Дети застряли в киевской гостинице «Венеция». Уполномоченный президента Украины по правам детей Николай Кулеба резко высказался на тему суррогатного материнства в этой связи: «Суррогатное материнство в Украине не урегулировано и нарушает права детей. Коммерциализация и разрешение получать такую ​​«услугу» в Украине способствует бесконтрольной продаже украинских детей за границу». Этот бизнес стремительно развивается в Украине, появляются новые агентства, посредники. Социальные сети пестрят рекламой, в которой предлагается молодым женщинам стать сурмамами за 20-30 тысяч долларов. Также полно специальных сайтов, где женщины напрямую ищут соискателей на биологическое родительство. На одном из таких сайтов мы нашли Лилю из Киева. Мы связались с ней по Вайберу и взяли интервью, в котором она рассказала свою историю. По ее просьбе — анонимно. 

Это будет другой мир. Эксперты об экономике и быте после «коронакризиса»
Это будет другой мир. Эксперты об экономике и быте после «коронакризиса»
© REUTERS, cnsphoto

- Давайте познакомимся…

— Меня зовут Лиля, мне 36 лет, у меня трое детей. Я замужем 8 лет, благополучно.

- У вас первый опыт суррогатного материнства?

— У меня второй опыт. Закончила благополучно программу год назад.

- Что вас подтолкнуло стать сурмамой?

— Идея возникла абсолютно неожиданно. Моя близкая подруга болела, у нее была миома матки и врачи рекомендовали срочно рожать. Но так как девочка была достаточно молодая, об этом речи не шло. Возникло желание помочь, я ей сказала мол, не переживай, что ж мы тебе не родим. И как-то эта мысль закралась. Я стала искать информацию по этому поводу. Я стала читать в интернете, какие есть подводные камни, риски. Спрашивала у других девочек, как они себя ощущают, что происходит со здоровьем, ведь там очень много осложнений. Пока я искала информацию, подруга благополучно сделала операцию и вопрос решился сам собой. Но идея меня захватила, я решила попробовать и пройти  программу. На тот момент я была в декрете, заканчивала грудное вскармливание третьего ребенка и не готова была пойти работать. Мне хотелось еще побыть в этом состоянии, когда вокруг тебя все ходят, пытаются угодить. Мне хотелось этих эмоций. Я занялась поиском суррогатного материнства. Нашла прекрасную пару и выносила для них двоих деток.

-Это была украинская пара?

— Да, это были киевляне. Я искала напрямую (есть много сайтов по поиску суррогатных матерей — ред.), потому что мне хотелось живого общения, хотела слышать благодарные слова, видеть глаза, эмоции. Для меня это был важный критерий.

Пандемия в цифрах и фактах. Бюллетень коронавируса на 16:00 18 мая
Пандемия в цифрах и фактах. Бюллетень коронавируса на 16:00 18 мая

- А кто кого выбирает? Как это вообще происходит?

— Это взаимно происходит. Обычно соискатели, родители, звонят сурмаме. Мы знакомимся, потом выходим в скайп. Мы сразу понравились друг другу, у меня до этого много было собеседований, но не получался контакт. А тут мы обсудили программу, у нас был одинаковый подход, ведь всегда есть нюансы (кто-то хочет общаться, кто-то не хочет, кто-то хочет проживать с мамой, участвовать в медицинских процедурах, кто-то нет).

- А как у вас было?

— Я жила в своей семье и регулярно приезжала на обследование, процедуры, сдачу анализов. Мы с биомамой все это проходили вместе: ходили к врачу, обсуждали, как поступить в той или иной ситуации, когда доктора назначила прием определенных препаратов. У нас было теплое живое общение.

- Как юридически вы оформили ваше взаимоотношения?

— Как только мы устно обсудили условия программы, мы пошли к юристу. Он составил договор, мы заключили его у нотариуса. Приезжал мой муж, написал разрешение.

- Кстати, а как муж отнесся к вашему суррогатному материнству?

— Как все мужчины, изначально он был категорически против. Как любой мужчина он хочет заработать сам, содержать семью, и такие вещи были для него неприемлемы. Я потратила примерно год на уговоры мужа. Было трудно его убедить, что мне это нужно эмоционально, морально и, конечно, финансово. Мы прожили вместе 6 лет и не могли отложить деньги на машину и квартиру. Все уходило на бытовые нужды: оплату съемной квартиры, питание, детей.

- Ваша семья — родители, друзья знали о вашей программы?

— Да, все знали. Я поделилась этим.   

- Столкнулись ли вы с осуждением, непонимание?

— Я столкнулась с необразованностью. Недостаток информации в этой области порождает мифы. Люди не понимают, что это не твой ребенок, что генетически с тобой он никак не связан. Что вынашивая ребенка, женщине приходится не просто, мало кто испытывает от этого удовольствие и восторг: «Ой ребеночек, ой он толкнулся, а потом мы ночью побежали за апельсинами». Беременность — это ответственность. Помимо этого ты чувствуешь массу дискомфорта: три месяца токсикоз и рвота, потом тебя мучает изжога, геморрой, давление. Невозможно доехать на анализы натощак, тебя в маршрутке укачивает, пять раз выходишь — рвота. Это нельзя назвать радостью. Не возникает чувства любви к ребенку во время беременности. Когда он рождается, появляется чувство тревоги за него. Но когда видишь заботливых родителей, которые от него не отходят, маму, которая собирает ему вещи, тревога за ребенка уходит и ты спокойно передаешь его другим людям.

