Остаются в пределах Украины, как правило, семьи, которые не хотят разлучаться с мужчинами призывного возраста, которых не выпустят из страны.

Всего внутренних переселенцев на Украине, по разным оценкам, от 7 до 8 миллионов человек, преимущественно с востока и юга Украины.

Потоки автомобилей переселенцев выстраиваются километровыми очередями к заправкам, простаивая часами, чтобы купить подорожавшее топливо и двинуться дальше. Из-за дефицита топлива случаются даже стычки. Изредка особо нервные граждане срываются в истерику и машут кулаками, отвоевывая литры бензина.

Такого рода конфликты порой переходят на политический и лингвистический уровень. Переселенцы из восточных регионов говорят по-русски, что делает из них в глазах жителей западных и центральных регионов потенциальных врагов и предателей, отчасти виновных в гибели украинских военнослужащих.

Западная Украина за минувшую неделю: Языковая дискриминация переселенцев и военные объекты региона под прицелом
Западная Украина за минувшую неделю: Языковая дискриминация переселенцев и военные объекты региона под прицелом
© коллаж Украина.Ру

У многих внутренних переселенцев из Харькова или Донецкой области выработался условный рефлекс: они шикают на своих детей, когда те, например, в магазинах называют товары на русском языке. С детьми часть людей общаются шепотом.

В разговорах же с другими людьми они часто отводят взгляд, старательно избегают любых разговоров о боевых действиях и политике, опасаются выразить недовольство даже откровенным нарушением их человеческих прав.

Некоторые и вовсе пытаются показаться «своими», приветствуя других националистическими лозунгами — вроде «Слава Украине». Однако недоверия к ним это не снимает.

Естественно, подобное характерно не для всей Украины, а только для центров напряжения, которые создаются в очередях на заправках, блокпостах, крупных супермаркетов, при раздаче гуманитарки и в органах власти.

Вдали от них, обычные украинские селяне по-прежнему достаточно благодушны и гостеприимны, но сама жизнь внутренних переселенцев вынуждает их постоянно находиться именно в таких центрах напряжения и кипения страстей, где любое недовольство быстро перерастает в конфликт «свой-чужой», преимущественно по языковому принципу.

На прошлой неделе по соцсетям распространялось видео, на котором во Львове местные националисты упорно отказывались выдавать гуманитарную помощь от ООН украинским беженцам с востока страны из-за того, что те разговаривали на русском языке. Не действовал даже аргумент, что к гуманитарке они сами никакого отношения не имеют, а лишь выдают помощь, предоставленную ООН.

Формально являясь гражданами Украины, пребывающими на территории своей страны, не поддерживающими (по крайней мере, публично) российскую СВО, они все равно оказываются чужаками и «иноземцами» за пределами своих родных регионов.

Особо негативное отношение нередко проявляется к мужчинам из восточных регионов. В ходе недавних бунтов на западной Украине от женщин, протестующих против отправки на фронт западноукраинцев из территориальной обороны, нередко можно было услышать претензии в адрес мужчин-переселенцев. По их мнению, жители Харькова или Николаева, дескать, сами должны защищать свои города, а на фронт гонят жителей Тернополя и Львова.

«Готовим еду на костре»: в Одессе переселенцы из Донбасса вышли на митинг
«Готовим еду на костре»: в Одессе переселенцы из Донбасса вышли на митинг
© РИА Новости, Роман Денисов / Перейти в фотобанк

Каждый гроб с телом погибшего украинца с запада страны только усиливает неприязнь местных к мужчинам-переселенцам с востока, которые «должны были бы быть на его месте». В их нежелании умирать подозревается скрытый сепаратизм, даже под лозунгами о «единой Украине».

В результате у переселенцев с востока Украины повально ощущается растерянность и неуверенность в себе. Украинское государство не может обеспечить их всем необходимым. Из стран Европы многие беженцы возвращаются, поскольку там их не намерены долго содержать. Принять сторону РФ или ЛДНР они просто боятся.

Женщина на заправке отчаянно вымаливает лишние 10 литров бензина. Она вынуждена оправдываться, что не эвакуировалась бы из Харькова, если бы не двое детей. Они испуганно озирается по сторонам в поисках поддержки, но от нее, как от прокаженной, все лишь отводят глаза.