— По мнению ряда экспертов, технический дефолт Украины уже наступил. Согласны ли вы с таким утверждением?

— На мой взгляд, дефолт Украины ещё не наступил. Украина пока не просрочила ни единого платежа по своему внешнему долгу. Но скорее всего, дефолта, по крайней мере технического, избежать стране не удастся. Это связано с тем, что 27 апреля государственный «Укрэксимбанк» должен погасить свои еврооблигации на сумму 750 млн долларов. Он уже обратился к держателям своих бумаг с просьбой предоставить отсрочку на два месяца. Банк объясняет это тем, что идут переговоры Минфина с инвесторами о реструктуризации всего долга страны, а в этот пакет включены и евробонды украинских госбанков. Совершенно ясно, что это может иметь юридические последствия в отношении всего долга Украины.

Есть понятие «технический дефолт». Он может происходить в том случае, когда эмитент является вполне платёжеспособным, но он не выполняет какие-то условия, связанные со своевременностью выплаты или какими-то другими оговорками, которые могли быть прописаны при выпуске еврооблигаций.

У государственных банков деньги, чтобы заплатить, есть. Есть они и у страны. Ведь всё-таки поступили почти 5 млрд долларов от МВФ, плюс возобновляется финансирование со стороны ЕС. Но есть общая политика, связанная с договорённостями с МВФ.

Почему у Фирташа хотят отобрать украинский канал «Интер»?

Ключевое положение в меморандуме МВФ звучит следующим образом — Украина до получения второго транша, то есть до июня этого года, должна привлечь к финансированию собственных проблем не только международные финансовые организации, но и частных инвесторов. В данном случае — держателей украинского долга, тех, кто держит в своих руках евробонды. Это, в том числе, Российская Федерация, которая в декабре 2013 года купила украинских бондов на 3 млрд долларов по правилам Ирландской фондовой биржи.

— Этот долг как раз является одной из проблем финансового состояния Украины. Россия отказывается его реструктуризировать. Каким образом Украина будет гасить его и как это скажется на экономике Украины?

— Формально долг, который купила Россия за счет Фонда национального благосостояния, а это 2-летние бонды с погашением в декабре 2015 года, не является прямым долгом правительства одной страны правительству другой. Учитывая, что Украина обращается с просьбой о реструктуризации других выпусков еврооблигаций, она должна предлагать реструктуризацию и этого долга.

С другой стороны, весь мир понимает, что это государственные деньги Российской Федерации.

Кроме того, реструктуризационный пакет на сумму свыше 15 млрд долларов включает в себя не только суверенные выпуски евробондов (то, что выпускало правительство Украины), там есть и бумаги государственных банков — «Ощадбанка» и «Укрэксимбанк», там есть организация Finpro, которая привлекала кредиты под Евро-2012, «Укрзализныця». То есть это долг, грубо говоря, не государства, а государственных структур.

На мой взгляд, по результатам переговоров с инвесторами (они только стартовали и будут продолжаться до мая), скорее всего эти бумаги будут выделены в отдельную переговорную позицию. Тогда их реструктуризация будет проходить на несколько других условиях, нежели реструктуризация суверенных бумаг. Это будет зависеть от того, как Минфин прощупает рынок, почувствует настроения инвесторов, насколько они готовы или не готовы к реструктуризации.

Насколько я понимаю, украинское правительство хотело бы погасить в срок бонды, проданные России, и забыть о них. Однако в таком случае возможны возражения со стороны других держателей долга, мол, одному из кредиторов сделали преференцию. При таком сценарии запускается процедура кросс-дефолта, которого украинская сторона, конечно же, хотела бы избежать.

— В интервью РИА Новости почти год назад вы говорили о том, что на Украине идёт перераспределение собственности. А что именно сейчас происходит на Украине в сфере перераспределения ресурсов?

— В стране существует очень большой запрос на деолигархизацию. Понятное дело, что под этот процесс подпадает не просто пятерка больших игроков, те же Игорь Коломойский, Ринат Ахметов, Виктор Пинчук, но и некоторые другие.

Почему у Фирташа хотят отобрать украинский канал «Интер»?

Во-первых, существует определённое давление (оно, правда, носит в основном моральный характер) на бизнес, который так или иначе связан с Россией на Украине, либо связан с силами, которые классифицируются сторонниками Майдана как непатриотические. Это могут быть отдельные одиозные лица, занимавшие позиции в правительстве Николая Азарова. Деятели Партии регионов, «Оппозиционного блока». Вся «сомнительность» их бизнеса очень часто базируется на том, что они просто не поддержали Майдан и не поддерживают нынешнюю власть. Это совершенно не значит, что их бизнес хуже какого-то другого.

Впрочем, говорить о том, что Украина на пороге реприватизации, нельзя. Более того, тот же премьер Арсений Яценюк и многие другие официальные лица, говоря об ошибках оранжевого правительства образца 2005 года, признают, что глубочайшей ошибкой было даже начало разговоров о реприватизации. Это стало одной из причин быстрого краха оранжевого правительства и в значительной степени дискредитации самой идеи Майдана. Тогда, как мы помним, всё закончилось лишь повторной продажей «Криворожстали».

