еще целый час дрожали ноги и руки. Спустя какое то время, уже из новостей, мы узнали о снайперах и убийстве сотен людей, которых потом назовут «Небесной сотней». В этот день мы писали новости и ставили их на сайт. К обеду метро уже не работало. Стало ясно, что президента и правительства в Украине уже нет.