Торговля младенцами как зеркало украинских либертарианских «реформ»
Торговля младенцами как зеркало украинских либертарианских «реформ»
© РИА Новости, Стрингер | Перейти в фотобанк

-  Вы родили пятерых детей, у вас четыре беременности, довольно плотные по времени. Вы не чувствуете усталости?

— Нет, не чувствую. У меня вышел на первое место финансовый аспект. Появились планы. Захотелось какие-то желания воплотить в жизнь. Я хочу купить квартиру. Отложить на свое образование деньги. Мне нужна финансовая независимость достаточно серьезная на длительный срок. У меня есть базовое медицинское образование, я хочу продолжить обучение на врача.

- У вас есть план по беременностям? Сколько вы готовы осилить?

— Здесь планов не может быть, может быть только одобрение врачей. Я прохожу обследование, врачи подтверждают здорова ли я, и только на основе этого я могу вступать в программу. Если будут любые отклонения, это сделать будет невозможно. 

- Вы работаете напрямую с биологическими родителями, не хотите работать с агентствами. Почему?

— Чтобы не возникало путаницы с родителями. Я знаю много случаев, когда девочек вводили в заблуждение агенты, заканчивалось конфликтами. Если происходит сложная ситуация, я должна написать куратору, он передает врачу. Это все задержка времени. Если это финансовый аспект по медицинским манипуляциям, это нужно согласовать с родителями. Получается много точек, которые нужно соединить. Это потеря времени, искажение информации. Лично мне это не подходит.  

- С какими сложностями вам приходилось сталкиваться с точки зрения закона?

— По закону все нормально, у нас все хорошо урегулировано. В договоре все прописывается, все риски. В течение 9 месяцев вы следуете этому договору. Все достаточно просто и прозрачно, но нужно хорошо прочитать этот договор. Но опять таки, если этот договор составляется непосредственно между суррогатной мамаой и биологическими родителями. Когда договор заключается с представителями родителей, то начинается: «здесь мы не будем менять пункт договора, родители не хотят идти на уступку». На самом деле родители могли бы и пойти навстречу суррогатной маме, но озвучить они этого не могут. По завершению программы тоже не может быть нюансов, потому что родители присутствуют на родах и сразу забирают ребенка.

Украинские откровения: Европа грабит Украину, а США заводят в политический тупик
Украинские откровения: Европа грабит Украину, а США заводят в политический тупик
© president.gov.ua | Перейти в фотобанк

- А если родители отказываются от ребенка?

— По нашему законодательству ребенок может остаться с суррогатной мамой, если она захочет. Или он отправляется в детский дом. Здесь есть риск, конечно. Я для себя взвешивала все за и против и задавалась вопросом «если».

- И как вы для себя ответили на этот вопрос?  

— Конечно, я заберу этого ребенка себе. А как я могу иначе поступить? Родители отказались от него, но я выносила его 9 месяцев. И что я должна сказать: «извини, за тебя больше не платят и оставить его?» Так даже с кошкой и собакой не поступают. Но здесь срабатывает человеческий фактор, такие случаи, к сожалению, бывают. 

- Для вас имеет значение для кого и в какой стране стать сурмамамой?

— Имеет значение. Россия — да. Там в плане суррогатного материнства тоже все хорошо с законодательной точки зрения. А вот другие страны, например, Кипр, Нидерланды, Германия, для меня под вопросом, потому что там суррогатное материнство запрещено. Я не буду работать с гей-парой. Мы люди традиционного воспитания, я не говорю о вероисповедании. Я не понимаю, как внутри такой семьи может расти здоровый ребенок. Я несколько раз уже отказывала таким парам. Пара, у которой был уже один суррогатный ребенок, хотели второго, но я по своим убеждениям не согласилась, хотя сумма гонорара была очень приличная.

- Вы слышали о том, что в Киеве застряли суррогатные дети, родители-иностранцы не могут их забрать из-за карантинных мер. Что вы по этому поводу думаете?

— Конечно. Это вопрос к государству, почему они не могут пустить родителей с прохождением 14-дневной обсервации забрать своих детей. Для меня эта ситуация непонятная. Ведь на самом деле ничего плохого не произошло. Сурмама родила здорового ребенка, он естественно должен попасть к своим родителям, а их не пускают в страну. Вины клиники в этом нет. Они делают все возможное, чтобы детям было комфортно, с детьми работает профессиональный персонал. Это изначально не украинские дети, это граждане другой страны. Иностранные граждане приехали в Украину и получили медицинскую помощь, сдали свой эмбрион, это абсолютно законно. А вот то, что Украина не выдает этих детей родителям, это уже незаконные действия, это нарушает права этих детей.