К вопросам собственности нынешняя украинская власть подходит осторожно. Так, замечательное заявление Игоря Коломойского о коррупции при приватизации предприятий «Укррудпрома» во времена Кучмы вообще осталось без внимания правоохранительных органов.

Если говорить о бизнесе Коломойского, то следуетедует обратить внимание: обострился вопрос скорее не частной собственности, а того, кто имеет право управлять государственной собственностью. Ведь дело в том, что и в компании «Укрнафта», и тем более в компании «Укртранснафта» доля государства превышает 50%. В «Укртранснафте», например, это вообще 100%. И возник вопрос, почему управляющие назначаются Игорем Коломойским или его партнерами по бизнесу, теми же Палицей, Боголюбовым и другими. Вопрос, почему один олигарх резко усилился после Майдана, хотя Майдан позиционировал себя как антиолигархическая революция.

Вероятно, конфликт был бы намного мягче, если бы Игорь Коломойский не стал вести себя по-хамски, в непозволительной для госчиновника манере. Он, напомню, на тот момент ещё был председателем Днепропетровской обладминистрации.

Нужно понимать, что сейчас, если чиновник попадет в какой-то неприятный инцидент, то властям намного проще будет переместить этого человека на другую позицию, нежели пытаться защитить его всей грудью. По той простой причине, что есть риск потерять большинство в парламенте, утратить доверие сил Майдана, которые быстро начнут требовать новых лиц. И новой революции. Такой вариант, понятное дело, не устраивает ни Порошенко, ни Яценюка, ни Турчинова.

Пересмотр всех итогов приватизации был бы полнейшей катастрофой для Украины. Потому что это взрывает ситуацию: любой человек, получивший что-то на приватизационном конкурсе, будет чувствовать себя в опасности, так как в нынешней ситуации ни о какой компенсации речи идти не может.

Вот всё и ограничилось тем, что Коломойского освободили от должности, осторожно приступили к замене некоторых менеджеров государственных компаний. Но сказать, что убрали всех людей Коломойского, будет преувеличением. И губернатор Одесской области остался на месте, и Филатов остался «смотрящим» в днепропетровской облгосадминистрации. Да и менеджмент нефтегазовых компаний остался на месте.

— В начале апреля Министерство внутренних дел возбудило уголовное производство по факту злоупотребления служебным положением должностными лицами группы химпредприятий Ostchem Дмитрия Фирташа. Почему это произошло?

— Фирташ, насколько я помню, не занимал никаких должностей на госслужбе, поэтому нелепо говорить о злоупотреблении Фирташем именно служебными полномочиями. Очевидно, что идет определенная борьба с Фирташем. Это борьба, в первую очередь, за его облгазы. В этой сфере Фирташ является монополистом. И это очень лакомый кусочек для новых газовых королей.

Почему у Фирташа хотят отобрать украинский канал «Интер»?

Мне кажется, что в интересах украинского следствия сделать так, чтобы Фирташа как можно дольше держали в Вене под подпиской о невыезде.

Дмитрий Фирташ интересен не только облагазами и химическими заводами. «Народный фронт» страстно желает завладеть такой кнопкой, как телеканал «Интер». Это канал, который в значительной мере вещает на русском языке и который пользуется популярностью у многих пожилых людей Украины, мнение которых, как правило, меняется в зависимости от того, что показывает этот канал. Аудитория «Интера» — очень активные избиратели. И Арсений Яценюк хотел бы забрать у Фирташа и Лёвочкина эту кнопку.

— Как вы относитесь к заявлениям, в том числе со стороны западных политиков и журналистов, о том, что на Украине идет распродажа пахотных земель? Так ли это?

— На сегодняшний день у нас действует мораторий на куплю-продажу земель сельхозназначения (они же — пахотные земли). Нюанс заключается в том, что есть законопроект о снятии данного моратория. В любом случае если мораторий не продлят, он всё равно истечет в январе 2016 года.

Почему у Фирташа хотят отобрать украинский канал «Интер»?

С точки зрения привлечения инвесторов, вопрос свободного обращения земель сельхозназначения является важным, потому что во многих странах мира, пусть и с некоторыми ограничениями, но земля покупается и продается. И когда сегодня крупные агрохолдинги владеют тысячами и десятками тысяч гектаров, оформив лишь договора на аренду мелких земельных крестьянских паев, то, конечно, это усложняет им жизнь.

И ясно, что лобби западных корпораций активно работает. Правительство Украины слушает в первую очередь мнение активистов Майдана и западных деловых ассоциаций, таких как Американская торговая палата, Европейская бизнес-ассоциация. Поэтому решение о снятии моратория может быть принято. На мой взгляд, оно приведёт к расколу коалиции, потому что «Батькивщина» Юлии Тимошенко и фракция «Радикальной партии» Ляшко с этим наверняка не согласятся. Они не преминут рассказывать всему свету, что у людей забирают всё, последнюю землю.

Честно говоря, по земельному вопросу намного проще будет найти общий язык «Оппозиционному блоку» и блоку Петра Порошенко, как партиям, представляющим интересы крупного бизнеса, в том числе аграрного.