Вот что писала гимназистка Ирина Кнорринг (впоследствии — героиня Французского Сопротивления), жившая возле концлагеря, в своём дневнике о последних днях перед приходом белогвардейцев:

«24 июня 1919 г. Вторник. Сижу на балконе и слушаю выстрелы. Добровольцы в Мерефе. (Слышны мелкие выстрелы). Большевикам (залп) все пути отрезаны. За последнее время Саенко (залп) особенно (залп) жесток. Он расстрелял 197 (залп) человек. Их расстреливали (залп) у стены нашего дома (залпы сильнее), так что на стене (залпы) осталась запекшаяся кровь и на ней волосы. На днях этот Саенко у себя в (залп и выстрелы) кабинете (выстрелы) на глазах жен (пулемет) зарезал двух офицеров и окровавленные руки вытер о портьеры. Ему некуда бежать. Он говорит: меня все равно повесят, так я хоть сейчас буду наслаждаться убийствами (мелкие залпы). И наслаждается. Я не видела человека более злого». 

Смерть русского Киева: к 100-летию расстрела Киевского клуба русских националистов
Смерть русского Киева: к 100-летию расстрела Киевского клуба русских националистов
© museumsyndicate.com | Перейти в фотобанк

Поэт Велимир Хлебников рассказывал: «Специальностью харьковского ЧК, где действовал Саенко, было, например, скальпирование и снимание перчатки с кистей рук».

Убитых и замученных сбрасывали в Кошачий яр (обрыв между Нагорным районом и Журавлёвкой). Там было обнаружено 286 тел. Причем среди них были люди, хорошо известные всему городу — военные, профессора и предприниматели.

Те, кого не успели пустить в расход, отправились вместе с Саенко в Сумы. Судя по некрологам в белогвардейской прессе, родственникам предпринимателя Сергея Николаевича Жевержеева было сообщено, что там он был «зверски замучен большевиками в ночь на 18 июня» (1 июля по новому стилю) 1919 года. «На шее у него имеются глубокие сабельные раны», — сообщали газеты.

И Покко, и Саенко пережили и белых, и Ленина, и Сталина. Степан Саенко прожил долгую жизнь и умер в 1973 году. На 2-м кладбище до сих пор можно увидеть его могилу с эпитафией «Спи спокойно, дорогой Стёпочка». Там же неподалеку лежит и Сильвестр Покко

День в истории. 19 апреля: в Харькове вступил в должность глава мирового правительства
День в истории. 19 апреля: в Харькове вступил в должность глава мирового правительства
© РИА Новости, РИА Новости | Перейти в фотобанк

24 июня примерно в 19.00 первые части Добровольческой армии вошли в Харьков. Вышедшие на следующий день харьковские газеты сообщали:

«Войска Добровольческой армии в составе Стрелкового и Дроздовского полков под командой полковника Гравицкого вступили в Харьков. Первою была занята часть города, прилегающая к Чугуевскому тракту, на котором передовые отряды добровольцев налетели на отставший обоз красноармейцев и разбили его. Большевики, не оказывая особого сопротивления, поспешно отступили к центру города, а затем к вокзалу… К 9 часам центр города был уже занят войсками Добровольческой армии. Дальнейшему их продвижению было оказано сопротивление большевиками, засевшими на Холодной горе, где ими были установлены орудия и скрыты в зелени горы пулеметы…

После недолгой перестрелки добровольцы орудийным огнем заставили замолчать батареи красноармейцев и шаг за шагом под пулеметным и ружейным огнем очистили гору от последних отрядов большевиков. Остатки красной армии отступили по Григоровскому шоссе, так как все железнодорожные пути были перерезаны еще утром. Этим объясняется та поспешность, с которой запоздавшие комиссары покидали днем в автомобилях Харьков».

Вечером 25 июня в центре Харькова произошел знаменитый инцидент с броневиком «Товарищ Артем»: 

«На Московской улице броневик большевиков «Артем», оказавшийся в тылу наступающей добровольческой цепи, открыл пулеметный огонь, коим было убито и ранено несколько человек. После того как был открыт ответный огонь, прислуга броневика, оставив его, бежала и пыталась скрыться на чердаке одного из домов по Рыбной улице, но была захвачена добровольческим отрядом».

Его превосходительство «генерал Харьков»
Его превосходительство «генерал Харьков»
© Public domain

Генерал Антон Туркул вспоминал:

«Команда «Товарища Артема» сдалась. Это были отчаянные ребята, матросы в тельниках и кожаных куртках, черные от копоти и машинного масла, один в крови. Мне сказали, что начальник броневика, коренастый, с кривыми ногами, страшно сильный матрос, был ближайшим помощником харьковского палача, председателя чека Саенко.

