Обычно в этом контексте говорят о крестьянско-казацкой войне во главе с Богданом Хмельницким. Но война совершенно не обязательно должна была привести к Переяславской Раде. Хмельницкий в принципе не собирался отделяться от Польши (у него вообще был частный конфликт с соседним шляхтичем), а если бы и собрался, то выбор в пользу Москвы предопределён не был — он вел переговоры также со Стамбулом, Бахчисараем и даже со Стокгольмом. Так что выбор покровителя был широк. Более того, изначально договоренности были именно с Крымом, и первые победы были в немалой степени одержаны при помощи татарской конницы.

В общем, при всех факторах, которые подталкивали Украину к России (историческое и религиозное родство), инициативы самой Украины было мало. Должны были созреть условия для активной политики на юго-западном направлении в самой России. И в царствование Алексея Михайловича такие условия действительно созрели.

1. К концу 1640-х годов в Московском царстве была преодолена «детская болезнь демократии». Боярская аристократия, которая симпатизировала польскому республиканскому устройству, окончательно осознала, что осталась в гордом одиночестве: ни податные сословия, ни дворянство, ни церковь идею демократизации (а точнее — превращения аристократии в магнатерию) не поддержали.

С другой стороны, свою роль сыграл относительно либеральный характер правления первых Романовых, а также то, что «Соляной бунт» показал, чем грозит ситуация, когда бояре окажутся один на один со слегка недовольной общественностью (фактического правителя боярина Бориса Морозова спасло тогда только заступничество царя).

Само по себе это обстоятельство имело значение как идеологическое, так и чисто политическое — вопрос о возможности равноправного объединения с Польшей более не подымался.

2. Стабилизировалась внутриполитическая ситуация после «Соляного бунта» 1648 года.

Кстати, укрепившееся в результате бунта представление о необходимости учета мнения общественности, заставило принимать решение о вмешательстве в украинский кризис на Земском Соборе 1653 года. Вмешательство означало войну с Польшей, что требовало значительных усилий от всех сословий. Тут надо было не просто поставить общественность в известность, но и заручиться поддержкой земства, с тем, чтобы обезопасить себе тыл.

Повод для войны был найден самый обычный, причем не «освобождение православных», как мы могли бы сейчас подумать, а «оскорбление царского величества» — поляки в официальных документах регулярно сокращали титулы царя (честно говоря, ничего особенно нового в этом не было — дипломатические конфликты с Польшей по этой причине продолжались со времен Ивана Грозного).

3. В том, что русские цари считали территорию бывшего Киевского княжества своей вотчиной и стремились к восстановлению контроля над ней, тоже ничего нового не было. Еще Иван Грозный, ведя переговоры с Речью Посполитой об участии своем или Федора Ивановича в выборах короля, просил себе в удел Киев.

Другое дело — военно-дипломатические возможности. В данном случае у России появился сильный союзник, который фактически уже занимал территорию, за которую шла борьба. То есть перед русской армией не стояла задача захвата территории.

4. Имело место и чисто военное усиление России.

С одной стороны, экономическая ситуация в стране действительно стабилизировалась, росло население, росли площади обрабатываемых земель.

Правда, финансовая система была несбалансированной. «Соляной бунт» был следствием прогрессивной, но не воспринятой обществом налоговой реформы.

На первый взгляд экономический рост на военной мощи не отразился. Мобилизационные возможности России времен Алексея Михайловича не слишком отличались от таковых же при Михаиле Федоровиче — около 90 тыс. человек. Однако качество этой армии было уже другим — в результате проводимой царем военной реформы на порядок увеличилась численность «полков нового строя» — солдатских и рейтарских (конные войска, состоявшие преимущественно из иностранцев. — В.С.). Причем они были постоянным, а не нанимались на время боевых действий, и в составе их были уже, в основном, русские, причем не только солдаты, но и офицеры. Между тем, содержание наемной армии стоило намного больше, чем дворянской кавалерии и стрельцов (они, конечно, тоже получали царское жалование, но кормились сами).

5. Важнейшим фактором был религиозный.

Во-первых, Алексей Михайлович был человеком глубоко верующим.

Во-вторых, в это время в России ширилось движение «ревнителей православия» (потом многие его лидеры стали раскольниками). Если до возникновения этого движения тема защиты православия была элементом государственной идеологии, то теперь — и государственной политики. Влияние «ревнителей» на власть было очень велико, ведь к их числу относился даже духовник царя Стефан Вонифатьев.

В-третьих, в рамках проводимой патриархом Никоном церковной реформы в Москву понаехало множество представителей «греческой» церкви (в том числе, например, патриарх Паисий). Как ни странно, но именно они, а вовсе не доморощенные сторонники концепции «Третьего Рима» наиболее активно убеждали царя в необходимости воссоздания православного царства (правда, они имели в виду освобождение Константинополя и Гроба Господня, но до этого было далеко, а до Киева — близко). Кстати, патриарх Никон активно переписывался с Богданом Хмельницким…

Примечательно то, что никаких попыток дипломатического урегулирования кризиса не предпринималось, хотя началу войны предшествовали переговоры о… совместной с Польшей и Империей войне против Блистательной Порты!

Собственно, только сочетание этих факторов (внутриполитических, экономических, военных и идеологических) позволило России, в конце концов, включиться в борьбу за Украину.