Толпа уже ходила ходуном вокруг кучки пленных. Я впервые увидел здесь ярость толпы, ужасную и отвратительную. В давке мы повели команду броневика. Их били палками, зонтиками, на них плевали, женщины кидались на них, царапали им лица. Конвоиры оттаскивали одних — кидались другие. Нас совершенно затеснили. С жадной яростью толпа кричала нам, чтобы мы прикончили матросню на месте, что мы не смеем уводить их, зверей, чекистов, мучителей. Какой-то старик тряс мне руки с рыданием: 

— Куда вы их ведете, расстреливайте на месте, как они расстреляли моего сына, дочь! Они не солдаты, они палачи!.. 

Но для нас они были пленные солдаты, и мы их вели и вывели команду «Товарища Артема» из ярой толпы. Проверка и допрос установили, что эти отчаянные ребята действительно все до одного были чекистами, все зверствовали в Харькове. Их расстреляли».

Население города ликовало.

День в истории. 16 апреля: на свет появился британский рыцарь, генерал с именем города и лучший друг советских ученых
День в истории. 16 апреля: на свет появился британский рыцарь, генерал с именем города и лучший друг советских ученых
© commons.wikimedia.org, Алексей Романов

«Мы спросили «нашего» офицера, трудно ли было им взять Харьков? «Нет, — отвечал он, — одно удовольствие, сразу сдали. Наших убито только семеро». Вдруг толпа закричала: «Деникин, начальник Деникин». Мы все кинулись туда. Но Деникина, кажется, не было. Я это не совсем понимаю. Это проходил полк, и у всех на шапках жасмины. Его приветствовали криками «Ура!», бросали вверх шапки. Потом подъехал автомобиль, в нем ехал какой-то важный капитан, ему опять кричали «Ура!» и бросали шапки. Он поднял руку, все замолчали…

Это было так хорошо, так хорошо. Было уже начало первого, а народу — тьма. Я пережила такой счастливый момент, которого не забуду. И в самом деле, Харьков 2 года не был русским… А теперь он стал опять настоящим русским городом, спасибо вам, добровольцы, вы — герои!!!» — писала в дневнике Ирина Кнорринг.

А вот что позднее рассказывал актер Вадим Шверубович (сын знаменитого Василия Качалова): 

«Началось с того, что харьковское актёрство, которое возглавлял отдыхавший под Харьковом на своём хуторе, оставленном ему советской властью, В.А. Блюменталь-Тамарин, решило устроить большой праздник в честь прихода добровольческой армии. Затеяны были грандиозный концерт в цирке и ряд вечеров в других театральных помещениях… Блюменталь-Тамарин верхом на белом цирковом коне с огромным трёхцветным флагом на пике, с большой церковной кружкой у седла разъезжал по городу, собирая пожертвования на подарки «освободителям родины. («Люди театра. Из воспоминаний», «Новый мир», 1968, №2, с. 100). Другие свидетели сообщают, что Блюменталь-Тамарин ехал не на коне, а на слоне.

Сто лет Бендерскому восстанию. Как в разгар Гражданской войны родилась и погибла Бессарабская республика
Сто лет Бендерскому восстанию. Как в разгар Гражданской войны родилась и погибла Бессарабская республика
© commons.wikimedia.org, Loraine

И в нашей семье помнили этот день. Дедушка Яков Федорович Губин рассказывал мне, что прадед надел свои боевые награды и повёл детей смотреть на праздник. Было много музыки. Дедушка, учившийся тогда в 1-м реальном училище, встретил своего соученика, будущего архитектора Душкина, и они радостно обсуждали ожидаемое возобновление занятий.

Учеба возобновилась и в Институте благородных девиц. Татьяна Морозова, автор воспоминаний об этом заведении, опубликованных в 1990-х в журнале «Новый мир», вспоминала, как получила послание от своей одноклассницы Оли Феттер: «В институт надо брать по 3 тарелки. 1 глубокую, 2 мелких. Ты одну мелкую не бери, так как я тебе отдам ту, что я разбила. Книги у нас в целости и невредимости».

Кадетская газета «Свободная Речь» так характеризовала отношение харьковцев к Добрармии:

«К Харькову из всех освобожденных за минувшее лето городов скорее всего может быть приложено название «добровольческого» по преимуществу. Здесь отряды освободителей встретили с самого начала восторженный прием, молодежь тысячами хлынула в ряды войск, самое занятие города прошло очень гладко, совместная работа власти и общества сложилась сносно. Этому, вероятно, немало способствовала наличность в Харькове, в отличие от других южных городов, довольно обширных кадров русской культурной интеллигенции, способной воспринять добровольческую идею в полной ее чистоте, без ограничительных оговорок областного или национального происхождения».

Метания атамана Таврического. К 100-летию григорьевского мятежа
Метания атамана Таврического. К 100-летию григорьевского мятежа
© kinoursa.ru | Перейти в фотобанк

26 июня на Соборной площади в полдень состоялся парад деникинских войск, который принимал генерал Май-Маевский.

Вот что писал «Южный Край»: «К 12 часам дня все тротуары и прилегающие улицы были буквально переполнены народом, желающим присутствовать на параде. На окнах пассажа, присутственных мест и ближайших домов, равно как и на крышах предсоборных построек, также расположились группы граждан. Войска были построены в каре, среди которого возле входа в присутственные места разместились броневики (в их числе захваченный от большевиков броневик «Артем», ныне переименованный в «полковника Туцевича»)». 

Состоялся молебен, после которого Владимир Зенонович Май-Маевский выступил с приветствием харьковцам. Выступление прерывалось неоднократным «Ура!». Не обошлось и без эксцессов. Во время парада раклы вытащили из кармана кошелек с деньгами и контрибуционной квитанцией турецкого подданного Мыкртыч Степановича Чиньяна, на сумму 3000 рублей. 

Приказом № 1 только что назначенный комендант Харькова генерал-майор Андрей Иванович Шевченко ввел в городе комендантский час и запретил распитие спиртных напитков. Судя по подробным описаниям кутежей, которые начались в белом Харькове и которые, по мнению многих белых мемуаристов, стали началом разложения деникинской армии, последний пункт приказа особенно никем не соблюдался.

Все театры Харькова в первый день после освобождения были закрыты. Работал лишь синематограф «Миньон» (на Екатеринославской улице, 1), где оперативно среагировали на изменение политической конъюнктуры и начали крутить фильму «1613 год, или Воцарение дома Романовых».

День в истории. 6 июня: Троцкий объявил махновцев вне закона
День в истории. 6 июня: Троцкий объявил махновцев вне закона
© commons.wikimedia.org,

Комендант Харькова генерал Шевченко издал приказ: «На всех общественных учреждениях вывесить русские национальные флаги. Возвратить прежние надписи улицам и площадям, а расклеенные по городу большевистские плакаты и прокламации немедленно уничтожить распоряжением домовладельцев».

Начальник харьковского гарнизона генерал Владимир Константинович Витковский принял делегацию, посланную еврейской общиной губернского города. Делегация выразила благодарность Добровольческой армии. В ответ генерал «в решительной форме заявил, что никаких эксцессов против евреев он не допустит и что им уже принимаются к этому все необходимые меры». 

К событиям тех дней относится харьковская городская легенда. Якобы в штаб Добровольческой армии пришли два юных творца — композитор Митя Покрасс и Толя Френкель, известный как поэт Д'Актиль. Они предложили офицерам песню русских кавалеристов. Покрасс, грассируя, запел:

«Мы — русская кавалерИя,
И про нас
Былинники речистые
Ведут рассказ».

Офицеры падали от хохота, а на словах «Ведь с нами Май-Маевский, первый русский офицер…» с ними случилась истерика. Один из них не выдержал и сказал: «Не вам, ж***вским мордам, о русской кавалерии песни писать».

Было ли такое — никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть. Но есть два показательных факта.

Две стороны партизанщины в Крыму: разноцветная и межнациональная
Две стороны партизанщины в Крыму: разноцветная и межнациональная
© IWM | Перейти в фотобанк

Дмитрий Покрасс продал белым «Марш Дроздовского полка» на слова полковника Баторина 27 июня 1919 года. Марш впервые исполнен уже 29 июня на банкете в честь занятия города Добровольческой армией (газета «Новое русское слово» (США), 6 и 14 декабря 1974 года).  Затем в 1922 году на эту мелодию Петр Парфёнов написал новые слова, которые известны по сей день как «По долинам и по взгорьям», включив туда куски из Баторина. 

А вот песню про кавалеристов, в том виде, в котором все мы ее знаем, Покрасс и Д'Актиль продали в 1920 году в Ростове-на-Дону будущим красным маршалам Буденному и Ворошилову, о чем Дмитрий Покрасс рассказал подробно в 1968 году

Но вернемся в день взятия белыми Харькова. Тогда же комиссар советского 58-го стрелкового полка железнодорожной охраны Байкалов направил военному наркому УССР Подвойскому письмо, в котором говорилось:

«Сегодняшняя газета извещает нас о печальном событии, о сдаче Харькова. Товарищи! Дайте нам волю, пустите нас в битву с внешним врагом, если 58-й полк во главе со мной… будет там, Харьков будет наш… Тов. Подвойский, пустите нас, мы вырвем из клыков жадного крокодила наш революционный Харьков… Товарищи! За мной и командиром полка! Нас 1000 человек, спасем красный Харьков, пустите. Смерть всем падающим духом, смерть трусам, мы достанем мерзавца Деникина!»

Ждать пришлось до декабря.

Поначалу харьковцам казалось, что наконец-то вернулась понятная и спокойная довоенная жизнь. И у них были на то основания. Но прошло некоторое время, и освободители стали мало чем отличаться от захватчиков.

 

Автор благодарит Владимира Корнилова за помощь в подготовке статьи.